Призрак Фред

Фред влетел в подземный зал следом за Кровавым Бароном. Под сводчатым потолком клубилось серебристое облако призрачной толпы, обтекая старинную люстру с пустыми канделябрами. Ближе к полу парили всего три полупрозрачные фигуры. Они тихо переговаривались, пока не заметили появившихся. Ник оставил Серую Даму и Толстого Монаха и, подлетев к Фреду, улыбнулся: — Рад видеть, что ты всё ещё в своём уме. Прежде чем Фред успел себя остановить, он стиснул Ника в объятьях с такой силой, что у живого непременно хрустнули бы рёбра. И было уже поздно переживать о том, что за ними наблюдают. — Прости, Ник, я был таким придурком! — с чувством сказал Фред, сминая гофрированный воротник. — Ты кругом был прав, а я не слушал. — Ну осторожнее же! Голова свалится! — Не свалится, — пообещал Фред, отстраняясь и бережно придерживая голову Ника за щёки. — Мда… хорошенький же переполох ты тут устроил, — протянул тот, тоже придерживая голову за кудрявый затылок. Странно, но он не выглядел рассерженным. — Где тебя так долго носило? — с укором спросил Фред, многозначительно подняв взгляд туда, где над ними парила старуха с жутко шевелящимися, будто водоросли в воде, длинными волосами. — Видишь ли, Анвен терпеть не может замки, доверху набитые призраками, — тихо проговорил Ник. — Поэтому твоему покорному слуге пришлось потратить уйму времени, чтобы отыскать её на болотах, а потом ещё столько же — чтобы уговорить посетить Хогвартс. Пивз ничего не рассказал, так ведь? Фред покачал головой. — Что ж, этого следовало ожидать. Мне жаль тебя расстраивать: у Анвен тоже нет ответов. Зато она провела в посмертии дольше всех, кого я знаю, и парочка вполне логичных предположений относительно вашей проблемы у неё найдётся, — Ник машинально поправил воротник и глянул наверх, будто хотел убедиться, что старуха всё ещё здесь. — Только бы Совет не слишком затянулся, а то с неё станется умчаться на любимые болота пока все заняты. — Что с секретарём, сэр Николас? — спросила Серая Дама и удостоила Фреда сдержанным, почти формальным кивком. — Если всех устраивает такое решение, — отозвался Ник официальным тоном, — то, как только все будут в сборе, мы сможем начать. — Секретарь? — шёпотом переспросил Фред, когда остальные факультетские привидения, удовлетворившись ответом, отлетели чуть в сторону и снова погрузились в тихий разговор. Краем уха он успел услышать, как Кровавый Барон рассказывал остальным, какая участь постигла Пивза. Ник на секунду смерил Фреда непонимающим взглядом. — Ты ведь ещё ни разу не был на Совете, да? — Судя по тому, как все этим интересуются, — Фред криво усмехнулся, — это главный вопрос на повестке дня. Ник не улыбнулся. — Всё будет хорошо, — сказал он серьёзно и положил ладони Фреду на плечи. Жест был успокаивающим, но почему-то только усилил тревогу. — Просто думай, что говоришь. Но не ври. Монах чувствует ложь даже от призраков. А Серая Дама умеет заглядывать в воспоминания. — А Барон? — так же шёпотом спросил Фред. Он вдруг понял, что это, возможно, самый удобный момент наконец узнать. — Что ему досталось в дар? Ник заметно переменился в лице и быстро огляделся. — Я не думаю, что до этого сегодня дойдёт, — тихо сказал он. — И ты лучше об этом не думай. — Ты же знаешь, что это так не работает? В подземный зал вплыли Энтони и Лаванда. Последняя показалась Фреду непривычно дёрганной — и почти сразу стало ясно почему: дверь распахнулась, и, держа палочку высоко над головой, освещая себе дорогу, в зал вошла Грейнджер, а следом за ней — завхоз. Он озирался, подслеповато щурясь, и стискивал под мышкой какой-то дряхлый фолиант. Пока не появились смертные Фред и не догадывался, что в зале должна быть кромешная темнота. Для него же здесь было сумеречно-светло, как было всегда и везде. Замыкал эту странную процессию призрак Флориана Фортескью, всё так же неотступно следовавший за Гилмором. Энтони и Лаванда подлетели, улыбаясь, к Фреду, поочередно тронули его за плечо и присоединились к остальным призракам под потолком. Фред хотел было последовать за ними, но Ник придержал его за локоть. — Всё будет хорошо, — ещё раз шепнул он, снова только подстегнув тревогу. Внизу в центре зала остался Фред, четыре факультетских привидения, двое смертных и один одержимый призрак, зависший ровно посередине между полом и потолком. Гермиона достала из своей вездесущей сумочки стеклянную банку, сотворила в ней крошечный огонёк и передала её Гилмору. Пока она делала такую же для себя, завхоз, несколько секунд понаблюдав за пляшущим за стеклом пламенем, что-то негромко пробормотал. Рядом с ними появилась Пэгги. Она зябко повела плечами и недовольно уставилась на завхоза — молча, что было неслыханным для домовика неуважением. Гилмор склонился… правда, совсем не в ту сторону, где стояла Пэгги. Та, по-прежнему не говоря ни слова, переглянулась с Гермионой. Поправлять Гилмора никто не стал, и он, высказав свои распоряжения одной из каменных колонн, поддерживающих своды, с самодовольным видом принялся ждать их исполнения. Фред готов был поклясться, что между тем, как закатить глаза и исчезнуть с тихим щелчком пальцев, Пэгги бросила на него испепеляющий взгляд — хотя он и не был уверен, что смертные вообще могли его видеть в этот момент. — Заседание Совета призраков объявляется открытым, — произнёс Барон своим фирменным тихим голосом, который, вопреки всякой логике, пронизывал всё пространство и был слышен каждому. Призрачное облако под сводами притихло. — Позвольте представить… Оказалось, что он вместе с Серой Дамой и Толстым Монахом — как, впрочем, и Ник, — были не просто забавными талисманами факультетов, но и доверенными лицами Совета призраков. Что именно это означало на практике, Фред так и не понял. Зато быстро стало ясно другое: Кровавый Барон негласно исполнял роль распорядителя заседания. Чему Фред удивился больше всего, так это тому, что секретарём заседания Барон объявил Гилмора, но… — По известным причинам в этот раз завхоз Хогвартса не в состоянии вести протокол заседания, — объявил Ник. — поэтому в порядке исключения протокол будет вести миссис Гренджер-Уизли в присутствии завхоза и при его личном поручительстве. Гермиона встала из-за стола и неловко поклонилась. Да, пока Фред отвлёкся на объявление о начале заседания, в центре зала появился большой рабочий стол, заваленный перьями всех цветов, форм и размеров и, почему-то, пустыми стеклянными банками. Покосившись на Гермиону, Гилмор тоже встал, огласив зал скрипом выдвигаемого стула, и поклонился пустоте перед собой. “Дилетант, — подумал Фред. — И правда, сразу же видно, что магл. Попроси домовиков о меньшем — и они сделают чуть больше, чем достаточно. Попроси домовиков о достаточном — и они наверняка перестараются.” — Господа, — вкрадчивый голос Барона прорезал привычный полумрак, и без эха впитывался в каменные стены. — Мы все стали свидетелями события, которому, признаться, не находится прецедента ни в анналах истории Хогвартса, ни в памяти призрачного сообщества. Я понимаю, что последние дни принесли немало волнений. Даже, пожалуй, больше, чем обычно полагается на долю существ, чья природа, казалось бы, чужда суете. Но всё же… мы не можем позволить, чтобы смятение и догадки взяли верх над благоразумием. Обычно мрачный и молчаливый, сейчас Барон удерживал внимание всех без исключения. В зале воцарилась почтительная тишина. Лишь Гермиона нарушала её сухим шорохом пера — она торопливо вела записи в том самом потёртом фолианте, в котором Фред, наконец, признал старую тетрадь, что Гилмор иногда полистывал в своей каморке. Сам завхоз, напротив, откровенно скучал, время от времени зябко передёргивая плечами. Кровавый Барон медленно обвёл взглядом призрачные ряды под сводами. — Мы собрались здесь не для взаимных обвинений и не для порицания. Хотя, несомненно, некоторые из нас заслужили и то и другое, — на миг он многозначительно замолчал. Его цепи глухо звякнули. — Мы здесь, чтобы спокойно и разумно разобраться в том, что именно произошло — и что может представлять угрозу нашему положению. Прошу всех сохранять тишину и достоинство. Давайте обойдёмся без вспышек эмоций и поспешных суждений. Сейчас важнее всего порядок. Порядок — и истина, какой бы неудобной она ни оказалась. Он дал всем немного времени на переглядывания и шепотки. Потом продолжил: — Итак, настало время выяснить, как вышло так, что — прошу тщательно зафиксировать в протоколе — вчера, во время инцидента, свидетелями которого стали многие из присутствующих… — Барон возвысил голос и, выдержав короткую театральную паузу, произнёс в полной тишине: — призрак по имени Джейсон Сэмюэлс бесследно исчез. Фред на миг почувствовал себя Люпином: последние слова Барона пригвоздили его к месту. Так вот из-за чего собрали Совет. Не из-за розыгрыша. Не из-за того, что школа оказалась на грани закрытия. И даже не из-за его вмешательства в дела живых. Из-за Джейсона. Из-за того, что он ушёл — на глазах у всех. Фред будто снова видел это: вспышки фейерверков, растворяющийся силуэт друга, обвал тишины посреди шума. Память рассыпалась осколками: где-то мелькали фрагменты розыгрыша, где-то — смех Джейса, и только сейчас они сливались в одно целое. Всё это происходило в один миг, в одном месте, просто сознание Фреда не смогло тогда выдержать. А теперь — вот они, в выстывающем подземелье, обсуждают всё это в чинно-торжественных формулировках. Сорваны первые в истории Хогвартса пробные экзамены — новость, конечно, из ряда вон, но и она скоро станет просто частью истории. В лучшем случае это будут вспомнить на уроках Бинса. В бесконечной череде других событий. Зачастую более примечательных. Подумать только! Столько усилий, столько безумной изобретательности на грани призрачных возможностей — а всё внимание в итоге досталось не ему. Даже обидно. Фред почувствовал на себе встревоженный взгляд Ника и понял, что какая-то из этих мыслей отразилась на его лице. В ответ он улыбнулся и подмигнул, дескать — вот как правильно надо подбадривать. Ник не оценил. Кровавый Барон тем временем не сбавлял темпа. Напротив — было видно, что он вошёл во вкус: — Те из нас, кто провёл в посмертии достаточно времени, знают: рано или поздно все призраки исчезают. Но как именно и куда — нам не известно. Просто потому что прежде не оставалось свидетелей, чтобы поведать о случившемся. Так было. До вчерашнего дня. Вчера мы все видели как исчез один из нас. И я уверяю вас: этой ночью мы выясним куда, почему, и по чьей вине. Произнося последние слова, Барон задержал взгляд на Фреде, словно говоря, что виновный давно найден. — Итак, Джейсон Сэмюэлс — юноша, погибший, как и некоторые из вас, в Битве за Хогвартс, — был, и вдруг его не стало. В один миг он просто перестал существовать. Прямо на наших глазах! И последнее, что он сделал перед тем, как исчезнуть — коснулся Фреда Уизли. Барон наконец указал на него пальцем, задрав голову при этом к призрачной публике. И это всё ещё не прямое обвинение, но слона в комнате он обозначил достаточно чётко. Привидения под потолком отозвались тревожным гулом пересудов. Фред пригляделся к ним и заметил, что некоторые посматривают на него с плохо скрываемым страхом. Он невольно вспомнил недавний разговор в Тайной комнате: “Просто блеск! Теперь вообще все думают, что это я его развоплотил”. Что ж, свою долю внимания он сегодня всё-таки получит — пусть и совсем не по тому поводу, на который рассчитывал. Впрочем, сомневающиеся тоже нашлись. Из гудящей толпы кто-то выкрикнул: — Разве он не мог уйти тёмной стороной? Ник покачал головой: — Пару лет спустя проявления? Вряд ли. — И он коснулся мистера Уизли, — снова заладил Барон. — Однако мистер Уизли здесь, а мистер Сэмюэлс исчез. — И выглядит это по-другому! — выкрикнул уже другой голос из толпы. — Откуда ты знаешь? Призрачная толпа загудела громче. — Сэр Николас, не затруднит ли вас продемонстрировать для всех в порядке следственного эксперимента? — с элегантным жестом попросил Кровавый Барон, и, чуть повернувшись к Гермионе, негромко пояснил: — Не для протокола. Грейнджер сидела с таким видом, будто уже пару минут не понимала лекцию. — К вашим услугам, — вежливо ответил Ник и слегка поклонился. Он выплыл в центр зала, обвёл толпу взглядом, ещё раз поклонился и исчез. Пару секунд Фред с лёгкой паникой смотрел туда, где только что серебрилась призрачная фигура Ника, прежде чем тот вновь появился точно в том же месте и в той же позе. Оказывается, когда тебя не утаскивают во Тьму, мир не распадается на части и не слезает с тебя, как мякоть перезрелого персика с косточки. В то же время и на то, как исчезли братья Криви и Джейс, это тоже совершенно не походило. Ник не рассыпался на мириады искр, уносящихся куда-то вверх, а просто в мгновение потускнел до полного растворения в пространстве. Будто он был лунным зайчиком, и зеркало, что его породило, ненадолго накрыли плотной тканью. — Теперь когда все, кто хотел, убедились, я задам вопрос, который уже повис в воздухе. “Да вы посмотрите, кто нашёл ключи от комнаты с призрачными каламбурами,” — хмуро подумал Фред, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. — “Интересно, это он от долгого молчания так разболтался — или, наоборот, молчит обычно именно потому, что если уж начнёт, то потом не заткнёшь? Кажется, это будет долгая ночь.” — Что случилось с Джейсоном Сэмюэлсом? И снова никаких прямых обвинений. Даже вопрос сформулирован так, будто задан толпе, но этот прямой взгляд... Фред глянул на Ника, тот еле заметно кивнул. — Он ушёл на тот Свет, — Фред постарался, чтобы его голос прозвучал так, как у Барона, но эта его фраза вызвала обратный эффект. Толпа взорвалась выкриками: — Это невозможно! Такого никогда не было! — Да, да… Это я уже слышал, — бросил Фред толпе. — Только вот “такое” случалось уже как минимум дважды до Джейсона. — Не может этого быть! Мы все сделали выбор! — Дайте угадаю, когда в момент смерти увидели Свет? Ну так вот я не видел и не выбирал! Джейсон тоже! — Фред сам не понимал с кем именно спорит, он просто пытался перекричать разбушевавшуюся толпу, но потом наткнулся на осуждающий взгляд Ника, и только по инерции добавил уже на полтона тише: — Я лично всё это время подозревал, что кто-то тут врёт о том, как всё устроено. — Не параной, — беззвучно одними губами сказал ему Ник. Призраки под потолком галдели и не думали успокаиваться. До Фреда долетали обрывки фраз: — Как так? А те другие? Кто они? Кто это был? — Тише, — сказал Кровавый Барон. В этот раз толпа так быстро не замолчала, но гул стал медленно стихать, превращаясь в тревожное жужжание. — Дамы и господа, сохраняйте спокойствие. Напоминаю, что желающие выступить должны спуститься и проявиться смертным, чтобы ваши слова запечатлели в протоколе. Он рукой указал на стол. За ним Гермиона с Гилмором в огромных овечьих шубах, тёплых шапках и шарфах, грели ладони о стеклянные банки с огнём, пока зачарованное перо порхало над раскрытыми страницами. Стеклянных банок стало вдвое больше: часть уже не помещалась на столе и медленно переползала на пол. Во всех ровно горел огонь. Только сейчас Фред заметил, что потолок покрылся инеем, который начал потихоньку сползать по колоннам и стенам вниз. Гермиона видимо достаточно отогрев руки о банку пыталась пропихнуть кисти в отверстия рукавов крест накрест, а Гилмор, смешно вытягивая шею и шмыгая носом, пытался прочитать, что нового успело записать перо. — Мистер Уизли, расскажите всё по порядку. С чего всё началось? — Кровавый Барон жестом указал Фреду на центр зала. Фред выплыл куда было указано. Поймал встревоженный взгляд Грейнджер, затем коротко глянул на Ника и начал в своей манере, не обращая внимание на его безмолвные предупреждающие сигналы: — Нормально задавайте вопросы, и тогда может быть нормальные ответы услышите… Наконец-то его слушали. Причём сразу все. Фред рассказывал как всё было начиная со странностей, которые подмечал чуть ли не сразу после проявления, про Крэбба и братьев Криви, про пари с Пивзом, про то, как расспрашивал Миртл. Помня наказ Ника не врать, он умолчал лишь о Тонкс и о том, что проболтался о новых призраках Гермионе. Её ведь точно позвали только потому что она и так знает, что завхоз — магл? Когда Фред закончил все ошарашенно молчали. Первым нашёлся, конечно, Барон: — Что мы имеем в итоге? Призрака, который планомерно терял рассудок из-за недостатка сна и навязчивых идей, и трёх других призраков, исчезнувших без свидетелей… — Вообще-то я был свидетелем исчезновения мистера Крэбба — того самого огненного духа, который долго тревожил наш сон, — подал голос Ник. — Что ж, прошу, — теперь Нику Барон жестом указал на центр зала. — Помнится вы взяли на себя ответственность за адаптацию новых призраков. А потом покинули нас и своих подопечных на месяц. Поведайте заодно о вашем путешествии. Нам всем будет интересно в свете последних событий: стоило ли оно того? — Благодарю, — только и сказал Ник занимая место Фреда. — И прежде всего прошу всех обратить внимание на то, что сейчас мистер Уизли находится в здравом уме и трезвой памяти. Но тогда, когда мистер Крэбб ушёл к Свету, я бы за это не поручился. К тому моменту состояние Фреда уже давно вызывало у меня беспокойство… Фред с интересом слушал рассказ Ника. Сам он помнил некоторые моменты чуть иначе. Да он вспылил тогда, но он совершенно точно не набрасывался на Ника. Ну, разве что совсем чуть-чуть. — … именем Мерлина, я клянусь, что видел, как тот беспокойный дух ушёл к Свету, как только смог осознать собственную смерть. Понимаю, случай немыслимый! Я отправился за советом к друзьям, — Ник жестом указал на Анвен и продолжил: — и попросил Фреда никому ничего не рассказывать. Затем Ник рассказал о том, в каком состоянии застал Хогвартс по возвращении — даже лучше чем помнил Фред. Ник — определённо мастер красочных описаний. Особенно Фреда заинтересовала та часть, где после того, как Анвен вырубила его своим посохом (Ник выразился более изящно: погрузила в состояние призрачного сна), в школу ворвался грязевой монстр. Судя по тому, с какой решимостью Грейнджер взирала поверх пушистого шарфа грубой вязки, в этот самый момент в косой переулок летит сова с громовещателем, который завтра разбудит Джорджа криками о срочном отзыве партии волшебных цилиндров с производства для безопасной утилизации вместе с остатками оных со склада. Если конечно после вчерашнего там вообще есть что утилизировать. — Удалось разобраться в ситуации? — впервые на этом заседании подала голос Серая Дама. — Этот вопрос требует отдельного обсуждения, — чинно заявил Ник. — Предлагаю вернуться к нему после опроса остальных свидетелей. — Что ж, разумно, — согласился Кровавый Барон. — Приглашаем мисс Лаванду Браун спуститься для дачи показаний. Лаванда грациозно спустилась заняв место Ника в круге и, решительно взметнув кудрями, начала свою речь, подражая ему интонациями. Если бы Фред не знал её, то решил бы даже, что она его передразнивает. — Прежде всего — да, я пока обитаю в Тайной комнате… «Из всего сказанного ты именно это решила подробно объяснить?» — подумал про себя Фред и, не удержавшись, фыркнул. — Разумеется, это не то жильё, что я бы сама выбрала по доброй воле. Но из-за некоторых обстоятельств… — Лаванда бросила на Гермиону многозначительный взгляд, но вслух причину так и не назвала. Дальше она объявила всем, что давно знала, что Фред свихнулся. Странное дело: в этот раз он даже не обиделся. Ну хоть упомянула, что тоже заметила расхождения в том как выбор посмертия описывали старые призраки и как было на самом деле — и на том спасибо. Зачем вызвали Миртл, Фред так и не понял. Хотя она скорее сама вызвалась, допрашивать её всерьёз никто не собирался. Так стыдно, как во время её речи, ему ещё никогда не было: ни до смерти, ни после. Он изо всех сил старался держать лицо, благо что румянец у призраков если и возможен, то это скорее выбор, а не неизбежность. Когда Тони спустился в центр круга он долго не мог проявиться и сильно нервничал, что собственно и объявил всем, после того как его в очередной раз одёрнули и попросили не отвлекаться от сути. Тони много говорил о Джейсе и каждый раз у Фреда внутри что-то сжималось. Оставалось лишь утешать себя тем, что в отличие от всех них Джейс не застрял в этой пародии на существование и смог как-то вырваться. Но вот как? — Давайте подытожим, — после выступления Тони предложил Толстый Монах. — Вы трое утверждаете, что новенькие призраки могут видеть сны. Настоящие сны, а не только лунный бриз. И вы не можете покинуть Хогвартс — некая сила возвращает вас к месту смерти. Фред подумал о Люпине, который вообще не может сдвинуться с места, но счёл за благо не привлекать лишнего внимания к этой призрачной семейке. Пока. Слишком уж деликатная ситуация. — И никто из вас не видел света… — И это, пожалуй, ключевой момент в сложившейся ситуации, — подхватил Ник. — Они ещё не сделали выбор, а значит у них ещё есть шанс пройти дальше. Именно это и случилось вчера с Джейсоном на наших глазах. — Но как это вообще стало возможным? — спросила Серая Дама. — Никому раньше не удавалось отсрочить выбор. — Вот тут нам пригодится опыт Анвен. Она самый старый из всех известных мне призраков. — Ник жестом пригласил Анвен в центр зала. — Как давно ты в посмертии? — Я умерла, когда на этих землях ещё не выросли первые замки, — сказала она ровно. — Для меня честь — иметь возможность прикоснуться к вашей мудрости, — поклонился Кровавый Барон. — Вы раньше уже сталкивались с подобным? — Нет, такое я встречаю впервые. Смерть, впрочем, редко бывает проще жизни. Я видела достаточно, чтобы не делать поспешных выводов — и достаточно, чтобы знать, когда стоит говорить. Смерть, особенно плохая, оставляет след на отпечатке души, — она вытянула руку и в неё впрыгнула чья-то призрачная голова. Ник потянул себя за волосы, демонстрируя похожее увечье, будто в знак подтверждения приподнял шляпу. — Эти следы не исчезают со временем. Время вообще не слишком старательно лечит мёртвых. Анвен бросила голову владельцу, та встала на шею так, что на миг показалось, будто она приросла назад. Призрак удивлённо повернулся к соседу и в этот момент голова свалилась ему в руки. Он привычным жестом перехватил её, разочарованно стиснув подмышкой. Анвен тем временем продолжила: — Когда такие смерти множатся, следы могут остаться не только на покалеченных душах, но и в самом ходе бытия. Этот замок никогда не был обычным, — она оглядела стены будто видела за ними нечто большее, чем каменную кладку. — Он столетиями впитывал в себя заклинания могущественных волшебников, и рождал полтергейстов из непокорной детской магии. Но столько смертей в одну ночь… В любом ином месте это оставило бы проклятие. Здесь же — покалеченные души лишь застыли в мгновении перед выбором. — То есть, вы хотите сказать, что это Хогвартс удерживает их между тем и этим Светом? — спросила Серая Дама, нахмурившись. Анвен молча пожала плечами. — Поправьте, если я не прав. После смерти каждый из нас может вернуть себе крохотную толику магии, с помощью которой можно даже влиять на мир живых, — издалека начал Барон. — Разве не может… — Как бы не выглядели наши фокусы, — перебила Анвен и взметнула руками, подняв высоко посох. По стенам пробежали зеленоватые отблески, как если бы пол в зале залила вода. Гилмор испуганно встрепенулся. — Это всего лишь рябь на поверхности бытия. Наивно думать, что мы в силах изменить ход его течения. — Если каждый из них в любой момент может сделать выбор, почему они до сих пор здесь? — задумчиво спросил Толстый Монах. — Я всего лишь наблюдаю, — вместо ответа прошелестела Анвен. Серая Дама склонилась к Толстому Монаху и что-то зашептала. Ник с Кровавым Бароном тоже приблизились. Пока доверенные лица тихо переговаривались, толпа тоже мерно загудела. — Что ж, — произнёс Барон после долгого перерыва, — раз почтенная Анвен заверяет, что произошедшее с мистером Сэмюэлсом не может быть намеренным истреблением, нам остаётся признать, что это могло быть… естественным завершением его пути. Слово «естественным» прозвучало, как укол. Кровавый Барон чуть поднялся над залом, и его цепи громко звякнули, будто ставя печать. — Совет постановляет: дело считать закрытым. Доказательств злого умысла не выявлено, а следовательно, отсутствуют основания для изгнания — не говоря уже о том, что, как было установлено, подобная мера в принципе неосуществима. На этом заседание объявляется закрытым. Прошу секретаря заседания и миссис Гренджер-Уизли заверить протокол своими подписями. Призрачное облако расползалось на лоскуты. Кто-то подлетал к Фреду с Ником, задавал вопросы. Будто они могли рассказать больше, чем уже рассказали. — Анвен! — крикнул Фред, перехватывая её взгляд, когда та уже почти растворялась в стене. — Спасибо. И… если вы не против, у меня есть ещё одна просьба. Фред вытянул из центра толпы Ника, оставив Энтони с Лавандой отдуваться за четверых, и потащил его к Анвен. — Возможно мне понадобится и помощь Совета, — сказал Фред Нику. — И даже может быть придётся побеспокоить живых. Ник в удивлении поднял брови, но спокойно выслушал его историю о том, что Фред видел в гостях у Люпинов: как Тонкс вьёт гнёздышко из иллюзий, тянет своего мужа на дно безумия и подкармливает детёнышей василиска. К счастью, Гермиона с Гилмором уже направлялись к выходу, уводя за собой безвольную фигуру Фортескью. Фреду не хотелось, чтобы она знала подробности. Не сейчас. В последнее время он и так щедро снабжал её поводами для тревоги, и этот был бы уже лишним. Он собирался извиниться — по-настоящему, без шуток, — но не здесь и не при всех. Поэтому он, почти без мук совести, сгрузил проблему Тонкс на плечи Ника и Анвен, позволив себе быть ребёнком, а им взрослыми, которые разберутся, и поспешил следом за Гермионой. По дороге он прихватил Лаванду и Энтони — их донимали уже только самые дотошные любители вопросов, — и вывел их из зала, пока ночь окончательно не истаяла в утренних сумерках. Коридор за залом Совета оказался почти пустым. Голоса призраков растворились в камне будто их здесь никогда и не было. В тишине эхо подхватывало шаги двух пар ног, запаздывало, путалось, возвращалось неохотно. Фред плыл чуть в стороне рядом с призраком Фортескью и перебирал в голове возможные слова для начала разговора, но ничего не казалось подходящим. Всё либо звучало слишком глупо, либо вовсе фальшиво. Он знал это чувство: когда понимаешь, что шутки уже не спасут, но всё равно тянешься к ним по привычке. Энтони и Лаванда держались позади за поворотом коридора, на расстоянии, давая ему пространство. Гермиона шла рядом с завхозом, молча выбираясь из рукавов тяжёлой овечьей шубы, словно сбрасывала с себя остатки вчерашнего дня и этой ночи. Потом внезапно остановилась. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Пока мы оба не сделали вид, что всё в порядке. Фред ошарашено уставился на неё собираясь уже лепетать первое, что придёт в голову, и только потом сообразил, что вообще-то не проявлялся. Пришлось срочно прикинуться частью интерьера и мысленно корить себя за такую реакцию. Завхоз же развернулся и кивнул. Он, в отличие от Фреда, кажется, ожидал этого. Призрак Фортескью пролетел немного по инерции затем плавно приблизился обратно к Гилмору. — Марти, наш первоначальный уговор больше не работает, — прямо сказала Гермиона. Она стала аккуратно складывать то, чем её снабдили эльфы: шубу, шапку, шарф. Мартин же просто скинул всё в кучу на ближайший подоконник, прислонился к стене и сунул руки в карманы брюк. — Потому что я не сквиб, — он криво усмехнулся, но без обиды. Настала очередь Гермионы кивать. — И потому что теперь мы знаем, что мистер Фортескью не просто исчез, — Гермиона сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Я не собираюсь тебя разоблачать. Но и не могу использовать тебя как иллюстрацию к чужим проблемам. Фред поймал себя на странной мысли: она сказала это так, будто извинялась, хотя формально не обязана. Мартин глянул в сторону лестницы, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Справедливо, — он вздохнул. — Если честно, сейчас мне кажется, что я и сам понимал, что в итоге ты догадаешься. Не знаю, зачем я так рисковал. Я просто… Наверное, надеялся, что успею хотя бы быть полезным. Фред узнал этот тон. Так говорят те, кто привык извиняться за сам факт своего существования. — Ты и был полезным. Просто не в том качестве, в каком я рассчитывала. Гермиона посмотрела на Мартина внимательнее, уже без прежней исследовательской отстранённости. — Ты говорил, что знаешь сквибов. Много. Не «в теории», а по именам. — Знаю, — подтвердил Мартин, глядя в пол и носком ботинка ковыряя щербинку между двух каменных плит. — Тех, кто работает в лавках, тех, кто моет полы в местах, где на них стараются не смотреть, и тех, кто однажды просто устал оправдываться за то, кто он такой, и ушёл жить среди маглов. Если тебе нужны живые голоса — они есть. Просто они не верят, что их кто-то услышит. — Мне как раз это и нужно. Не просто «красочный кейс», а люди. И мне понадобится помощь, чтобы убедить их, что на этот раз всё не сведётся к красивому отчёту и тишине после. — А мне понадобится кое-что взамен, — ровным тоном сказал Мартин, поднимая на неё взгляд. Она не удивилась. — Дай угадаю. Всё, что связано с призраками и тем, как маглу вообще с ними взаимодействовать. — И честный ответ, если ты поймёшь, что это невозможно, договорились? Тогда обновляем условия, — сказал он, протягивая ей руку. — Я помогу тебе побороться за тех, кого обычно не замечают, и прослежу, чтобы они не остались безымянной сноской. Гермиона на мгновение замешкалась, словно обдумывая последствия, и только потом пожала руку в ответ. — А я найду способ, как тебе поговорить с мистером Фортескью. Они разняли руки и, оставив все эльфские подарки, двинулись дальше по коридору. — Вообще-то у меня уже есть пара идей и один очень задолжавший мне призрак, — задумчиво продолжила Гермиона. — Но на всякий случай не возлагай больших надежд. Услышав про задолжавшего призрака Фред нахмурился. Но как ни крути она была права. Решив, что у него ещё будет возможность не просто извиниться, а действительно загладить свою вину, Фред тихо свернул назад, сам не зная зачем помахав на прощание мистеру Фортескью. Тот, как водится, не отреагировал. Фред вернулся к Энтони и Лаванде, так и не выдав своего присутствия живым.

***

Уход Джейса сбивал с толку. Пытаясь разобраться в своих чувствах, Фред поймал себя на мысли, что если бы они познакомились до смерти, то вряд ли бы стали друзьями. Не только потому что Джейс был той ещё когтевранской занозой в заднице, но и потому что Фред в принципе никогда ни к кому особо не привязывался: друзья приходят и уходят, старшие братья вырастают и разъезжаются из дома. Потерять Джорджа же было так же немыслимо как потерять своё отражение или свою тень. Придя в этот мир с собственной копией Фред был обречён не найти друга ближе (споры о том, кто чья копия неизбежно заканчивались дракой лет до пятнадцати — Фред обычно абсолютно справедливо утверждал, что оригинал — он, раз уж родился первым, а Джордж на это всегда заявлял, что Фред — просто черновик, а вот он сам уже оригинал). Хоть они в шутку и называли Ли третьим близнецом, никакая дружба не способна была потягаться с их с Джорджем практически магической связью. Скорбь – слишком неподходящее слово по отношению к человеку, который умер давно, пошатался без тела между этим Светом и тем, и только потом соизволил сделать выбор. В глубине души Фред понимал, что должен радоваться, но вместо этого не знал злится он, завидует или… Скучает? — Знаешь, — отрешённым голосом проговорил Тони. — Когда маглам мерещатся призраки, они думают, что душа не может упокоится из-за незавершенного дела. Они с Фредом сидели на самой кромке крыши. Тонкий серп убывающей луны цеплялся за шпили башен, а под ними клубился туман, мягко переливаясь в глубине двора. Тони пустым взглядом таращился вниз за край крыши, будто искал там ответы, которые не нашлись за эти дни. Он разыскал Фреда здесь, чтобы передать короткое, почти будничное предупреждение: Ник пообещал притащить его в Большой зал силой, если Фред сам не явится на первую после перерыва встречу клуба юных призраков. Ник, как всегда, был прав. И, как всегда, это ничуть не помогало. Фред туда не хотел. Совету удалось убедить школьных привидений, что Фред не способен стереть кого бы то ни было из реальности. Но зато довольно скоро почти все сошлись на другом: якобы именно Фред мог отправить их дальше. Будто был не призраком, а летающим потусторонним порталом. Говорили, что стоит только коснуться Фреда — и твоё существование здесь закончится, а ты сам окажешься по ту сторону. Несколько дней он терпел это внимание. Потом начал избегать его. А потом — прятаться снаружи замка. Перспектива появиться там, где его будут ждать, Фреда совершенно не радовала. Поэтому он тянул время, как умел. — Грейнджер меня просветила, — отмахнулся Фред. — Ну и бред, скажи? — Бред? Волшебный замок, у которого … как там Лаванда сказала?.. “котелок прохудился” из-за одновременной смерти полусотни людей, решил нас задержать на этом свете за мгновение перед выбором, чтобы показывать свои сны — это, конечно, куда логичнее. — Туше, — признал Фред. — Видишь ли… — Тони поднял глаза. — Я думал, что Джейсон уйдёт только тогда, когда поговорит с сестрой. Он ведь этого хотел. Страшно хотел. Поэтому я всё гадал: что моё такое незавершённое? Что я упустил? Всё перебирал в голове. А теперь не знаю, что и думать… — Скажу тебе то же, что сказал и Грейнджер: Крэбб. Он, как и Джейс, перед тем как уйти к Свету не делал ничего специфического. Но если вдруг маглы угадали природу магии лучше волшебников… Ты-то что надумал? Что не закончил? Тони растерянно пожал плечами. — Только ерунда одна в голову приходит: книжки в библиотеку не сдал, письмо не отправил, бардак не убрал… Но ведь не по читательским билетам туда пускают, да? — Ну уж если Крэбб ушёл…, — попытался поддержать шутку Фред и, вспомнив про братьев Криви, спросил: — А если серьёзно: тебя правда в разгар битвы беспокоили книги? Тони отрицательно качнул головой. — Нет. Просто… не думал, что это правда конец. Казалось, что как-нибудь выживу. И что потом… ну… надо будет кое с кем поговорить. — Поговорил? — ехидно спросил Фред. — Ты же знаешь, что нет. — А потом? — Фред прищурился. Тони ещё сильнее стушевался: — Что так очевидно? — спросил он, потупившись. — Да, — без обиняков ответил Фред. — Только думал, ты уже после смерти втрескался. Я бы побился об заклад, что ваша с Грейнджер теория о незаконченных делах — это полная чушь, но я зарёкся влипать в новые пари. По крайней мере ближайшие лет сто. Однако, раз других идей у нас всё равно нет, почему бы не проверить? Вдруг маглы в кои-то веки оказались правы? Он толкнул Тони локтем. — А чего это сразу на мне экспериментировать? — буркнул Тони. — Может, покопаемся в твоих незавершённых делах? — Я думал об этом, — признался Фред. — И ничего не нашёл. Мы с Джорджем никогда далеко не планировали — шаг вперед, шаг в сторону, и хватит. — Ни мечт? Ни тайн? Ни девчонок? А как же та охотница из вашей команды? — Анжелина? Мы просто разошлись. Там всё давно закончено. А остальное… Всё отболело ещё при жизни. — Он усмехнулся: — Так что из нас двоих ты как раз тот, у кого ещё возможен финал в виде “долго и счастливо”. Даже “вечно и счастливо”. — А если не взаимно? — тихо сказал Тони. — Или я узнаю, что это взаимно, а в следующий миг исчезну? Мы ведь мертвы… зачем лезть в это? — По-моему, ты усложняешь, — отмахнулся Фред. — Она ведь тоже уйдёт рано или поздно. Там и встретитесь. — А если “там” у каждого своё? Мысль повисла между ними, холодная, как ночной ветер. Внутри у Фреда что-то ёкнуло, но виду не подал. — Тогда тем более пора что-то сделать. Иначе ты так и зависнешь тут, в сквозняках, пока она своё дело закончит первой, — Фред ухмыльнулся шире. — И вообще, Тони, давай честно: ты не просто тут сейчас философствуешь, ты трусишь! Но не переживай — я умею в эффектные объявления чувств от чужого имени и всегда рад помочь ближнему. Так что если ты сам не решишься, я признаюсь за тебя. С фейерверками, фанфарами и серенадами «о том, как Лаванда Браун покорила сердце Энтони Риккета». Он наклонился и заговорщически добавил: — Выбирай, дружище: либо ты, либо я. Но лучше бы тебе самому это сделать. Фред всплыл над крышами наслаждаясь слабыми лучиками света убывающий луны. — Нам пора, — сказал он Тони, который, зациклившись на своих переживаниях, всё таращился за край крыши. — Думаю, мы достаточно опоздали, чтобы появиться последними.