Кот под дождём

Драко стоял перед портретом Люциуса, не решаясь прервать молчание. Когда-то он мечтал об одном хотя бы слове отца, а теперь и не знал, что именно хочет услышать. – Ты ведь стал выше, чем этот очкарик? – Я выше его на 10 сантиметров. – Что ж, теперь можно и умирать, – рассмеялся отец. Драко был неподвижен. – Ну, прости. Не думал, что ты ещё горюешь по своему старику. – Я скучаю, папа, – тихо произнёс Драко, опустив голову. – Сын. Мой сын. – Люциус почему-то сделал ударение на слове «мой». – Хотел бы я тебя обнять. Ты стал таким взрослым, но я всё ещё вижу тебя десятилетним, таким, каким ты был в нашу последнюю встречу. – Тогда до чего же дико, пожалуй, было наблюдать всё это, – Драко кивнул в сторону кровати. Люциус снова рассмеялся, обнажив ровные белые зубы. – Кстати, об этом, Драко. Я бы предпочёл, чтобы ты нашёл моему портрету более уютное местечко. Скажем, в «Синей Бороде». Или, может, перенесёшь меня в особняк Тома? Мы с ним всегда найдём, что обсудить. Как там твоя девчонка? Та, которая с веснушками? – Не видел её уже несколько дней. – Неужели? – Да, пропадать входит у неё в привычку. – Ты найдёшь её. Драко усмехнулся. – Не сомневайся. Ярко белый свет залил элегантно обставленную спальню молодого хозяина. Драко распахнул серые глаза, которые в дымке утра стали будто ярче и проморгался. Сон. Он так отчаянно надеялся в последние дни поговорить с отцом, что даже стал видеть это во сне. Драко какое-то время припоминал детали их разговора. Может, отцу и правда будет лучше в клубе, или у Тома? Чуть приподнявшись он посмотрел на стену, ожидая увидеть строгий профиль Люциуса, но на месте, где обычно висел портрет было пусто. Что за чёрт? Он дернул шнурок маленького колокольчика и через мгновение перед его постелью материализовался молодой эльф в франтоватом черном сюртучке.   – Добби, где портрет? – хрипло произнес он, ещё не вполне обретя голос. Эльф перевел глаза на стену, потом на Драко, а затем снова на стену и, наконец, сообразив ответил:  – Госпожа приказала снять его и … – тут он осёкся.  – И…? – Драко нагнулся к нему, глаза смотрели пристально и требовательно – договаривай.  – И сожгла на заднем дворе.  До Драко не сразу дошёл смысл сказанного. – Что? Она что!? Повтори!!! – И сожгла на заднем дворе – ровным тоном повторил Добби. Только когда Драко часто задышал, а его шея начала покрываться красными пятнами, до Добби видимо дошёл смысл собственных слов, он округлил огромные глаза и вдруг щёлкнув пальцем благоразумно ретировался.  – Добби! – прорычал Драко.  Этого не может быть! Его мать не могла так поступить. Только не сейчас. Не когда отец уже говорил с ним. Говорил ведь? Драко, хотевший было спуститься с кровати, замер в нерешительности. Он не мог ошибиться. Голос звучал так похоже. Или ему это всё же просто приснилось. Драко растёр шею. Нет. Неужели…Он не успел закончить мысль, как волна гнева разлилась по солнечному сплетению. Матери придётся перед ним объясниться, он ей это просто так не спустит.  Сквозь распахнутое окно раздался скрип колёс. Несколько внедорожников въехало на территорию поместья. Послышались мужские голоса.  Чёрт, а там что ещё случилось? Драко выбрался из спальни и оказавшись вверху лестницы услышал голос Тома.  – Сынок, ты можешь спуститься? – голос звучал непривычно взволнованно. Драко бросился вниз, на ходу прикидывая, не могла ли Грейнджер быть причиной этого волнения. Том ждал у основания лестницы и не сводил с него больших чёрных глаз. Когда они поравнялись, отчим резко притянул его к себе, прижав голову к плечу. Он говорил тихо, медленно и ни на секунду не ослаблял хватки. Не справилась с управлением. Оказалась на обочине. Перевернулась. Она и так была неважным водителем, сынок. В крови 2,9 промилле. Слишком много. Чуть больше бутылки вина. Её нет, сынок. Нашей Цисси больше нет. Том всё говорил и говорил, крепко держа его. Он не отпустил его даже когда Драко упершись обеими руками в грудь, со всей силы пытался его оттолкнуть, даже когда изо рта Драко пошла пена и он принялся кричать нечленораздельные проклятья. Только договорив, Том медленно разжал руки. И тогда Драко со всей силы ударил его в лицо. Реддл пошатнулся и, не устояв, грохнулся на пол. Люди Тома хотели было кинуться к ним, но отчим сделал знак рукой, и они отступили. Не обращая на это никакого внимания, Драко вышел из дома и просто пошёл вперёд по белой тропинке, а потом по дороге. Он не останавливался до самого вечера, даже когда дорога закончилась и начался мокрый от росы, и заросший высокой осокой, луг. Потом он вдруг услышал, как вдалеке прокричала незнакомая птица, и посмотрел на небо. Прощальные лучи поблёскивающего в облаках солнца больно врезались в глаза. Он обессиленно упал на колени и, трясясь всем телом, зарыдал.

* * * * 

Похороны откладывать не стали. Тело матери погрузили в каменный саркофаг и придвинули почти вплотную к такому же саркофагу отца. Драко не мог смотреть на это и не поднимал голову до тех пор, пока тяжёлая металлическая дверь усыпальницы не захлопнулась. Тогда он бросил букет белых нарциссов у выхода и, не обращая внимания на пытавшихся пристать к нему с соболезнованиями, пошёл домой. Он не мог никого видеть. Даже отчима. Тем более отчима. Том не проронил ни слезинки по его матери. Хотя если бы он тоже расклеился, кто бы занялся всей этой организацией. Том хоронил его отца, а теперь и его мать. Верный Том ни в чём не был виноват, но Драко почему-то злился. Глупо, конечно, злиться на кого-то просто за то, что он принёс весть.