Медовый август в Захолустье

      Половина каникул осталась позади, и воздух в деревне, казалось, стал еще гуще — не только от дневного зноя, но и от недосказанности, которая наконец начала прорываться наружу.       Юнги работал в гараже, перебирая старый карбюратор. Запах бензина и машинного масла обычно успокаивал его, но сегодня мысли постоянно возвращались к Чимину. Мин слышал, как в соседнем сарае, который он подготовил, стихает музыка.       Чимин вышел на порог, вытирая шею полотенцем. Его майка прилипла к телу от пота, а щеки горели лихорадочным румянцем. Юнги бросил гаечный ключ и вытер руки ветошью. — Эй, танцор, — позвал он хрипло. — Иди сюда.       Чимин подошел, щурясь от яркого света. Юнги молча протянул ему открытую бутылку холодной воды. — Спасибо, — Чимин сделал жадный глоток, и пара капель скатилась по его подбородку, исчезая в вырезе майки.       Юнги проследил за ними взглядом, и внутри у него что-то болезненно сжалось. Он резко притянул Чимина к себе, усаживая на верстак среди инструментов. — Ты сводишь меня с ума своими прыжками, — прошептал Юнги, втискиваясь между его коленей. — Здесь тихо должно быть. Спокойно. А ты шумишь у меня в крови.       Чимин обхватил его шею ногами, притягивая еще ближе. Его пальцы, испачканные в мазуте от плеча Юнги, зарылись в темные волосы старшего. — Так заставь меня замолчать, — выдохнул Чимин в самые губы.       Поцелуй был отчаянным, с привкусом железа и жажды. Руки Юнги скользнули под майку Чимина, обжигая кожу холодными ладонями. В гараже было душно, но им казалось, что этого мало.       В это же время на чердаке дома Сокджина было прохладнее. Тэхён и Чонгук лежали на старых одеялах, окруженные стопками книг и пыльными артефактами прошлого. — Смотри, это мы с Джином, когда были мелкими, — Тэхён показывал Чонгуку старый полароидный снимок. — Я тогда верил, что если съесть хвост ящерицы, можно стать драконом. — И как? Стал? — улыбнулся Чонгук, не отрывая взгляда от лица Тэхёна. Тэхён отложил фото и повернулся на бок, подпирая голову рукой. — Не знаю. Но сейчас я чувствую, что могу дышать огнем. Или просто сгореть. Гук-и, ты ведь понимаешь, что когда вы уедете, я не смогу просто смотреть на эти пустые грядки?       Чонгук замер. Он осторожно коснулся кончиками пальцев татуировки на предплечье Тэхёна — временной, которую сам же нарисовал утром маркером. — Значит, мы сделаем так, чтобы пустых мест не осталось, — прошептал Чонгук.       Он потянулся вперед, накрывая губы Тэхёна своими. Это было мягкое, почти несмелое признание, которое быстро переросло в нечто большее, когда Тэхён перехватил инициативу, опрокидывая младшего на спину и заполняя собой всё пространство вокруг.       А у реки, в тени плакучих ив, Намджун и Сокджин устроили импровизированный пикник. — Намджун, ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить свои кодексы и просто... разводить пчел? — Сокджин лениво жевал травинку, глядя на поплавок. — Только если ты будешь печь медовые пироги, — отозвался Намджун, поправляя очки. — Без тебя в этом нет никакого юридического смысла.       Сокджин хмыкнул и вдруг толкнул Намджуна в плечо, заваливая того в высокую траву. — Какой ты скучный, адвокат! Но такой... мой.       Намджун рассмеялся, обнимая Сокджина за талию и чувствуя, как мир сужается до этой поляны, до запаха речной воды и тепла родного человека.       Вечер завершился в местном клубе — старом кирпичном здании, где по субботам ставили старые колонки. Хосок и Тэмин устроили там настоящий перформанс. Местные ребята, открыв рты, смотрели, как два профессионала превращают обычную дискотеку в шоу.       Когда музыка стихла, Хосок вывел тяжело дышащего Тэмина на улицу, в прохладу ночи. — Ты видел их лица? — Хосок сиял. — Ты лучший партнер, который у меня когда-либо был. И я сейчас не только про танец.       Тэмин прислонился к холодной стене здания. — Хоби... я боюсь, что город покажется мне слишком тихим после твоих ритмов.       Хосок шагнул в его личное пространство, блокируя пути к отступлению. — Тогда мы создадим свой ритм. Здесь и сейчас.       Он наклонился, и их поцелуй стал финальным аккордом этого длинного, жаркого дня, который официально перевалил за экватор каникул.