Гонки насмерть

Практически гробовая тишина в полицейском участке обычно являлась вестником наибольшей беды, чем полный хаос и неразбериха. Это напоминало затишье перед бурей. Но сегодня эту тишину можно было понять по одному слову: «выходной». У детективов их всегда критически мало, если вообще есть, а у тех, кто ведёт большие уголовные дела и того меньше. – Блять… Нарушило тишину всего второго этажа обречённое ругательство. Джихан усмехнулся и демонстративно закусил нижнюю губу, вглядываясь в блокнот перед собой. Делать вид, что сосредоточенно думает, хотя просто тянет время, растягивая собственное удовольствие он умел как никто другой. – Б-3, – наконец произнёс Хан и поднял игривый взгляд на парня, сидевшего по другую сторону стола. Тяжёлый громкий вздох заставил детективов издать смешок, прикрывая рот рукой так синхронно, словно это было отрепетировано. Они сделали пометку в личных блокнотах и победно кивнули друг другу. – Этот ваш «Морской бой» – явно не моё, – слегка огорчённо сказал, откидываясь на стуле, главный патологоанатом участка и, по совместительству – лучший друг Чонгука. – Хотя, может, длительное отсутствие сна так сказывается. – Так сказывается тот факт, Юнги, что ты каждый грёбаный раз садишься чётко перед зеркалом, – вставил Чонгук. По кабинету пронёсся дружный хохот всех, кроме самого Юнги, тот лишь недовольно повернул голову за спину, снова кидая какое-то привычное ругательство. Чонгук часто думал о том, что Мин на работе и вне её – два абсолютно разных человека. Первый максимально аккуратен, серьёзен и сосредоточен на каждой, даже нафиг ненужной детали, а второй – до милого неуклюжий раздолбай. Веселье было прервано, когда в кабинет детектива зашёл мужчина и грозно, слегка виновато оглядел всех присутствующих. Не то чтобы он пугал одним только своим видом, выглядит он вполне мило, как человек, который бездомного котёнка, увязавшегося за ним, по-любому возьмёт к себе и позаботится. Но всё же возникло ощущение, что этих троих вызвали, чтобы хорошенько отругать, или навалить новую кучу дел. Если так подумать, начальство к ним относилось более чем лояльно, учитывая, сколько они всего сделали. То помогали с делами, которые их никак не касались, то ловили преступников в нерабочее время, то исполняли все, даже глупые и не относящиеся к полиции дела, которые им накидывали. Глава отдела, Джи Вон, к ним относился с особенной любовью, которая зависела по большей части от его настроения на данный момент, какой кофе он выпил и кто как на него посмотрел. – Дело, по которому я вас вызвал, внезапно накрылось медным тазом, поэтому вы мне не нужны, но, как и обещал, завтра отдыхаете. – Супер! – воскликнул Юнги, сразу вставая со своего места, собирая вещи со стола. – Господин Мин, я никого не отпускал, – спокойно ответил Джи Вон, смотря на патологоанатома, который коротко бросил: «Я и не ухожу», продолжая при этом собираться. Он вздохнул, но даже не от удивления, скорее, от усталости. Удивляться было нечему. За 10 лет совместной службы Юнги ни капли не изменился. – Что нового по вашему делу? На несколько секунд в кабинете повисла тишина, будто никто не желает раскрывать какие-то детали, все трое переглянулись, после чего прервать эту тишину решил Юнги, немного поднимая руку, хотя это и не требовалось. – А если вот совсем ничего нового, можно свалить? Начальник только в очередной раз вздохнул, ничего не отвечая. – Класс, до скорого, – Мин направился к выходу, не глядя махнув рукой, типа на прощание, и только в коридоре крикнул: – Чон, бухать поехали. Чонгук закатил глаза, и немного нервно почесал затылок. Нового в деле и правда ничего не было. По крайней мере того, что хоть как-то прояснило бы ситуацию. – Личность последней жертвы выяснить так и не удалось, нигде в базе её нет, заявлений о пропаже тоже не поступало. Записи с камер ничего не засекли. Да и вещей с ней толком никаких не было, так что выяснить что-то трудно, – тихо констатировал Джихан, сосредоточенно потирая пальцами подбородок, пытаясь вспомнить что-то ещё. – Понятно, можете идти, – резко сказал начальник отдела и быстро вышел из кабинета. Чон только собирался что-то ещё добавить, но только непонимающе уставился на Джихана, который, в свою очередь, точно также взглянул на напарника. Сидели они молча, но оба однозначно прифигели от того, насколько безэмоционально и резко это было сказано. Обычно в конце кидали что-то наподобие напутствия «Работайте лучше, лентяи, нихрена сделать не можете», но тут… Ну, ладно. Может, проблемы какие. Детективы, видимо, одновременно, подумали об этом, встали и сами неспеша направились к выходу, всё также не говоря ни слова. Юнги ждал на улице, что-то рассматривая в телефоне, немного улыбаясь. Они попрощались с Джиханом, сели в машину Чонгука и поехали в бар. Тот самый бар, который уже на постоянной основе стал жить в голове у детектива. А точнее не сам бар, а одна его частичка. Частичка по имени Тэхён. Неизвестно, вернулся ли он на работу, как себя чувствует, починил ли машину, как отреагировал на те цветы. _____ Мин Юнги – главный сердцеед полицейского участка, все женщины сходят по нему с ума, а он же внимания на них не обращает. Точнее обращает, стреляет своими хитрыми глазками, а потом благополучно отшивает, как только к нему подходят с целью знакомства. Вне участка он также планку не опускает, и сейчас, в клубе, где много девчонок подшофе, поступает точно также. Очередная девушка с яркими зелёными волосами кидает на Юнги вопросительный, сердитый взгляд. После чего демонстративно резко разворачивается, так, чтобы её волосы будто случайно ударили того по лицу. Юнги делает вид, что не замечает этого и медленно отпивает свой коктейль, хмуро поглядывая на друга. – Ты, может, пить будешь? – Я и так пью, – отвечает Чонгук, засмотревшись куда-то на сцену, где диджей очень усердно раскачивает толпу. – Ага, воду. Ты смотри так не напейся в хлам раньше меня, – с усмешкой кинул Юнги, после чего рукой подозвал к ним бармена. Изначально Мин предлагал сесть за какой-нибудь столик у стены, чтобы было не так людно и более спокойно, но Чон настоял именно на барной стойке. Интересно, почему же? После недолгих уговоров Юнги всё же согласился, опираясь на то, что, и правда, им напитки не так долго ждать придётся. Чонгук же, ясное дело, ни о каком алкоголе и не думал. Выпил достаточно приторный алкогольный коктейль, сладкое послевкусие которого перебивалось только водой. Градус уже ударил в голову. Хотелось пойти танцевать, оторваться. Но нужно было находиться тут, рядом с баром. Чтобы убедиться, что с этим мальчишкой всё в порядке, он не болеет и к нему никто не пристаёт. Да и в целом, хотелось хоть так, с преградами и большим расстоянием между – но побыть с ним. Чон уже смирился с тем, что много о Тэ думает. Это не кажется каким-то абсурдом, неправильным, наоборот, он не знал, как жил раньше без таких мыслей. Но этот милый бармен за полчаса их пребывания так и не появлялся, а у детектива в сердце что-то медленно надрывается. Юнги сидел и ласково общался с барменшей, которая подошла к ним, пытался узнать, что же можно выпить его другу, а то он сидит, такой засранец, и почти не пьёт. Чон же даже не смотрел на барменшу, на Мина, только также куда-то на сцену, но теперь был полностью погружён внутрь себя. Как только он начал думать о том, чтобы слинять из этого шумного места, где слишком много мыслей, лишних людей, но нет Тэхёна по телу пронеслась вибрация от телефона. Нехотя он достал телефон, включил экран, зажмурился от того, что по глазам ударил слишком, даже для такого помещения, яркий свет. Снизив яркость почти до минимума, он прочитал сообщение. На счёт поступили деньги. Что было странно, ведь зарплаты быть ещё не должно, да и он никому не занимал, тем более так много. Это были буквально 3 его месячные зарплаты. Но потом пришло ещё сообщение, в котором было всего два слова, но которые всё моментально разъяснили: «За машину» Очевидно, это Тэхён. От этой мысли внутри стало приятно и на губы натянулась улыбка, но также быстро сошла, потому что следующей мыслью было: «Но откуда у него мой номер, я же ему не говорил». И также резко всё сменилось на злость, как только он понял, что только один человек мог дать Тэ номер его телефона. Тут же было решено сходить к нему. Тем более он видел, как Хосок заходил в свой кабинет, значит, он точно там. Сказав Юнги, что отойдёт по делам на пару минут Чон встал и пошёл к кабинету брата. Когда он постучал в дверь, немного помедлил, ожидая одобрения войти, немного забыв, где находится. Даже если ему разрешат, то он услышит ровным счётом - ничего. Дверь поддалась слишком легко, невесомо, он быстро шагнул внутрь, в следующую секунду уже сталкиваясь с выходящим из кабинета парнем. Чонгук и не обратил бы особого внимания на это, если бы моментально не встретил глазами слишком довольное выражение лица Хосока. Опустив взгляд он увидел лицо отстранившегося от него парня, что выглядело не наилучшим образом. Тэхён. Губа разбита, рана уже подсохшая, переносица, судя по виду, явно болит от любого прикосновения, слегка опухшая, но всё же – Тэхён. Сердце предательски пропустило несколько ударов и едва заметно сбилось дыхание. Но Тэ заметил. Точно заметил. Сложно было не заметить, когда стоишь так близко, ещё и с рукой на его груди. Он ошарашенно глядит на Чонгука, будто совсем не ожидал его увидеть. Тэ посмотрел на свою руку, которая слегка сжимает чёрную ткань на груди детектива и резко убрал её. Всё бы ничего, но Чон отчётливо увидел, как у того тоже в моменте сбилось дыхание. – Прошу прощения, – бармен легонько поклонился, поспешил обойти Чонгука и чуть ли не выбежал из кабинета. Казалось, что он в целом не дышит, когда дверь за ним закрылась, а старший брат издал что-то типа смешка. – Простишь ли ты его? – он игриво улыбнулся, рукой подпирая подбородок и набивал некий ритм пальцами по собственной щеке. – Хоби, замолчи, – процедил Чонгук, приходя в себя, не устраивало только то, что именно Хосок, а не кто-то другой стал сведетелем его реакции. Ну да, он уже и не сомневался, что Чонгук влюбился. И поэтому, подыгрывал как только мог. – Я и молчу. – Оно и слышно. Хосок только потянулся в кресле, после чего сел поудобней. – Чего припёрся то? – Соскучился, – лукаво улыбнулся младший. – Я скорее поверю в то, что ты пришёл меня отстрапонить, чем соскучился. – Хосок... – Что? Чонгук потёр переносицу, тихо посмеиваясь. Хоби часто выкидывал что-то подобное, и при этом вёл себя всё также серьёзно, как подабает строгому руководителю. Хотя, он таковым и не являлся, но играл неплохо. Однако, привыкнуть к этому было не так просто, как кажется. Никогда не знаешь, что этот чудик выкинет в следующий раз. – Ты зачем сказал Тэхёну мой номер? – спросил Чонгук, переставая смеяться. – А ты зачем его обижаешь? – Не обижаю я его, – мягче отвечает детектив. – Вот и не надо. Он мне больше нравится, чем ты, – Хосок улыбнулся и прикрыл глаза. – Номер твой он попросил, поэтому и сказал. – Понятно. Я могу с ним поговорить? – даже без паузы произнёс Чонгук, отчего директор удивился, смотрит на него с немым вопросом. – Я его так и не расспросил по поводу тех бандюганов, – уточнил детектив, вспоминая изначальную цель своего неудавшегося визита к Тэ. – А, можешь. Какая-то комната была вроде свободна, – Хосок начал рыться в бумагах на столе, внимательно всё читая. На лице читалось какое-то разочарование. – Да, вот... вторая вип-комната свободна. Можете туда идти. – Хорошо. Чонгук сразу покинул кабинет, слишком резко захлопывая дверь. Внутри бушевала какая-то злость вперемешку с растерянностью. Он прошёл к барной стойке со стороны зала, нашёл взглядом Тэ, который переставлял бутылки, что-то на них проверяя. Хорошо, что Юнги его не видит, увлечён разговором с барменшей. Если Чон правильно помнит, её зовут Юри, уже беседовал с ней. Детектив подошёл к той части бара, где стоит Тэхён, рукава закатаны под локоть, пальцы кажутся мягкими, слишком нежными для холодного стекла. Кажется состредоточенным на этикетках, но мысли словно в другом месте. Чонгуку пришлось несколько раз окликнуть младшего, чтобы тот поднял голову. Из-за шума было плохо слышно. – Поговорить надо, пошли, – коротко бросил детектив, и кивнул куда-то в сторону вип-комнат. Тот ничего не ответил, только отставил бутылку, до этого державшую в руках, в сторону, обогнул барную стойку и пошёл следом за Чонгуком, который по пути пару раз оглядывался на него. – У тебя всё хорошо? – осторожно начал Чон, как только дверь за ними закрылась и стало до некомфортного тихо. Из-за резкой смены обстановки алкоголь в голове ощущался ярче. Ким в недоумении посмотрел на него, после чего глубоко вздохнул, на секунду прикрывая глаза. – Сомневаюсь, что вы именно об этом хотели поговорить, детектив, – Тэ устало метнулся взглядом по Чонгуку, по его ногам, торсу, рукам, груди, шее. Остановился подольше там, где ещё недавно лежала его рука, после резко отвёл взгляд куда-то в стену. – При нашей с тобой прошлой встрече ты выглядел не побитым, что случилось? – Неудачно упал. – Это на что надо упасть, чтобы тебя так избили? Тэ коротко усмехается, опуская голову вниз. Чонгук чувствует, как тот напрягся, тело словно сжалось, уменьшилось. – Детектив, это не имеет значения. Что вы хотели? Бармен отвечает резко, уверенно. Явно не хочет позволять Чонгуку уводить этот разговор в своё русло. Смотрит так дерзко, но грустно. Отчего-то хочется обнять, прижать к себе, сказать, что всё закончится, и не важно, что произошло. Чон отгоняет эти мысли, едва заметно потряхивая головой, достаёт из кармана телефон, открывает пришедшее совсем недавно сообщение и показывает Тэхёну. – Это что? – Начисление средств. Вы читать не умеете? – также спокойно говорит младший, чуть ближе наклоняясь к экрану, чтобы увидеть хоть что-то. – Блять. Да зачем?! Чонгук, честное слово, пытался держаться. Но этот милый парнишка, стоящий перед ним с таким невинным, но в то же время дерзким взглядом почему-то действует на нервы сильней чего-либо. От повышенного тона Тэхён дёрнулся, делая маленький, неуверенный шаг назад, во взгляде на миг пропала вся уверенность и он невольно сжался. – Я испортил вам машину. Думаете, ничего не должен? – тише цедит Тэ. Чонгуку становится противно от самого себя, что он прикрикнул, не на кого-то, а на это милое, невинное создание. – Правда я не знал, сколько именно надо... – Ты в целом не должен был, – прерывает его детектив, убирая телефон обратно в карман, пытается смягчить голос так, чтобы Тэхён расслабился, не боялся его. – А вы не должны были присылать цветы. Вопрос повис между ними в тишине, так громко бьющей по ушам. Тэхён смотрел всё так же проницательно, но мягче, заинтересованно. Чонгук не знал, куда деваться, взгляд метался по чужому лицу, руки вцепились в край футболки. Надеялся, что он не спросит, потому что определённого ответа нет. Тэхён красивый, до безумия красивый. Чонгука слишком сильно к нему тянет. Хочется, чтобы Тэ всегда улыбался. Загладить вину за стычку с машинами. Хочется защитить, хоть как-то сделать приятней. Причин много. – Мне показалось, что я тебя обидел. Там, на парковке, – детектив решил выбрать самую очевидную, что и писал в записке. – Не обидел, – тихо бросил Тэ, даже не поднимая на него глаз. Сейчас он выглядел таким маленьким, хотя Тэхён был совсем немногим ниже Чонгука. Таким беззащитным. Похож на котёнка, которого случайно испугали резким звуком и теперь он забился в угол, боясь показаться. Внутри у него что-то нагло надламывается, несёт окончательно. – Я хотел сделать что-то приятное... – тихо-тихо говорит старший, еле слышно, чтобы не отпугнуть ещё больше, осторожно подходит ближе. – Мне ты показался испуганным, и... Меньше всего я хотел тебя напугать, обидеть, как-то задеть, – в голове всё плывёт, мысли путаются, он тянет руку, аккуратно прикасается пальцами чужого запястья, словно кожа вот-вот может порваться. Тэхён руку не одергивает, только вновь поднимает удивлённые глаза. Ближе он ещё красивей, даже такой побитый, грустный, колючий, но дико красивый. Чонгук опускает взгляд на руки, дышит загнанно, щёки ощутимо краснеют. Сознание сильно не успевает за действиями, алкоголь делает своё дело. Чонгук не хочет. Не так. Не сейчас. – Чонгук? – почти жалобно говорит Тэхён, также смотря на него непонимающе, не двигается, старается даже тише дышать, чтобы не заметили его до ужаса сбитое дыхание. Чонгук слишком близко. И это приятно, Тэ это нравится, но в то же время очень страшно. Пальцы детектива медленно, ласково опускаются ниже, переходят на ладонь, большой палец нежно поглаживает костяшки. Чонгук не смотрит на лицо Тэ, но чувствует, как его прожигают непонимающим взглядом, как молча требуют ответов. Но ещё более отчетливо ощущает его неровное дыхание, лёгкую дрожь в руках. Ему нравится, как чужое тело отзывается, как реагирует на прикосновения.