☕🥐Пекарня для влюбленных или Мамочка Минхо для бездомных детей✨

Свет в пекарне уже погас, но на втором этаже, где располагалась квартира, всё ещё царило оживление. Минхо, проводя Чонина по залитому мягким светом коридору, чувствовал, как его собственное сердце бьётся чуточку быстрее. Мысль о том, что он больше не один, что в его доме поселится ещё один человек, одновременно пугала и наполняла странным, незнакомым теплом. — Здесь у нас гостиная, совмещённая с кухней, – начал Минхо, открывая дверь, за которой сразу же оказался просторный, но слегка захламлённый зал. — Как видишь, всё тут у нас… очень по-домашнему.” А точнее Хёнджин опять все разбросал и не убрался. Гостиная была обставлена просто, но с душой. В центре стоял большой деревянный стол с резными ножками, если присмотреться, в узорах дерева можно было угадать силуэты грациозно потягивающихся кошек. Вокруг стола выстроились стулья, а вдоль стен тянулись книжные полки. Среди томов классики и стопок старых фотографий в рамках время от времени выглядывали фарфоровые фигурки котов: один сидел, обвив лапы хвостом, другой охотился за невидимой добычей. У окна примостился уютный диван, укрытый вязаным пледом, на котором свернулся клубком… нет, это была всего лишь декоративная подушка в форме пушистого кота, чья мордочка выглядела до невозможности довольной. Рядом с диваном светил торшер, чей абажур в цветочек в сумерках отбрасывал на стены тени, которые, казалось, превращались в танцующих кошачьих силуэтов. Кухня плавно примыкала к гостиной, продолжая этот «кошачий» мотив, но уже более функционально. На стене, как и положено, висели ряды начищенных до блеска медных кастрюль и сковородок, но между ними, на крючках, красовались кухонные полотенца с принтами забавных котят, гоняющихся за бабочками. В глубине стоял массивный дубовый шкаф, за стеклянными дверцами которого проглядывала керамическая посуда — на донышках чайных чашек, если поднять их повыше, обнаружились крошечные отпечатки кошачьих лапок. А на дверце шкафа, прямо под старинной ручкой, примостился магнитик в виде рыжего кота, который, казалось, внимательно следил за тем, как на плите с чугунными конфорками закипает чайник. Чонин от такой красоты приоткрыл рот и разглядывал все с блеском в глазах. Они двинулись дальше по коридору. — А вот здесь живёт Хёнджин, он мой друг. — Минхо указал на приоткрытую дверь, из‑за которой виднелись кучи разбросанных вещей. — Он Альфа, хоть и ведёт себя порой как большой ребёнок. — пробурчал Минхо, слегка поморщившись. В нос ударил тонкий, но навязчивый аромат черешни с нотами миндаля. Хёнджин, будучи альфой, щедро “затапливал” всю квартиру своими феромонами, и Минхо, несмотря на всю свою любовь к другу, часто чувствовал себя перегруженным этим запахом. Однако, сегодня, когда Чонин стоял рядом, этот аромат казался чем-то вроде защитного поля, напоминанием о давно установленном порядке вещей. — Глупый альфа. — прошептал Минхо, но в его голосе не было злости, скорее, привычная снисходительность. Они прошли дальше по коридору, мимо двери ванной комнаты. — А здесь еще несколько комнат. Можешь выбрать любую, которая тебе больше понравится. Главное, чтобы тебе было удобно. — сказал Минхо, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя сам чувствовал себя немного скованно. Чонин, словно тень, следовал за ним, его глаза внимательно изучали каждый уголок, каждый предмет, словно он искал подвох или, наоборот, надежду. — Какая тебе понравилась, Чонин‑а? — спросил Минхо, подходя к Чонину, который осматривал последнюю комнату на этаже. Комната была небольшой, но светлой, большое окно выходило на улицу, через него были видны верхушки деревьев и кусочек неба. У стены стояла простая деревянная кровать с пружинным матрасом, рядом — небольшой письменный стол и стул. — А где твоя комната, Хён? — спросил Чонин почти шёпотом. Минхо заметил, как краска залила его лицо из-за нежного его обращения. — А я на третьем этаже, — ответил Минхо, ероша волосы Чонина, пытаясь немного расслабить его. — Там просторно и уютно, всегда была моя. А на этом этаже жили мои родители. — А где они сейчас? — спросил Чонин и тут же спохватился. — Ой, прости, я не должен спрашивать, это не моё… — Всё в порядке, — мягко ответил Минхо. — Они погибли в автокатастрофе, когда мне было 18. — Сочувствую… — Чонин опустил глаза, чувствуя, что затронул болезненную тему. Минхо почувствовал, как в его голосе промелькнула неподдельная искренность. Видя, как мальчик немного приуныл, Минхо решил вернуться к делу выбора комнаты. — Эта комната, мне кажется, тебе подойдёт. Она подальше от этого… глупого альфы. — он кивнул в сторону двери Хёнджина, — и из окна открывается хороший вид. Тут много места. Можешь поставить сюда шкаф, сюда тумбочку. А вот тут идеально впишется мягкое кресло, если захочешь. На лице Чонина впервые за всё время мелькнула настоящая, хоть и робкая, улыбка. Он кивнул, и Минхо почувствовал облегчение. Победа! — Тогда так… — сказал Минхо, чувствуя прилив энергии. — Завтра сходим за вещами. Купим тебе постельное бельё, одежду, гигиенические принадлежности… Ой, точно. У тебя есть какие-то вещи? Может, где-то оставил? — Нет. — голос Чонина снова стал тихим, почти невесомым. – Всё, что у меня есть, поместилось в этом рюкзаке. — Показал он на свой рюкзак за спиной. Он смущённо отвёл взгляд, его руки отчаянно теребили край футболки. — Нет, нет… мне ничего не нужно. — прошептал он, отказываясь от дальнейших покупок. Минхо понял. Смущение, неуверенность, страх показаться обузой. Он увидел, как глаза Чонина начали наполняться слезами. — Угу. — сказал Минхо, подходя ближе и мягко обнимая мальчика за плечи. – Давай так. Зарплата будет где-то 7 500 вон в час. Из этого мы можем вычесть половину на вещи первой необходимости, которые мы купим завтра. А остальное… Я буду давать тебе так, и мы всё рассчитаем. Если покупка будет, я вычту её равномерно. Как тебе такая идея? Глаза Чонина расширились. Он покраснел до корней волос, его губы задрожали, и он, чуть ли не плача, смог только прошептать. — С- спасибо, М-Минхо Хён. — Ну-ну, никаких слёз. — Минхо прижал его к себе, поглаживая по голове. – Всё теперь будет хорошо. Хён о тебе позаботится. В этот самый момент дверь распахнулась с оглушительным стуком, и на пороге появился Хёнджин. Его взгляд, задержавшись на Минхо и Чонине, сузился, когда он уловил слабый, но отчетливый аромат ежевики, исходящий от незнакомого Хёнджину альфы. — Оооо, Минмин, у нас гости? – спросил он, делая вид, что рассматривает их “композицию” со всех сторон. — Да, он будет моим помощником в пекарне и будет жить здесь. — ответил Минхо, пытаясь оставаться спокойным, но чувствуя, как Чонин под его прикосновением напрягся. — Откуда он взялся? Ты мне ничего о нём не рассказывал! И чего он такой… потрёпанный, заплаканный? – Хёнджин начал расспрашивать, пристально оглядывая Чонина. Минхо почувствовал, как альфа, возможно, неосознанно, начал распространять свой аромат, пугая Чонина. — Всё, на сегодня хватит! Расходимся! – воскликнул Минхо. – Все разговоры завтра. А ты, глупый альфа, чего так рано пришёл? Ты же обычно до полуночи не появляешься? — Да… Просто… – начал было Хёнджин, но Минхо уже прервал его. — Все завтра! Завтра! – проговорил он, буквально выталкивая Хёнджина из комнаты. – Иди уже! После этого Минхо сходил на верх за вещами для Чонина. Взял зубную щётку, полотенце, одеяло и новую пижаму с котятами. Когда он вернулся, Чонин всё ещё стоял растерянно посередине комнаты. Минхо с глубоким вздохом подошёл к кровати, положил все вещи и сказал: — Вот, пока это. А завтра мы купим тебе всё новое. – сказал он, его голос звучал мягко. — Спасибо… — прошептал Чонин, вытирая слезы. – Большое спасибо… — Всё, иди умывайся и ложись спать. Завтра во всём разберёмся. – бережно поглаживая Чонина по голове, Минхо вышел из комнаты, осторожно прикрывая дверь. Поднимаясь на третий этаж, он тяжело вздохнул. День выдался непростым, а завтра, чуяло сердце, будет ещё сложнее. Пора было отдохнуть. 😸😸😸 С утра Минхо не стал будить Чонина. Он хотел, чтобы тот выспался как следует и наконец-то почувствовал себя в безопасности. Сам же Минхо занялся привычной рутиной. Приготовил завтрак, оставил тарелку с тостами и чашку какао на столе на кухне, а затем отправился готовить выпечку к открытию пекарни. Через час он поднялся навер и услышал осторожные шаги на лестнице. Чонин зашел на кухню, сонно потирая глаза. Пижама с котятами смешно топорщилась на его худеньких плечах. — Доброе утро, — улыбнулся Минхо. — Завтрак на столе. Поешь, а потом приходи в пекарню, покажу, что нужно делать. Чонин кивнул, сел за стол и принялся за еду. Минхо наблюдал за ним краем глаза мальчик ел медленно, аккуратно, будто боялся что‑то испортить. В его движениях читалась благодарность и неуверенность одновременно. Когда в пекарне стало тихо, и Минхо закрыл дверь на обеденный перерыв, на пороге вновь возникла знакомая фигура Хёнджина. Они прошли наверх, к обеду. За столом Хёнджин, не теряя времени, снова принялся расспрашивать. И Минхо кратко рассказаи истрию знакомства с Чонином. — Так ты нашёл его в мусорке? Минхо, это же странно! Он же выглядит максимум на пятнадцать, и кто в наше время оказывается на улице один? А может быть он чем то заразен или болен? – его голос звучал неодобрительно, а аромат черешни, который он теперь распространял, стал более острым, словно намекая на подозрения. Минхо, который старался не обращать внимания на его бурчание, наконец, не выдержал. — Это ты болен отсутствием мозгов! Если тебе не нравится, можешь уезжать. — резко ответил он. — Ты сам живёшь здесь как нахлебник, ничего не платишь и даже не убираешься. А Чонин не обязан тебе ничего объяснять. Чонин, сидевший рядом, съёжился. Он мялся, его взгляд метался между Минхо и Хёнджином. Наконец, он тихо, заикаясь, начал: — Мне 18 вообще-то. И… Мммм…— замялся он. — Мои родители… Они ...— начал он тихо и медменно. — Они хотели выдать меня з-замуж за старика. Они... Они прогорели в бизнесе, и тот старик давал им деньги в обмен на меня…— начал он тараторить не поднимая глаз от стола. — Я не хотел такой судьбы, поэтому сбежал. — Резко закончил он. Его голос стал совсем тихим.  — Уже несколько недель я бродяжничаю. Я очень рад, что ты меня приютил, Минхо Хён. Обещаю вести себя хорошо. Я пытался найти работу, но… в таком виде, и то, что я выгляжу младше своих лет, никто не хотел меня брать. Хёнджин ничего не ответил. Его лицо стало хмурым, он молча встал из-за стола, не собираясь больше ничего говорить. Сказал, что я много дел и рисовать нужно и танцевать. — Как всегда, создаёт хаос и убегает. – сказал Минхо, но на его губах появилась тёплая улыбка. Он с нежностью посмотрел на Чонина. — Я так горжусь, что ты смог рассказать. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. И я рад, что именно ты залез в мой мусорный бак. Теперь с тобой всё будет в порядке. 🥐🥐🥐 Прошло несколько недель, и жизнь в доме Минхо приобрела новый, более оживлённый ритм. Чонин, словно робкий котёнок, постепенно осваивался. В пекарне он был настоящим помощником. Конечно, поначалу его неуклюжесть доставляла немало курьёзных моментов. Однажды, пытаясь дотянуться до верхней полки с мукой, он так увлёкся, что чуть не опрокинул целую гору сахарных пакетов, вызвав лишь тихое, но искреннее хихиканье Минхо. В другой раз, подавая кофе одному из покупателей, он так разволновался, что чуть не выплеснул горячий напиток прямо на него, но, к счастью, Минхо успел среагировать. Покупатели, однако, совершенно не сердились. Наоборот, им нравился этот застенчивый парень, который так старательно всё делал, смущаясь от каждого комплимента. Он быстро завоевал их симпатию, и многие специально приходили, чтобы увидеть его “работу”. Чонин стоял у стойки, протирая её тряпкой. Он старался делать всё аккуратно, но руки дрожали, а взгляд то и дело метался по залу, проверяя, не смотрит ли кто. — Чонин, — Минхо подошёл сзади, — не надо так сильно тереть. Ты же не пытаешься стереть дерево? Просто аккуратно протри и всё. — Д‑да, хён, — Чонин покраснел и ослабил нажим. В этот момент в пекарню зашла миссис Ким. — О, новый помощник? — улыбнулась она. — Какой милый мальчик! — Это Чонин, — представил его Минхо. — Он будет помогать мне. — Очень приятно, Чонин! — миссис Ким протянула ему руку. — Принеси мне, пожалуйста, два круассана и капучино. Чонин кивнул, побежал к витрине, но зацепился за ножку стула и чуть не упал. Миссис Ким ахнула, но Минхо успел подхватить его за руку. — Аккуратнее, — шепнул он. — Всё хорошо, просто дыши и делай всё медленно. Чонин, краснея, взял круассаны, поставил их на тарелку, налил кофе и подал миссис Ким. Та улыбнулась: — Какой внимательный мальчик! Спасибо, Чонин. 🍰🍰🍰 Но не все было так гладко. Хёнджин, словно ревнивый дракон, охраняющий свое сокровище, то и дело создавал ситуации, которые, казалось, были направлены на то, чтобы привлечь внимание Минхо или подчеркнуть свою значимость. Он мог «случайно» пролить свой бесплатный кофе прямо на Чонина, когда тот мыл пол, или устроить шумную репетицию танца в разгар рабочего дня, отвлекая всех от дел. Он флиртовал с клиентками, которые раньше явно проявляли интерес к Минхо, словно пытаясь доказать, что он самый яркий и единственный альфа в этом доме. Минхо, конечно, ворчал и пытался вразумить друга, но в глубине души понимал, что за таким поведением Хёнджина кроется не только его обычная глупость, но и нечто более сложное. Возможно, он чувствовал себя обделённым вниманием или же его альфа-инстинкты боролись с чем-то новым, неизведанным. Чонин старательно протирает столики на веранде. Хёнджин, проходя мимо, «случайно» задевает ведро с водой, оно опрокидывается, заливая пол. — Ой, какой неловкий момент! — Хёнджин хлопает ресницами. — Давай я помогу? — Я сам! — Чонин бросается вытирать лужу, скользит и чуть не падает. — Чонин, спокойно, — Минхо подхватывает его под локоть. — Возьми сухую тряпку, а ты, Хёнджин, лучше кофе себе сделай и не мешай. Хёнджин фыркает, но отходит. Чонин благодарно кивает Минхо. 🍞🍞🍞 Минхо показывает Чонину, как замешивать тесто. — Вот так, плавными движениями, — Минхо берёт руки Чонина в свои. — Не надо давить слишком сильно. Чонин кивает, сосредоточенно хмурится, но в какой‑то момент слишком резко дёргает рукой, мука взлетает облаком, оседая на его волосах и ресницах. — Ой… — он замирает, боясь пошевелиться. — Ничего страшного, — Минхо достаёт салфетку и аккуратно вытирает муку с его лба. — Это часть процесса. ☕☕☕ Чонин пытается приготовить капучино. Он включает кофемашину, но та начинает громко шипеть и брызгать паром. — Что я сделал не так? — он в панике смотрит на Минхо. — Спокойно, — Минхо подходит, поправляет фильтр. — Ты просто слишком сильно нажал. Давай вместе. Они вдвоём готовят кофе, и на этот раз всё получается. Чонин сияет. — Получилось! Спасибо, хён! — Ты молодец, — Минхо слегка треплет его по волосам. Хёнджин, наблюдающий за этим, хмурится и демонстративно заказывает кофе у Минхо: — А мне латте с карамелью, и чтобы пенка была идеальная! — Сам себе сделай, — бросает Минхо, но всё же готовит. 🌸🌸🌸 Чонин впервые стоит за стойкой. — Мне, пожалуйста, два круассана и капучино, — просит клиент. Чонин кивает, бежит к витрине, но путает пакеты и вместо круассанов кладёт булочки с маком. — Простите, я сейчас! — он краснеет и начинает всё переделывать. Клиент улыбается: — Не переживай, бывает. Ты новенький? — Да… я учусь, — Чонин опускает глаза. — Ты старательный, это видно, — клиент подмигивает. — И круассаны тоже очень вкусные. Минхо, наблюдавший за этим, незаметно кивает — он доволен. Чонин, поначалу робкий и напуганный, постепенно раскрывался. Он учился, старался изо всех сил, и Минхо невероятно им гордился. Видя, как мальчик, который еще недавно ночевал на холодных аллеях, теперь уверенно раскладывает свежие булочки на витрине, как загораются его глаза, когда он впервые самостоятельно готовит идеальный капучино, Минхо чувствовал, как его собственное сердце наполняется теплом. Этот дом, который раньше казался ему слишком большим и пустым, теперь наполнился смехом, ароматами и новыми, такими разными, но такими важными для него людьми. Семья, о которой он и не мечтал, медленно, но верно складывалась вокруг него. 🧁🧁🧁 Минхо учит Чонина украшать кексы кремрм. — Нужно делать окуратные засветки, вот так, — он показывает. Чонин старается повторить, но рука дрожит — крем ложится неровно, капает на стол. — Опять не получилось… — он вздыхает. — Смотри, — Минхо встаёт позади него, берёт его руку в свою и направляет. — Плавно, без спешки. Вместе они заканчивают украшение. Чонин смотрит на результат с гордостью. — Красиво! — он улыбается. — У тебя отлично получается, — Минхо одобрительно кивает. Хёнджин, видя это, ворчит: — Хм. Кривовато. Ну конечно, для него ты такой терпеливый, а мне сразу «сам разбирайся»! — Потому что ты взрослый, а он учится. И я показывал тебе десяток раз и ты все равно делаешь не ровно. — отрезает Минхо. 🍬🍬🍬 Чонин уже увереннее принимает заказы. — Здравствуйте, что будете заказывать? — он улыбается клиенту. — Два эклера и американо, пожалуйста. Чонин быстро собирает заказ, аккуратно упаковывает и подаёт. — Спасибо, вы очень быстро! — клиент доволен. — Всегда пожалуйста! — Чонин светится от гордости. Минхо, стоящий в стороне, незаметно улыбается. 🌞🌞🌞 Прошло три недели. Утро в пекарне теперь начиналось по-другому. Тишина перестала быть такой давящей, ее сменили робкие шаги Чонина и его тихое, почти неуверенное дыхание. Для Минхо эти три недели стали настоящим испытанием на прочность, но, честно говоря, он начал получать от этого странное удовольствие. На кухне кипела работа. Сегодня они решили испечь фирменные булочки с творожным кремом. Минхо стоял у большого стола и ловко защипывал края теста, пока Чонин, надев фартук, который был ему немного велик, пытался смазать верхушки желтком. — Чонин-а, не так сильно, — мягко сказал Минхо, заметив, что рука мальчика дрожит. — Кисточка должна едва касаться теста, иначе ты просто прижмешь его, и оно не поднимется в духовке. Чонин замер, сосредоточенно вытянув лицо. Он так старался, что даже прикусил кончик языка. В какой-то момент он слишком сильно надавил на кисть, она соскользнула, и брызги желтка попали ему на щеку. Он испуганно посмотрел на Минхо, ожидая замечания, но тот лишь тихо рассмеялся и вытер пятнышко с лица мальчика кончиком пальца. — Ничего страшного, — Минхо улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, что у Чонина внутри все перевернулось от радости. — Ты очень стараешься. Это главное. Их идиллию нарушил звон колокольчика над дверью. В пекарню ворвался Хёнджин. Он не просто вошел, а буквально вплыл, распространяя вокруг себя аромат черешни с миндалем, который теперь казался Минхо привычным, но сегодня был особенно резким. Хёнджин сразу направился к прилавку, не обращая внимания на Чонина. — Минхо, я тут подумал, что мне срочно нужен кофе, — заявил он, облокотившись на стойку так близко к Минхо, что их плечи соприкоснулись. — Может, я помогу тебе с у кассы? А то этот парень, кажется, только мешает тебе работать. Чонин, который до этого момента был занят булочками, опустил глаза и отошел в сторону, стараясь стать незаметным. Минхо почувствовал, как в нем нарастает раздражение. — Хёнджин, если тебе нужен кофе, налей себе сам, но не стой над душой, — отрезал Минхо, стараясь не смотреть на друга, чтобы не выдать свою злость. — И Чонин мне не мешает. Он справляется лучше, чем ты за всё то время, что пытался «помогать». Хёнджин недовольно хмыкнул, бросив на Чонина колючий взгляд, и начал демонстративно перекладывать какие-то предметы на столе, чтобы показать, кто здесь главный. В это время в пекарню вошла миссис Ли, их постоянная клиентка. Она сразу заметила Чонина, который смутился и попытался спрятаться за спиной Минхо. — Ой, какой милый мальчик! — воскликнула она, подходя к витрине. — Можно мне, пожалуйста, те булочки, которые сегодня по акции? Чонин робко кивнул и потянулся к щипцам. Он очень старался вести себя профессионально, но, когда он взял булочку, та предательски выскользнула из щипцов и шлепнулась прямо на поднос перед ней, подняв облачко сахарной пудры. Чонин от испуга дернулся, задел край лотка, и еще пара булочек тоже съехала в сторону. — О боже, простите меня, я такой неуклюжий! — воскликнул он, покраснев до корней волос. Он засуетился, пытаясь все исправить, и чуть не уронил себя вместе с подносом. В пекарне повисла тишина. Минхо уже хотел вмешаться, но миссис Ли вдруг рассмеялась. — Милый мой, не переживай! — она улыбнулась так искренне, что Чонин перестал дрожать. — Эти булочки выглядят еще вкуснее, чем когда ты их выкладывал. Ты так стараешься, это очень мило. Чонин облегченно выдохнул, и Хёнджин, наблюдавший за происходящим со стороны, вдруг замер. Он ожидал, что Минхо начнет ворчать, что покупательница будет недовольна, но все вышло иначе. Люди любили Чонина. Они видели его искренность, его неуклюжее, но искреннее желание угодить. Хёнджин нахмурился, чувствуя укол ревности, который постепенно сменился странным пониманием. Он посмотрел на Чонина тот снова осторожно, с замиранием сердца, укладывал булочку в пакет, проверяя каждый уголок. 🎨🎨🎨 Хёнджин сидел на полу в гостиной, окружённый холстами, кистями и тюбиками с краской. Перед ним стояла незаконченная картина, абстрактная композиция в тёмных тонах, которая явно его не устраивала. Он хмуро разглядывал её, потом схватил кисть и добавил ещё один мазок, но тут же со вздохом отбросил её в сторону. — Всё не то… — пробормотал он. — Ни движения, ни жизни. Как будто я разучился рисовать. Чонин, который протирал полки с банками специй на кухне, услышал его слова и осторожно подошёл. Он не хотел мешать, но и оставить Хёнджина в таком состоянии не смог. — Хёнджин‑хён, — тихо позвал он, присаживаясь рядом. — Можно посмотреть? Хёнджин пожал плечами, но не возражал. Чонин внимательно изучил картину. — Знаешь, — задумчиво произнёс он, — мне кажется, проблема не в мазках. Ты слишком строго к себе относишься. Хёнджин поднял брови: — Что ты имеешь в виду? — Ну… — Чонин замялся, подбирая слова. — Когда я только начал помогать Минхо‑хёну, я всё время думал: «Ой, я опять что‑то испортил», «Они пожалели меня, а я не справляюсь». И из‑за этого руки дрожали, я боялся сделать шаг. А потом Минхо‑хён сказал мне: «Просто делай то, что умеешь, и не думай, что скажут другие». И стало легче. Он помолчал и добавил: — Может, и тебе стоит попробовать? Не искать ошибку, а просто… слушать себя. То, что ты чувствуешь, когда рисуешь. Хёнджин задумчиво посмотрел на картину, потом на Чонина. В его глазах читалось удивление — он не ожидал таких слов от мальчика, который ещё недавно боялся подойти к стойке. — Ты правда так думаешь? — спросил он. — Да, — уверенно кивнул Чонин. — И ещё… эта картина не плохая. В ней есть что‑то. Может, добавить немного света? Вот здесь, — он осторожно указал на тёмный угол холста, — или вот здесь? Хёнджин взял кисть, набрал на неё жёлтой краски и сделал несколько осторожных мазков там, куда показал Чонин. Потом добавил ещё — уже смелее. Цвета стали играть по‑новому, композиция ожила. — Ого… — Хёнджин отступил на шаг, разглядывая результат. — Получилось… по‑другому. Лучше. Он повернулся к Чонину и впервые за долгое время улыбнулся ему искренне, без насмешки. — Спасибо, Чонин. Ты прав. Я слишком зациклился на том, что «должно быть идеально». Чонин улыбнулся в ответ: — Всегда пожалуйста, хён. В этот момент в комнату зашёл Минхо. Он остановился на пороге, увидев картину и выражения лиц парней. — Что тут у вас? — спросил он, подходя ближе. — Чонин помог мне, — Хёнджин положил руку на плечо мальчика. — Представляешь? Он подсказал, как исправить картину. Минхо удивлённо поднял брови, потом тепло улыбнулся: — Вижу. И выглядит отлично. Вы оба молодцы. Хёнджин вдруг почувствовал, как внутри что‑то отпустило. Он больше не видел в Чонине «подопечного Минхо», которого тот зачем‑то приютил. Теперь он видел друга — чуткого, внимательного, способного поддержать в нужный момент. — Слушай, Чонин, — сказал он, — а может, ты поможешь мне ещё кое с чем? Я тут начал новую хореографию, но никак не могу поймать ритм. Может, со стороны виднее? Чонин просиял: — Конечно, хён! С радостью. Минхо, наблюдая за ними, незаметно выдохнул с облегчением. 🍒🍒🍒 Хёнджин снова пытается «помочь» Чонину — на этот раз он «случайно» толкает поднос с выпечкой. Чонин успевает его поймать в последний момент. — Хёнджин! — Минхо строго смотрит на друга. — Хватит. — Да я просто… — Хёнджин замолкает, видит расстроенное лицо Чонина и вдруг понимает, что перегнул. — Прости, — он неловко хлопает Чонина по плечу. — Я не хотел. Давай я помогу убрать? Чонин удивлённо кивает. Они вместе ставят поднос на место. — Всё нормально, — тихо говорит Чонин. — Спасибо. Минхо облегчённо выдыхает — кажется, лёд тронулся. 💖💖💖 Поздний вечер окутал дом Минхо мягкой, сиреневой дымкой. В квартире на втором этаже царил привычный творческий беспорядок, но сейчас он был пропитан не запахом кофе или свежей выпечки, а чем-то другим острой, почти осязаемой волной разочарования. Из комнаты Хёнджина доносились приглушенные звуки музыки, прерываемые тяжелыми вздохами и глухими стуками. Чонин, занимавшийся уборкой на кухне, несколько раз останавливался, прислушиваясь. Шум этот был знаком, это был звук творческой муки, знакомый и ему по долгим ночам, проведенным в попытках найти хоть какую-то крышу над головой, хоть какой-то уголок, где можно было бы просто быть собой. Наконец, из комнаты Хёнджина донесся особенно отчаянный вскрик, за которым последовал звук чего-то упавшего. Чонин, поколебавшись лишь секунду, осторожно подошел к двери. Она была приоткрыта, и в щель виднелся взлохмаченный Хёнджин, который сидел на полу, обхватив голову руками. Его комната, как всегда, была завалена вещами скетчбуками, листами бумаги с набросками, танцевальными кроссовками, старой одеждой, словно он пытался выплеснуть на пол всё, что накопилось у него внутри. Сам Хёнджин выглядел так, будто боролся с невидимым противником, и проигрывал. Его обычно яркий аромат черешни с миндалем сегодня казался каким-то приглушенным, смешанным с нотками горечи. — Хёнджин-хён? — тихо позвал Чонин, его голос прозвучал почти неуверенно. Он боялся вторгнуться в это личное пространство, но что-то в отчаянии Хёнджина зацепило его. Хёнджин вздрогнул и поднял голову. Его глаза, обычно такие яркие и насмешливые, сейчас были полны усталости и досады. Он посмотрел на Чонина, и в его взгляде на мгновение промелькнула смесь раздражения и… уязвимости. — О, это ты, Чонин, — сказал он, его голос был хриплым. — Да так… Ничего. Просто… этот танец. Он не получается. Я чувствую его… но не могу передать. Он какой-то мёртвый. Как будто я просто повторяю движения, а внутри ничего нет. Он снова опустил голову, его плечи поникли. Чонин тихо вошел в комнату, стараясь не споткнуться о разбросанные вещи. Он не знал, что сказать. Он не был танцором, он был просто мальчиком, который долгое время боролся за выживание. Но он знал, что такое чувство, когда ты стараешься изо всех сил, а тебя никто не видит, никто не слышит. — Может… может, вы слишком стараетесь его исполнить, а не почувствовать? — тихо предложил Чонин, вспоминая свои собственные попытки найти хоть какой-то отклик в этом мире. — Когда я… когда я был на улице, я понял, что самое важное – это то, что идёт изнутри. Даже если это не идеально. Даже если это как-то… по-другому. Главное, чтобы это было настоящим. Хёнджин медленно поднял голову. Он смотрел на Чонина, словно впервые видя его. Слова мальчика, такие простые и идущие откуда-то из глубины пережитого опыта, поразили его. Он всегда стремился к совершенству, к идеальной линии, к безупречной технике, боясь показаться неловким, слабым, недостаточно “артистичным”. Он так боялся чужой критики, что сам стал своим самым жестоким критиком. — Слушать себя? — прошептал Хёнджин, словно пробуя слова на вкус. — Но… а если “я” – это не то, что нужно? Если я не могу выразить то, что хочу? — Но ведь это ваш танец, хён, — Чонин подошел ближе, его взгляд стал более уверенным, хотя и оставался немного робким. — Это ваша история. Вам не нужно никому ничего доказывать. Вам нужно только… вспомнить, почему вы танцуете. Что вы хотите сказать этим движением? Может, попробовать сделать его не таким, как вы всегда делали, а так, как чувствуете сейчас? Пусть будет немного не так, как вы задумывали. Пусть будет… по-вашему. Хёнджин замер, переваривая слова Чонина. Он посмотрел на свои руки, на свои ноги, на беспорядок вокруг. И вдруг, словно лампочка загорелась у него над головой. Он всегда боялся быть “не таким”, боялся показаться несовершенным. А Чонин, который сам был “не таким” для этого мира, научился ценить свою собственную правду. — Ты… ты прав, — тихо сказал Хёнджин, и его голос уже звучал иначе – в нем появилась нотка восхищения. — Ты… удивительный. Я столько времени пытался угодить кому-то, кому-то понравиться… А ты, кажется, знаешь, как быть собой. Он медленно поднялся. В его глазах больше не было той прежней горечи. Он посмотрел на Чонина, и впервые за всё время увидел в нём не просто “мальчика из мусорки” или “помощника Минхо”, а кого-то, кто видел его настоящего. — Спасибо, Чонин, — сказал Хёнджин, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. — Правда. Спасибо. Он подошел к центру комнаты, где было больше свободного пространства. Он начал двигаться, уже не пытаясь повторить разученную связку. Он просто чувствовал музыку, которую до этого глушил собственный гнев. Его движения стали плавнее, более естественными, более… живыми. Он не стремился к идеальной форме, он стремился к выражению. И получилось. Получилось так, как никогда раньше. Когда музыка утихла, Хёнджин стоял, тяжело дыша, но на его лице сияла улыбка. Он повернулся к Чонину, и в его глазах было нечто большее, чем просто благодарность. Это было начало настоящей дружбы. — Знаешь, — сказал Хёнджин, протягивая руку Чонину, — ты мне сегодня очень помог. Может, хочешь посмотреть фильм? Или… может, хочешь, я попробую научить тебя паре простых движений? Чтобы ты не чувствовал себя таким… неловким, когда приходится двигаться. Чонин, всё ещё немного растерянный, но уже совершенно счастливый, робко пожал руку Хёнджину. Его сердце переполняло чувство, похожее на то, когда впервые попробовал булочку Минхо – теплое, сладкое и наполняющее. Он кивнул. Мир вокруг него, казалось, тоже стал ярче. 🍽️🍽️🍽️ Вечером, когда пекарня была закрыта, Хёнджин зашел на кухню, где Чонин домывала посуду. Он долго молчал, прислонившись к дверному косяку, а потом, неожиданно для себя, подошел и взял полотенце. — Дай сюда, — буркнул он, забирая тарелку из рук Чонина. — Ты вечно всё мочишь. Чонин удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал, лишь робко улыбнулся. Минхо, наблюдавший за ними из дверного проема, почувствовал, как на душе стало легче. Хёнджин больше не пытался вытеснить Чонина, он просто… начал привыкать. — Завтра, — вдруг сказал Хёнджин, не глядя на Чонина, — я покажу тебе, как правильно упаковывать коробки с печеньем, чтобы они не разваливались. У тебя просто мало практики. Минхо прислонился к стене и закрыл глаза, чувствуя, как этот маленький, шумный и такой хаотичный мир наконец обретает ту самую гармонию, о которой он даже не смел мечтать. Его «маленькая пекарня» переставала быть просто местом работы. Она становилась домом.