Кот под дождём

Он выбрал ехать до мэнора по платному шоссе через Слау и Марлборо, так путь был чуть длиннее, зато они проезжали живописный Западный Лавингтон, где располагался ипподром, принадлежавший Малфоям. Даже для девчонок его круга владение ипподромом было впечатляющим, что уж говорить о многочисленных студентках или туристках, которых они с Гарри клеили в клубах и привозили туда. Всего за двадцатку сторож соглашался ничего не рассказывать Нарциссе. Но собственная конюшня вряд ли бы впечатлила Грейнджер. Она мало была похожа на девчонок, с которыми Драко рос, типа сестёр Гринграсс. Одна её фамилия чего стоит – деревенщина. Но это просто фамилия, а вот богатенькие лошадницы и правда могут иногда вонять конским дерьмом. Но настоящий запах аристократии – это кровь. Драко теперь и сам пропах кровью. Он до сих пор чувствовал на руках железный запах. Постепенно он начинал понимать, что этот запах будет с ним всегда. Даже если он попробует сжечь кожу рук при помощи кислоты – запах никуда не уйдёт – теперь это часть его. Забыть не получится, кровь придётся полюбить. – Я сказал матери, что ты не пьёшь. – Я и не пью. – Верно, но ты ведь помнишь – Том думает, что ты беременна. Она отчего-то усмехнулась. Примерно через полчаса после того, как они покинули пределы Лондона, Aston Martin плавно въехал в распахнутые ворота и покатился по белой каменистой дорожке. У особняка уже стоял чёрный Rolls-Royce. Том был здесь и ждал их на крыльце с бокалом бренди. Мгновение – и отчим любезно открывает дверь Гермионе. – Какая честь, мисс Морель! Наконец наше знакомство состоится при более приятных обстоятельствах. – Он услужливо предложил ей помощь. Гермиона несколько мгновений медлила, но потом налепила на себя неестественно дружелюбную улыбку и со свойственным ей изяществом тиранозавра протянула свою руку в ответ. Тут на крыльцо выбежала Нарцисса – облачённая в короткое красное платье. Она сдавила Гермиону в объятиях и расцеловала в обе щёки на французский манер. Гермиона тут же повернулась к машине и выудила из бардачка шкатулку. – Мерлин! – воскликнула Нарцисса. – Неужели вы нашли её в поместье? Гермиона кивнула. – Это же моя старая шкатулка! – Там локон тёмных волос, – нерешительно произнесла Гермиона. – Что? – Нарцисса рассеянно распахнула крышку. – Ах, локон! Это Андромеды. Моей старшей сестры. – Ещё одна тайна? Почему мы с ней не общаемся? – спросил Драко, облокотившись на крышу автомобиля. – Не моя вина! Я бы хотела... – подумав, Нарцисса добавила: – Кажется, она сейчас в Австралии. На другом краю Земли. Улыбнувшись содержимому шкатулки, Нарцисса захлопнула крышку и отдала её домовихе. Пинки зачем-то укутала вверенную ей вещь в подол фартука, словно драгоценный камень, и поспешила в дом. Наступила очередь Драко. Мать прижала его к себе, и он почувствовал лёгкий запах вина. – Смотрю, кто-то уже начал веселиться, – произнёс он, отстраняя Нарциссу. – Перестань, Драко! – Она отвесила ему лёгкую пощёчину. – Не каждый день ты знакомишь меня со своей девушкой. Я так ждала этого дня! Пожалуйста, давайте скорее пойдём в дом. В столовой горели свечи, стол был богато задрапирован тканью, цветами, сервирован фамильным серебром и фарфором, которые обычно берегли как зеницу ока и доставали только по самым важным случаям. Царил полумрак – любимый союзник карточных аферистов, и Драко показалось, что они готовятся к покерной партии, а Добби и Пинки, прислуживающие им сегодня в белых перчатках, напоминали крошечных крупье. – Нарцисса, ты превзошла саму себя, – сказал Том, оглядывая сервировку и помогая ей задвинуть стул. – Спасибо, дорогой! А как тебе Драко, нравится? – Скажу, когда опьянею так же, как вы, – устало сказал Драко, хрустя шеей. Нарцисса и Том переглянулись и захихикали, словно подростки. – Охрененный будет вечер, – шепнул Драко, помогая Гермионе присесть. – Не волнуйся, обычно с таким обилием выпивки до десерта они не дотягивают. – Что вы там шепчетесь? – наигранно обиженно произнесла Нарцисса. – Давайте общаться о чём-то весёлом. – Есть у меня для тебя весёлая тема, Нарцисса, – откликнулся Том. – Я предлагаю поднять тост за наше знакомство с мисс Морель! Пусть оно и произошло при весьма и весьма забавных обстоятельствах. – Да? – Нарцисса воодушевлённо округлила глаза и облокотилась на стол. – Видишь ли, милая, мисс Морель намеревалась проделать маленькую симпатичную, чуть больше четверти дюйма, дырку у меня в голове. В комнате мгновенно повисла почти электрическая тишина. Лязганье посуды прекратилось, и, казалось, даже пламя свечей перестало трепетать. – Что? – тихо произнесла Нарцисса, побледнев, и откинулась на спинку стула. У Драко свело скулы. – Я думал, – отчеканил он, – мы закрыли эту тему. Том чуть откинул назад голову, произведённый эффект его явно забавлял. – Прости, сынок, не удержался. Ты же знаешь, люблю я иногда поворчать. Мозг Драко, как остро заточенный карандашик, уже готовил для него фразу, чтобы вернуть настроение вечера в, насколько это было возможно, нормальное русло. Но он ничего не успел сказать, потому что услышал невозмутимый тон Грейнджер: – Вообще-то я целилась в сердце. Драко чертыхнулся. Будто готовясь отразить нападение, он крепко сжал в руке вилку. И почему ему вечно приходится тушить пожары, которые она устраивает. Нарцисса посмотрела на Драко с отчаянным выражением. Пожалуй, тут только мать и он обладали достаточным благоразумием, чтобы понимать, как опасны такие разговоры с Томом. Том покрутил стакан в ладони, и вдруг тонкая улыбка змеиным хвостом скользнула по его губам. – А это интересно, мисс Морель! Почему же сердце? Гермиона выпрямилась и завела прядь волос за ухо, прежде чем ответить: – Хм, мне показалось, что выстрел в голову был бы не таким личным. Нарцисса и Драко снова переглянулись. Том положил обе ладони на стол и некоторое время внимательно смотрел на Гермиону, а потом вдруг расхохотался. – Мда, – сказал Том, обращаясь к Драко, – никогда не думал, что ты найдёшь себе кого-то настолько под стать. – Он усмехнулся, перевёл взгляд на содержимое своего стакана, а потом залпом выпил остатки бренди. Драко хмыкнул. Тут отчим был неправ, Грейнджер была куда хуже, но от комментария Драко удержался. И тоже залпом осушил свой стакан, хотя в нём и оставалось больше половины. Драко поочерёдно смотрел то на Грейнджер, то на Тома и сделал поразительное открытие. В их диалоге было что-то такое неуловимое, скрытый намёк на установленное взаимопонимание. А что, если? Драко задумчиво закусил губу. Так вот о каком визите говорила Грейнджер. Что ж, Том любил доводить дела до конца и самолично участвовать в так называемых полевых работах. А ещё – и это было самое невероятное – Драко чувствовал это загривком: Том симпатизировал чёртовой Грейнджер. – Бумаги, которые вы просили, лежат в библиотеке. После ужина у вас будет возможность с ними ознакомиться, – сказал Том, снова глядя на Гермиону. – Какие ещё бумаги? – обиженным, как у ребёнка, которому не уделяют внимания, тоном спросила Нарцисса. – Ох, ерунда, дорогая Цисси. Просто бумаги из министерства. – Дело Люциуса? Вместо ответа Том притянул к себе ладонь матери и поцеловал. – Тебе ни о чём не стоит беспокоиться. Это дела давно минувших дней. – Не таких уж минувших, – хмыкнула Нарцисса, – если они портят мне ужин, к которому я так готовилась. – Она вдруг быстро посмотрела на Драко и незаметно для остальных подмигнула. Что ж, мать, несмотря на всю её хрупкость, была тем ещё игроком. Хочешь скрыть один пожар – разожги другой. – Не драматизируй, мама. Подумаешь, выбрала салфетки, – пренебрежительно отозвался он. – Драко! – утрированно возмущённо воскликнула Нарцисса. – Сейчас же перестань. Не смей портить вечер! Ты не знаешь, как долго я к нему готовилась. Драко пожал плечами. – Том! – продолжила восклицать она. – Скажи ему, Том! Пусть он перестанет, я не хочу ссориться. И уж тем более не перед твоей невестой! Услышав последнее слово, Гермиона, до этого сохранявшая максимальное хладнокровие, поперхнулась водой и закашлялась, забрызгав скатерть прозрачными каплями. – Ох, детка! Ты в порядке? – Нарцисса вскочила из-за стола и, подбежав к Гермионе, принялась шлёпать её по спине. – Не... совсем... – хрипло произнесла Гермиона, откашливаясь. – А что я такого сказала? – тут же затараторила Нарцисса. – Разве не логично говорить о свадьбе, учитывая... положение? Гермиона закрыла рот рукой и вытаращила глаза на Драко. И тут раздался насмешливый баритон Тома. – Это моя вина, – игриво откликнулся он. – Каюсь. Я рассказал твоей матери чудесные новости о пополнении. Нарцисса захлопала в ладоши. – Дети мои, как же я рада. Неужели наконец-то я стану бабушкой. Только... – она вдруг замерла. – Только я не буду той странной бабушкой, которая заставляет внука называть себя по имени, нет, нет. Я буду гордиться, что наконец-то стала бабушкой! Она обняла Драко со спины и поцеловала в макушку, а потом то же проделала с Гермионой, которая теперь сидела мрачнее грозового облака. – И всё же, Нарцисса, – продолжил Том, когда она вернулась на своё место, – разве тебе не интересно узнать, почему мисс Морель планировала меня убить. Что ж, маленький отвлекающий манёвр матери не сработал. – Том... – тихо начала было мать, но осеклась. – Мисс Морель, не расскажете? Гермиона, вернувшая равнодушный вид, пожала плечами. – Расследование практически убедило меня в том, что вы не причастны к взрыву. – Практически? – Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Даже судебный приговор может быть обжалован. – Мне интересно, и что вам открыло это ваше расследование? – Это тайна следствия. – Бросьте, мисс Морель. Я, как и вы, был бы заинтересован, если бы всплыли новые факты. – То есть вы всё же не осуждаете меня? – Я? Я бы точно не осуждал вас. – И вы бы тоже мстили за смерть лучшего друга после стольких лет? – Всегда! – Мерлин, – вскричала Нарцисса, – Белла умудряется отравлять мне ужин и с того света. Том не обратил на её замечание никакого внимания и продолжил. – Так вы выяснили что-то новое? Гермиона выжидательно на него посмотрела, будто взвешивая свой ответ. Думать надо было раньше, Грейнджер. До того, как вообще решила устроить покушение на Тома Марволо. – Беллатрикс остаётся пока что самым логичным вариантом, учитывая, что она фигурирует в обоих пожарах. – Обоих пожарах? – переспросил Том. – Да, – задумчиво ответила Гермиона, – ещё один пожар был около тридцати лет назад в Солтрейнхолле. – Что за Солтрейнхолл? – спросил отчим, наморщив брови. – Мерлин, Том, неужели ты не помнишь, это родовое поместье Блэков. Вообще-то оно должно было перейти Сириусу, – мать предприняла очередную попытку сменить тему, – но ни он, ни Регулус не планируют заявлять права на эту рухлядь. Поэтому поместье и титул однажды достанутся Драко. – Она приподняла нос, её взгляд снова становился довольным. – Хотя в Суссексе такие ужасные зимы, что лучше уж избавиться от этой развалины. – Но что за пожар? – Тома снова нельзя было сбить с намеченного маршрута беседы. – Том, пожалуйста, не начинай, – простонала Нарцисса. – Добби, я больше не могу слушать это на трезвую голову, немедленно подай мне бутылку красного и не смей убирать, пока я её не закончу. Добби исполнил поручение, и через пару мгновений Нарцисса сидела на своём стуле, поигрывая бордовой жидкостью в бокале. – Я расскажу, – перебила она открывшую было рот Гермиону. – И закончим на этом. Речь про пожар, который произошёл перед шестым курсом. – Она дотронулась прохладной поверхностью бокала до виска. – Чудо, что я вообще выбралась. – Она призадумалась. – Если бы не поднялся ветер, и ветка не начала бить в окно…Ох, страшно даже подумать. Погиб Сигнус и потом умерла Друэлла, Андромеда куда-то сбежала. Был такой кавардак, поэтому я приехала в Хогвартс только в октябре. – Ах да, дорогая, – Том чуть нагнулся к ней, – прости, я совсем забыл об этом. – Да уж! – Нарцисса недовольно цокнула, но быстро сменила гнев на милость и тоже подалась в его сторону. – Рождение Драко перечеркнуло все беды. Помнишь, как мы были тогда счастливы, втроём? И наше чудесное красивое дитя. – Она подмигнула Драко. Ещё через несколько глотков румянец вернулся к Нарциссе, и мать, приказав отчиму переставить его стул вплотную к ней, начала что-то шептать Тому на ухо. – Мерлин, – произнёс Драко, допивая свой второй бокал бренди, – вы ведь не забыли, что вы пока не одни. Мать удивлённо на них посмотрела, будто Драко и правда посвятил её сейчас в какую-то тайну. Открыв рот, она хотела было что-то возразить, но вместо неё снова вступился Том: – И правда, Нарцисса, – он коснулся пальцем кончика её носа, – мы пока что не одни. Так, – продолжил он, обращаясь к Драко, – что вы делали во Франции? Нарцисса простонала, кладя голову Тому на плечо и обиженно закатывая глаза. – А это ты откуда узнал? – холодно отозвался Драко. – Я оплачивал джет с защищённого счёта. – Прости, но ты слишком ценен, чтобы я не знал о таких твоих перемещениях. – Так что конкретно вы делали в Монпелье? – Говорили со свидетелями, – отозвалась на этот раз Гермиона. Том сделал приглашающий жест рукой. – Ничего такого, – в этот раз отозвался Драко. – Тётка бредила. Называла себя проклятым дитя и таскала с собой какую-то обгорелую куклу. – Как интересно. – Том задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. Неожиданно грянул громкий звон. Огромный фарфоровый кувшин свалился со столика в углу и, ударившись о каменный пол, разлетелся на множество осколков. – Пинки! – воскликнула Нарцисса, обернувшись и оценив ущерб. – Осторожнее – это ведь фамильное наследие Малфоев! Пинки, которая всё это время незаметно стояла в дальнем углу комнаты, начала лепетать извинения. Она несколько раз щёлкнула пальцами, вызывая ремонтирующее заклинание, но ничего не вышло. – Простите, простите! – Ох, будет тебе, Пинки. – Нарцисса смягчила тон и махнула рукой. – Это, в конце концов, всего лишь посуда. Просто почини поскорее. Пинки щёлкнула пальцами, но снова безрезультатно. Тогда Добби подошёл к осколкам и, мягко отстранив престарелую домовиху, нагнулся над разбитым кувшином. Щелчок. Через мгновение кусочки фарфора пришли в движение и наконец плотно соединились. Драко посмотрел на Гермиону – она не сводила глаз с того угла, где стояла Пинки. И вдруг выпалила: – Она не специально. Вы ведь не накажете её? – Драко заметил, как она сжала в кулак салфетку. – Накажу? – мать удивлённо захлопала глазами. – О, Мерлин, конечно нет. У нас ведь не Средневековье. – Пинки, если ты устала, то лучше пойди отдохнуть. Драко показалось, что домовиха бросила быстрый раздражённый взгляд на Гермиону. – Прошу, госпожа, не отсылайте меня, Пинки хочет работать и быть полезной. Нарцисса улыбнулась: – Ну и славно, как скажешь, дорогая. – И, переведя глаза на Гермиону, добавила: – Ох, и откуда у вас такие странные предубеждения. Пинки нянчила ещё мою маму, она так давно живёт с нами, что, скорее, уже член семьи. Наказывать... вот ведь придумали. – Проклятое дитя... – задумчиво произнёс Том, когда события в комнате снова сконцентрировались вокруг их стола. – Нарцисса, поправь меня, но, кажется, так раньше называли детей от близкородственной связи. И снова острый звук бьющегося стекла. Нарцисса вскочила со стула. – Ох, Мерлин! Пинки, пожалуйста, отдохни, дорогая. Энергичными шагами она подошла к домовихе и опустилась на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Я совсем не злюсь. Ты и так уже сделала достаточно. Всё так великолепно только благодаря тебе. А теперь твоё время отдохнуть. – Сказав это, Нарцисса прижала домовиху к себе, а потом поцеловала в морщинистый лоб. Пинки посмотрела на мать, потом оглядела комнату, задержав взгляд на Гермионе, и низко-низко поклонилась. – Что это с ней? – спросил Том, когда Пинки вышла из столовой. – Ничего, дорогой, – раздражённо отозвалась Нарцисса, – просто, если ты ещё не понял, все эти воспоминания наводят жуткую тоску. Том пожал плечами. – И всё же... проклятое дитя... я прав? – Том! Ну что же ты всё не уймёшься. Нет, – вскричала мать и осушила свой бокал, – кажется, там вообще про другое! Про детей, которых зачали действием любовного зелья. Ой... – осеклась она, и огромные синие глаза испуганно уставились на отчима, лицо которого в ту же секунду окаменело. – То есть... то есть... – начала она, открыв было рот, и вдруг громко икнула, и ещё раз: – Ик... ик... – в повисшей тишине было слышно лёгкое постукивание ветра об оконные рамы. Но уже через мгновение Нарцисса залилась звонким смехом. Глядя на её лицо, залитое почти подростковым румянцем, Том постепенно словно оттаял и расплылся в широкой улыбке, продемонстрировав безупречно ровные, как у хищника, белые зубы.

* * * * 

Следуя традиции, чай подали в гостиной. Драко был прав: к тому времени Том и Нарцисса были так увлечены друг другом, что десерт их не интересовал вовсе. Добби услужливо разливал чай и уже раскладывал на тарелки изящные кусочки Захера, когда Драко жестом приказал ему остановиться. Лямка платья упала с плеча Нарциссы, и мать небрежно тряхнула копной белых волос. Драко издал сдавленный стон и нагнулся к Гермионе: – Свалим отсюда, Грейнджер, пока мой ужин не оказался на ковре. За их спинами раздался смех Нарциссы и тихий баритон Тома.   Их ухода никто даже не заметил.  Держа Гермиону за руку, он вёл её по анфиладам сумрачных коридоров, которые всегда заполнял еле уловимый запах восковых свечей.  – Что ты делаешь? – Покажу тебе Мэнор. – Размер твоего хозяйства я уже оценила. Драко резко остановился и прижал её к стене. – Давай не сейчас, Грейнджер. Мне нужно отойти от того, что я наблюдал полвечера между Томом и моей матерью. А ещё я зол на тебя. – И за что же? – Ты говорила с Томом без меня? Это было в ту ночь, когда ты типа пришла вернуть бомбер. – Осади, Драко, мне не нужно твоё разрешение на это. Кроме того, он сам ко мне пришёл. – Том? Пришёл к тебе домой? Один? Он сильнее сжал пальцы на её плече. – Один. – И чем вы занимались? – Ты правда ревнуешь меня к отчиму? – Отвечай на вопрос. – Ты же слышал. Мы разговаривали. – Обещай мне никогда не приближаться к Тому.  Тебе может казаться, что ты знаешь его, что ты понимаешь, чего от него ожидать. Но это не так. Том – это удав: он часто подпускает близко тех, кого хочет сожрать. Поняла? Ты поняла меня, Грейнджер? Гермиона надула щёки – сейчас начнёт возмущаться и перечить. Драко не хотел это слышать. Он плотно прижался к её губам своими и сильнее вдавил её в стену. – Пошли, – шепнул он, когда оторвался. – Сделаю тебе экскурсию по моей спальне. – Стой, Драко. Сначала хочу посмотреть бумаги в библиотеке. Драко выругался. – Мне не нравится, что ты будешь шляться по дому одна. – Из-за Тома? Драко не ответил. – Ты же видел, что у Тома есть занятие поинтереснее. Она была права. Его родители сейчас наверняка пробираются в гостевую спальню на первом этаже, которую занимает Том. Когда они начинали так себя вести, Драко казалось, что единственным взрослым в доме был он. Он провёл её по коридору первого этажа, пока они не оказались в угловой комнате, одна стена которой представляла собой панорамное окно, а по периметру трёх других располагались стеллажи, до потолка заставленные книгами. Пустая полутёмная библиотека напоминала затопленный корабль.  – Вот эту полку, – Драко указал на небольшую полупустую нишу между двумя шкафами, – заставлю мангой. Гермиона рассмеялась. – Солидная библиотека для того, кто не читает. – Здесь не только моё. Это собиралось веками. В библиотеке только малая часть. Старые книги находятся в специальном помещении в одной из пристроек. Уникальные спрятаны в нашем хранилище в Гринготтсе.  – Ты ценитель редкой литературы? – Скорее денег. Некоторые книги растут в цене вдвое быстрее рынка. – Наверно, это мне, – она указала на прямоугольную папку, лежащую на круглом столике у камина. Драко пожал плечами. Он смотрел, как она с ногами забирается в кресло у камина и готовится читать. – Будешь стоять над душой? – она подняла глаза. – Ты невыносима, Грейнджер. Ты знаешь это? Я спущусь за тобой через час. Если закончишь раньше, моя спальня – вверх по лестнице и направо. Она кивнула, углубляясь в страницы. Выходя из библиотеки, Драко обернулся на пороге. Гермиона сидела в оранжевом кресле на фоне камина, окружённая тягучей смолой ночи. В пространстве его фамильного наследия она показалась ему слишком хрупкой. Маленький зверёк, что-то среднее между храбрящейся кошкой и любопытной выдрой, случайно забравшееся в змеиное логово. Его охватило странное беспокойство – он зря её сюда притащил.