Дора и Пирокинезис

Она в розовом, с плюшевым сердцем, Кричит «Втюрилась!» на весь этот мир. Он под чёрным дождём хочет греться, Сочиняя свой «Эндорфин». Их связует не общий куплет, Не совместный концерт, не продюсер, А один на двоих силуэт — Имя чувства, что путают с грустью. Дора лечит наивным «Не плачь», Пирокинезис режет словами. Но концерты их — плач и кураж, Где смешались с любовью цунами. Он рисует цветы на руинах, Она куклу Барби хоронит. Их творчество — это витрина Эмоциональных симфоний. И когда затихает последний бит, Ты поймёшь, переслушав до дыр: Их связь — не сюжетный фитиль, А единый разбитый эфир. Дора вплетает в косички наивность И посылает сердечко битом. Пирокинезис пишет не «милость», А раскалённый до белого том. У неё — «Люблю» плюшевым зверем, У него — свет прорастают сквозь тьму. Две планеты в одной атмосфере Шлют сигналы друг другу — кому? Их связуют не фиты и байты, Не совместный релизный сюжет, А оборванной нервной вай-фая Два несхожих, но схожих портрета души. Он выводит: «Я, кажется, болен», А она: «Не переживай, всё пройдёт». Этот диалог поневоле Возникает, как только пластинка поёт. Он — задушенный ламповый сумрак, Где догоняет тоска у окна. А она — кислоты рисунок, Где наивность наивно пьяна. Но в итоге — одно поколение Повторяет за ними навзрыд: Чья тоска, чьё смешное «веселье» — Только разный на ощупь ритм. Так и связаны: розовый заяц И продрогший от смыслов поэт. Между ними не пропасть, а завязь — Общей боли на пару монет.