Кот под дождём

Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с предупреждениями перед прочтением интермедии.

Интермедия содержит сцены сексуального насилия, принуждения к действиям сексуального характера, элементов инцеста между кузенами, психологического и физического абьюза, объективации женского тела, а также искажённого восприятия любви, власти и близости.

В тексте присутствуют описания телесного унижения, контроля, дегуманизации и травматичных сексуальных ситуаций. Некоторые сцены могут быть эмоционально тяжёлыми или триггерными для читателей.

Сигнус Блэк возжелал её, как только увидел. Не зря ему пришлось тащиться на материк, чтобы лично оценить своё драгоценное приобретение. Цену других претендентов он перебивать не торопился – выкажешь интерес раньше времени, и стоимость взлетит. А Сигнус был рачительным бизнесменом, и, хотя знал, что Друэлла Розье стоит всех его сокровищ, хранящихся в Гринготтсе, с согласием не спешил. Постепенно её высокомерный нрав, запросы её вульгарной мамаши и слишком юный для брака возраст отпугнули почти всех конкурентов. И вот – его сокровище, его драгоценность – достаётся ему, самому терпеливому. Он хотел забрать её в Англию немедленно. Женщина – скоропортящийся товар; с ней, как и с винным сырьём, нужно обращаться быстро и уверенно. Но мамаша Розье всё же настояла, чтобы дочери исполнилось хотя бы восемнадцать. Может быть, стоило чуть приплатить? Деньги кого угодно сделают сговорчивее. Он размышлял об этом целый год. Целый год провёл в тягостном волнении: что, если она станет такой же округлой, как её тётка или кузина? Что, если её узкие бёдра расширятся и потеряют девичью хрупкость? Что, если женственность расцветёт в ней пышным цветом, стирая эти столь привлекательные для него почти мальчишечьи очертания? В браке женщины расслабляются, становятся дородными наседками. Если понадобится, он будет морить её голодом, утягивать в самые жёсткие корсеты, сдерживая рост её чресел, – пускай нынешняя мода такого и не признаёт. Здесь, в уединении Солтрейнхолла, он полновластный хозяин. Он кукловод. Он ждал её, как ждут диковинное животное. Соорудил для неё золотую клетку в их общей спальне – маленькое ответвление, будуар для миссис Блэк. Пусть там будет всё, что может понравиться молодой девушке. И непременно дорогое. Она должна сразу понять, насколько Сигнус способен быть щедрым. Он приказал обновить кровать: их брачное ложе, на котором он будет пользоваться своей молодой женой, должно быть большим и удобным. Конечно, ему нужен наследник, но заставлять её рожать так рано… Не испортится ли от этого его драгоценность? Жалко, что сейчас не Средневековье и он не Генрих VIII. От испорченных женщин следует избавляться – это даже в какой-то мере милосердно. Свадьбу устроили в тот же день, как она прибыла в Солтрейнхолл. Он не мог ждать больше ни минуты – и так ждал слишком долго. Его покупка не разочаровала его. Она была точно такой, какой он её запомнил: хрупкой, с острыми плечиками, будто и не повзрослела ни на минуту. Разве что стала ещё более надменной. Что ж, он сразу разъяснит ей, кто в доме хозяин и как теперь будут обстоять дела. Минуты ожидания, пока его новоиспечённая жена наконец покинет свою спальню и выйдет к нему для консумации брака, были подобны адской агонии. Ему даже пришлось несколько раз сдержанно, но требовательно постучать в дверь. И наконец – вот она, награда за его мучения. Друэлла не вышла – выплыла, окрылённая каким-то волшебным свечением, словно луна, внезапно озарившая ночное небо. Нет, он не просчитался. Это была лучшая сделка в его жизни. Он рискнул искать жену на международном рынке невест, и чутьё его не подвело. Она стояла перед ним в полупрозрачной лиловой сорочке с вычурными рюшами, которая к тому же была ей велика – наверняка выбор её мамаши. Ничего. Разве можно его таким смутить? Она была недвижима, будто римская статуя. Робость была ему приятна. Он подошёл к ней – и жадным движением сорвал лиловую нелепицу. Ему хотелось тут же наброситься на неё, овладеть каждым уголком её тела, проникнуть в места, которые теперь принадлежали только ему. Но нужно ведь уважить и её саму. Он прижался губами к её губам. Ничего. Она не разомкнула их. – Дай же мне тебя поцеловать, женушка, – простонал он, уже не в силах скрывать своё вожделение. Но его драгоценность молчала, сверкая красивыми, но такими надменными глазами. Недолго думая, Сигнус схватил её, словно куклу, и повалил на кровать. Он навалился сверху и зажал ей нос. Его слюна – слюна хищного животного – стекала по краям рта, падая Друэлле на шею, подбородок, губы. Когда она наконец разомкнула губы, он тут же вонзился в них, словно голодный зверь в свежую плоть. Слюны было так много, что она начала кашлять. Ничего. Ничего. Она должна полностью отработать своё приданое. Он тёрся о её тело, словно желая везде оставить свой запах, водил возбуждённым раскрасневшимся членом по её рту, по бёдрам, по острым коленкам. Она была идеальна для него – без раздражающих выступов, без отвратительных волос. В те мгновения он вдруг понял, что такое эта любовь. Он, серьёзный деловой человек, проводивший целые дни за работой, наконец был вознаграждён сполна. Он был счастлив. Пожалуй, впервые в жизни – так счастлив. Но что же она? Разве она не рада? Друэлла так и лежала неподвижно – статуя, только тёплая. Она не издавала ни слова, ни стона, ни единого звука. – Неужели тебе нравится? – удивлённо и растерянно спрашивал он, пока его член касался всё новых и новых участков её кожи. Не может быть, чтобы такую сильную любовь послали ему одному. Он приподнялся и посмотрел ей прямо в глаза. Несколько капель пота упали с его лба на её щёки. И вдруг он увидел то, что вызвало в нём ужасную смесь страха и отчаяния: её глаза – её прелестные сапфировые глаза – светились отвращением. – Нет, нет, постой, постой, любимая. Сейчас я сделаю тебе очень хорошо. Сейчас я покажу тебе истинное удовольствие. Просто ты ещё так юна. Ты не понимаешь, что то, что я делаю, – это приятно. Это хорошо. Вот… Он резко вошёл в неё и начал быстро двигаться. В её лоне было очень узко. Он вынул член, желая насладиться видом крови от хорошо проделанной работы, – но крови не было. Может быть, он постарался недостаточно? Он снова вошёл в неё, задвигался резче, настойчивее, – но крови всё равно не было. И тогда он посмотрел в глаза своей любимой. Отвращение всё ещё было в них, но появилось и что-то ещё. Что это было? Самодовольство? Веселье? Коварная. Отвратительный, коварный ребёнок. Он даже не был её первым любовником. Всё, что говорят об этих французах, – правда. Им только и делать, что постоянно сношаться. Но с кем? Удивительно, но Сигнус не разозлился на неё. Да, его товар оказался порченым. Но разве он мог винить её? Этого ангела? Наверняка виновато её окружение: гнилая мамаша или флегматичный пьяница отец. Ничего. Сигнус теперь знает, что такое любовь, и великодушно её простит. Лишь бы она подарила ему хоть один тёплый взгляд, хоть один – пускай тихий – стон. Сигнус ошибся, когда думал, что будет владеть ею. Это он, уважаемый деловой человек, полностью оказался во власти злой девчонки. И всё же виду подавать нельзя. Распутную девчонку нужно наказать. Нужно проверить, все ли дырочки её тела кто-то посетил до него. Он перевернул Друэллу на живот. Тут она наконец начала сопротивляться – дёрнулась, попыталась вывернуться, но куда там? Ему пришлось приложить усилие, чтобы протолкнуться внутрь. Ещё нажим. Ещё. И вот наконец – появилась вожделенная кровь, которой ему так не хватало. Он кропотливо трудился над наказанием нерадивой женушки. В какой-то момент она совсем обмякла – но всё так же не издала ни звука. Какая гордячка! Всё же в ней чувствуется порода, достойная его – самого Сигнуса Блэка. Ничего. Она ещё сама приползёт к нему за новой добавкой этого удовольствия.