Кот под дождём

Стивен Крейн оказался высоким, красивым мужчиной с серьёзным, загорелым лицом. Его коротко стриженные чёрные волосы и щетина были чуть тронуты сединой. – Простите, мистер Крейн, что отняла у вас время. Я искала в Солтрейнхолле следы свежего преступления и, кажется, нашла. Тайны поместья меня больше не интересуют. Выпалив это, Гермиона смущённо отвела глаза. Крейн помолчал, а потом резко и без экивоков спросил: – Что вы расследовали? – Искала убийцу своих родителей. – Успешно? Гермиона медлила. Произошедшее вряд ли можно было бы назвать успехом. Подобрав самую нейтральную, как ей показалось, формулировку, Гермиона наконец сказала: – Преступник найден. – Повезло, – резко и без паузы отчеканил Крейн. – Я уже четверть века ищу убийцу Андромеды Блэк. Гермиона нахмурилась. – Почему вы решили, что она убита? Крейн горько усмехнулся. – Вот и в деревне меня на смех подняли. Сказали, что она, наверняка, отправилась в Лондон к своему ухажёру. – А вы думаете, это не так? Он шумно выдохнул и поднял на неё тёмно-синие глаза. В них было что-то очень печальное, отчего ей стало не по себе. Так смотрит человек, который завис на тонком спасательном плоте посереди океана: каждую минуту ему приходится буквально вырывать себя из лап стихии, но он продолжает бороться. – Пожалуйста, мисс Грейнджер, – вдруг взмолился он, будто от неё зависело его спасение. – Вы всё равно проделали большой путь из Лондона. Выслушайте меня. Вы человек посторонний. Если вы скажете, что я просто выживший из ума старик, то я брошу это дело. Я пожалею об этом, – пронеслось в голове у Гермионы. И всё же ей не хотелось быть равнодушной стихией, отнимающей последнюю надежду утопающего. Она кивнула. И последовала за Крейном в более, как он выразился, уединённое место. Они прошли по переулку и свернули направо. Мужчина поддел одну из досок в заборе и легонько её приподнял. Они пролезли через отверстие и оказались на небольшом пятачке, посреди которого стояли деревянный стол и две скамейки, а чуть поодаль скрипели на ветру покосившиеся самодельные качели. – Андромеда была совсем не такой, как все, кто жил в особняке, – начал всё так же без лишних вступлений Крейн. Он смотрел куда-то вдаль, в сторону оранжевеющего горизонта, наблюдая за только ему видимой плёнкой диафильма. – Она так же странно одевалась и училась в частной школе, как и её сёстры, но была совсем другой. Она стала моей первой любовью и, честно говоря, – последней. Уж простите мне эту сентиментальность. До сих пор я не встретил никого такого же доброго и светлого, как она. Да и вряд ли теперь встречу. Он нервно сглотнул. И Гермиона на несколько секунд отвела взгляд, чтобы его не смущать. – Вы знаете про пожар в Солтрейнхолле? – спросил Крейн всё ещё неровным тоном. Гермиона ответила утвердительно. – В тот день мы должны были с ней сбежать. Мы встречались к тому моменту уже почти два года. Втайне, конечно. Я понимал, что я ей не пара – она из аристократического рода, а я – всего лишь сын лавочника. Я думал, однажды она явится ко мне и скажет, что всё кончено, что родители наконец подыскали ей кого-то более подходящего. И вот однажды она действительно пришла. Только сказала она совсем другое. Она пришла в начале августа в очень тонком пальто. Было душно, а она вся дрожала, но не от холода – она тряслась от ужаса. Ну вот, подумал я, и настал тот день, когда она бросит меня. Какой я был глупый! – Он облокотился на стол и уронил голову на ладони. Но уже через пару мгновений снова продолжил: – Но она вдруг предложила мне совсем другое. Она спросила, готов ли я сбежать с ней. И как я смотрю на то, что она возьмёт с собой сестру. Сестру?! Да она могла с собой взять хоть самого премьер-министра. Я никак не ожидал такого поворота. От счастья я даже не мог нормально поразмыслить, зачем ей это. Может, что-то стряслось дома? Какой же я болван! Я только сейчас это понимаю. Дурак! Нужно было расспросить её, выяснить, что там происходит, в этом их чёртовом особняке. Но куда там? Мне только-только исполнилось 18. Я ни о чём другом и думать не мог. На следующий день я приехал к Солтрейнхоллу в назначенный час, поздним вечером. Это сейчас всё заросло травой, а тогда дорога проходила прямо до кипарисовой рощи. Я подъехал, погасил фары и стал ждать. Ждал несколько часов, даже задремал, и мне показалось, что я вижу сон, ужасный кошмар, – что Солтрейнхолл горит. Я протёр глаза и понял, что мне это не снится. Особняк и правда горел. Из окна второго этажа наружу вырвался столп дыма. Я забыл об осторожности и бросился к дому. Из него кто-то выбежал – это была Бэлла, потом следом за ней Нарцисса. Я ждал, что вот-вот появится Андромеда, но её не было. А ещё через какое-то время вышел их родственник, дядя. Он вёл под руки Друэллу – она была в ужасном состоянии. Я бросился к Нарциссе и начал спрашивать, где Андромеда. Но Нарцисса, видимо, была в шоке, потому что просто молчала, а Бэлла – рассмеялась мне в лицо. Она всегда была чокнутая. Я ничего так и не добился от них. Я обежал дом – никого. Наконец я решился войти внутрь, но к тому времени уже подоспела команда пожарных. Они меня не пустили. Впрочем, пожар потушили быстро. Всего несколько минут – и всё прекратилось. И тут по разговорам я понял, что кто-то погиб. Я перестал дышать, должно быть, на пару минут. Но потом кто-то крикнул: «Хозяин! Сигнус!» И я понял, что это не Андромеда, что погиб Сигнус Блэк. И вот с того дня я больше никогда не видел её. – А что потом? Вы пытались кого-то расспросить? – Бэлла была чокнутая, разговаривать с ней не было никакого смысла. Друэлла бы и не стала со мной говорить. Даже на порог бы не пустила. Мне удалось пообщаться только с Нарциссой и их дядей. Они оба сказали, что Андромеда уехала. А дядя даже намекал, что уехала она в Лондон к своему парню. Не мог же я им сказать, что никакого парня в Лондоне не было. Про поездки до станции это она так для отвода глаз придумала, чтобы у нас был повод встречаться. – Вы упомянули призрака. – Призрака? Ах да. Извините, глупая шутка. Я думал, что так вас точно заинтересую. Люди в деревне говорили, что видели Андромеду у особняка уже после пожара. Каждый раз, услышав это, я как заполошный бежал к Солтрейнхоллу. И однажды я и правда увидел её. Тёмные волосы, голубое платье, рост, фигура, даже её кукла в руках. Но знаете что... это была не Андромеда. – А кто же?! – Бэлла! Представьте себе! Они ведь были очень похожи. Сёстры, да ещё и погодки. Но зачем Бэлле было выряжаться Андромедой? – Не понимаю. – Вот и я. – Хотя потом и правда начали говорить, что в Солтрейнхолле живёт призрак. Женщина в белом, расхаживающая по крыше. – Это была Друэлла? – А вас не так уж и просто убедить в существовании призраков. Да... Это была Друэлла. После пожара она совсем двинулась и зачем-то разгуливала по карнизу. Мы-то знали, кто она такая. А вот приезжие – нет. Некоторые даже специально доезжали до Солтрейнхолла, чтобы поглазеть. Глупая, впрочем, шутка – она ведь в конечном итоге так и погибла – сорвалась однажды. – Ну что? – закончив рассказ, Крейн перевёл взгляд на Гермиону. – Я звучу как сумасшедший? – Вовсе нет. Всё, что вы рассказали, и правда странно. Нарцисса сказала, что Андромеда сейчас живёт в Австралии. – Нарцисса так сказала? – Да. Это было буквально вчера. Крейн вскинул брови и удивлённо уставился на свои ладони.   – Если это правда, я был бы счастлив в неё верить. Верить, что Андромеда где-то есть, что она жива. Выросла прекрасной женщиной. Может, обзавелась семьёй. И думать забыла про меня. Какого-то давнего воздыхателя. Кто я ей в сущности? Всего лишь первая любовь. Да. Был бы рад думать именно так. – Тогда думайте! Если я что-то и поняла за последнее время, так это то, что некоторые тайны лучше не ворошить. Правда может оказаться куда ужаснее. А от неё ведь никуда не денешься. Они ещё какое-то время переговаривались. А потом Стиви посмотрел на круглые электронные часы на запястье и, грустно вздохнув, сообщил, что ему пора. – Простите. И спасибо! Мне особо не с кем тут вспоминать прошлое. В экспедициях бывает несколько недель без связи. А я всё думаю – старый дурак – вдруг новости об Андромеде. Поэтому каждый раз звоню Нимфадоре, когда захожу в порт. Надеюсь. Воспользуюсь вашим советом. Буду думать, что она в Австралии. В Брисбене, например. Бывали там? – Нет. – Жаль, там очень красиво. Андромеде бы там точно понравилось. Я знаю. Они распрощались на главной площади. Погода была чудесной. В воздухе витал аромат жимолости и трав. Перед возвращением в Лондон Гермионе вдруг захотелось прогуляться. Единственное живописное место вдали от особняка, которое она знала тут, был луг. Гермиона прошла по знакомой дороге в сторону окраины деревни. Было темно, крупные звёзды, какие бывают только вдали от города, мирно освещали покрытые вечерней росой головки цветов. На обратной дороге её кто-то окликнул. Это был Краке. Гермиона притворилась было, что не услышала. Но старик уже нёсся через всю лужайку прямо к калитке. – Подождите, подождите! Это же вы! А молодой человек сегодня не с вами? – Филимон отчаянно заглядывал ей за спину, будто бы она и действительно могла спрятать за ней целого Драко Малфоя. – Нет, – почему-то извиняющимся тоном ответила Гермиона и развела руками. – Жаль, – произнёс Филимон и шумно выдохнул, – он даже не пытался скрыть своё разочарование. – Нимфадора сказала, что вы сегодня должны были встретиться с её дядей. Ну как вам Стиви? Мрачный он тип, не так ли? – Филимон заговорщически подмигнул. – Я бы не сказала, – отозвалась Гермиона. – Хотя разговор у нас вышел... – Она осеклась и вдруг вся выпрямилась. А ведь Филимон тоже говорил ей про призрака. Нет. Не так. Она сегодня и сама видела призрака. Не далее как ночью в библиотеке. Слова и события прошедших дней пришли в движение и обернулись пёстрыми картинками. Без её воли в голове разложилась небольшая, но аккуратная мозаика. – Интересно! – воскликнула она, забывшись. Филимон растерянно на неё посмотрел. – Мистер Краке, – Гермиона прыжком оказалась у его маленькой сиреневатой калитки, – а вы не могли бы показать мне ещё несколько фотографий? – Конечно, – воскликнул Филимон, – конечно! – Только – он вдруг неудовлетворённо покосился на открытую дверь дома – только у меня ничего не заготовлено к чаю. Гермиона отмахнулась – потому что это не значило для неё ровным счётом ничего. Через пару минут они вошли в гостиную, освещённую жёлтым светом. И Краке суетливо разложил перед ней несколько чёрно-белых снимков, которые Гермиона начала поочерёдно разглядывать. Просмотрев несколько фотографий, она зажмурилась, вызывая воспоминания. Гермиона отобрала пару фотографий и подвинула их ближе к Краке: – Они и правда так похожи? Вечерний туман осторожно спускался с темнеющих макушек деревьев.  Краке не торопился отвечать.  – Похожи. Честно признаться, я думал, что увидел призрака.  Вдруг рафинадную гостиную пронзил стеклянный треск. Гермиона вздрогнула. Краке же как ни в чём не бывало деловито подошёл к одному из распахнутых окон и прикрыл его. – Просто ветер, – мимоходом обозначил он. – Тоже своего рода призрак. Проведя у старика ещё пару минут, Гермиона попрощалась и побрела по уже утонувшей в сумерках деревенской дороге. «Просто ветер…» – пронеслось в голове. Гермиона замерла. Её будто тряхнуло от внезапного, почти электрического осознания. Не помня себя, она бросилась опрометью в сторону особняка и всего через каких-то десять минут, тяжело дыша, вбежала по лестнице на второй этаж. Она снова обошла каждую из комнат, чтобы убедиться в своей догадке. Убедилась. Сразу же выбравшись на улицу, трансгрессировала в небольшой тёмный тупичок района Аллей. Только оказавшись в знакомом месте, Гермиона почувствовала, что во рту стало горько. Её мутило.