Кот под дождём

Предупреждение

Интермедия содержит инцестуальные отношения между кузенами, токсичные и созависимые отношения, темы сексуальной эксплуатации, одержимости и психологического распада.

Прошло целых семнадцать лет, прежде чем Этьен Розье снова объявился на пороге Солтрейнхола. Изведя всё некогда пышное наследство своей жены и сведя её наконец в могилу, он надеялся скрыться от кредиторов в старинном английском особняке. Что ж, спустя столько лет он всё ещё был ослепительно красив, и, поговаривали, в какой-то момент, за неимением других вариантов, пустил в дело и этот свой капитал. Богатые вдовы, наследницы, алчущие его компании мужчины с закрученными по той моде парфюмированными усиками – все могли приобрести его за достойную плату. Он думал, что снищет богатство и мировую славу своими картинами, но подлинным искусством, за которое ему были готовы платить, был он сам. Впрочем, близкое общение с мужчинами было противно его природе, а потому наложило некоторую печаль на проницательный взгляд серо-голубых глаз. Пусть душа Этьена и была буйной, подверженной мелочным страстям, сердце его всегда стремилось лишь к одному – встрече с драгоценной Друэллой. Семнадцать лет спустя он нашёл её в отвратительном состоянии – ещё более молчаливую, чем когда-либо, ещё сильнее напоминавшую собственную тень. Нет, ни годы, ни рождение трёх дочерей не были властны над её красотой. Должно быть, именно так выглядела Елена, ради которой развязали Троянскую войну. Должно быть, именно так выглядит красота, ради которой не жаль пойти на смерть. Быть может, и хорошо, что Друэлла пряталась здесь, в английской деревне, безвредно угасая? Едва увидев возлюбленную, Этьен снова взялся за кисть и днями напролёт рисовал только её. Ночами он мечтал оказаться с ней в одном ложе, но она, кажется, больше не проявляла интереса ни к нему, ни к любовным утехам вообще. Она была подобна свече, из которой извлекли фитиль. И всё же Этьен не терял надежды. Иногда он украдкой целовал её запястье, висок. Ещё более холодная и далёкая, чем прежде, и такая же пленительная и недосягаемая, как сама луна.