Призрак Фред

Белые, почти призрачные в своей бледности кости плыли перед взором Фреда. Бесконечная череда огромных рёбер напоминала экстравагантную лестницу. Фред скользил взглядом по хребту василиска, стараясь, чтобы ни единая залётная мысль не отразилась в сознании. Его призрачное тело зависло параллельно скелету, сопротивляясь той странной силе, что тянет призраков вверх, треплет волосы и одежду, как вечный потусторонний бриз. И тут, как на зло, ему вспомнилось лето перед пятым курсом. Они с Джорджем сбежали на пруд за домом из своей комнаты, где сидели наказанные в очередной раз за то, что поспорили и чуть не подрались с Перси. Высокая трава скрывала их от большинства окон Норы. Фред лежал на воде и смотрел в небо, мечтая научиться летать без метлы. Сейчас он точно так же парил в воздухе, раскинув руки, и смотрел вниз на мёртвое чудовище, завидуя ему. Василиски не становятся призраками. Фред не знал, сколько времени он провёл в Тайной комнате. Если бы не вода, которая капала с мерзким звуком где-то в глубине подземелий, он и вовсе бы решил, что прошла всего минута. Конуру для питомца Слизерина Фред нашёл чисто случайно, когда пытался выбраться из школы. Он не слишком-то собирался следовать советам Ника о том, что нужно оставить живых в покое, и первым же делом полетел в Нору. Тогда Фред думал, что если уж родственнички не смогли его воскресить за всё это время, он хотя бы пристыдит их своим присутствием в доме. Он плыл над запретным лесом и уже планировал, что станет частью шизанутого наследия Уизли вроде их семейного упыря или крысы, что жила с ними десять лет, а оказалась старым Пожирателем смерти, как вдруг его телепортировало на ту треклятую люстру, на которой он впервые очнулся призраком. Фред попробовал выбраться с территории Хогвартса ещё несколько раз, но результат был один и тот же. Что-то привязывало его к месту смерти, не давало покинуть школу, которая сразу стала восприниматься тюрьмой. Тогда он полетел вверх, надеясь там найти лазейку, и забрался довольно высоко, прежде чем снова оказался на люстре. Крепко выругавшись над головами школьников, которые всё равно его не замечали, Фред решил попробовать двигаться вниз и, может, пройдя Землю насквозь, он выберется из плена. Тогда-то он и наткнулся на тайную комнату. Фред пролетел её, отметив про себя только то, что больно чистые кости у скелета василиска. Плоть не может так быстро истлеть. Под тайной комнатой в хитросплетениях труб он видел нечистоты всех мастей, полчища крыс, останки животных самых разных размеров, черепки от огромных яиц, что походили на драконьи, в кучах мусора. Всё это должно было источать крепкое зловоние, но Фред не без удивления ощущал только тонкие нотки тлена. Под трубами начиналась сплошная твердь, двигаться сквозь которую было всё равно, что двигаться в плотном тумане. Только этот туман был чёрным и напоминал Тьму, что предшествовала проявлению. Хоть в этот раз он и сам хотел оказаться на люстре, неудача всё равно разочаровала его. Он не мог больше видеть вокруг детей, не мог вынести любого звука, любое малейшее движение в поле зрения выводило его из себя, потому что так и пышело жизнью, которую у него отняли. И он вернулся в тайную комнату. Сначала он носился под сводами, крича и рыдая без слёз, обвиняя Пожирателей, невезение, Джорджа, Перси, Гарри Поттера, Мерлина и самого себя. На сколько же надо быть никчёмным, чтобы посреди главной битвы магической войны умереть не от страшного неизвестного тёмного проклятья, не даже от пошлой Авады, а просто от того, что на тебя свалился кусок стены? С этими мыслями он набросился на гигантский абрис Слизерина, что нависал над трупом василиска, разверзнув рот. Но только ещё громче зарычал в отчаянии, когда кулаки не встретили преграды и бесшумно скользнули сквозь камень. Ему казалось, что это идиотская шутка судьбы сделала его призраком. Что толку от того, что он теперь мог проходить сквозь стены, невидим для живых и больше не обременён плотью? Какой во всём этом смысл, если он не может улететь, куда захочет, повидаться с теми, с кем хочет? А если бы у него остались живые враги? Он, что, даже не смог бы над ними как следует поглумиться? Да и оказалось, что плоть — это далеко не только бремя. Без тела существование теряет краски. Буквально. Мир живых для Фреда теперь выглядел бледной копией, чёрно-белой фотографией на тусклом газетном листе. Призраки же, наоборот, стали как будто чуть ярче. Зато теперь он видел магию. Не только её знакомые внешние проявления, но искру, которая рождается внутри волшебника и молнией стремится по руке к палочке ещё до того, как маг начнёт произносить вербальную формулу заклинания или совершать пас. Контраст между светом и темнотой для него тоже потерялся. Теперь он одинаково хорошо видел в любое время суток, но при этом ему стало сложнее отличать день от ночи. Да и это теперь перестало иметь какое-то значение, ведь нет тела — нет вкусов, запахов, осязания, ощущения ориентации в пространстве, нет и сна в том числе. Ник говорил, что призрак может спать на люстре. Врал, наверное. В общем, посмертие и так само по себе не сахар, а быть вечно на привязи среди подростков, когда совсем недавно ты был молодым самостоятельным мужчиной, совладельцем прибыльного магазина, успешным изобретателем волшебных вредилок — совсем невыносимо. Столько планов ещё только предстояло воплотить! При жизни он никогда не думал о самоубийстве, после смерти же больше всего на свете ему захотелось прекратить существование. Даже если нет никакого «того света», о котором всё время твердит Ник, то Фред бы предпочёл раствориться во Тьме, просто исчезнуть, так и не узнав, что же там дальше, чем провести вечность колышась на призрачном сквозняке, наблюдая за жизнью, которая выбросила его, как выбрасывают за ограду садовых гномов. Фред вспомнил, как Ник говорил, что всё существо привидения — это разум, и предположил, что если не думать — получится и не существовать. Он даже достиг некоторых успехов в своей призрачной медитации, зависая над скелетом гигантского змея. Ему удавалось очистить разум так, как не удавалось никому на уроках Трелони. Помогало и странное оцепенение, напавшее на него после истерики. Фред успешно гнал мысли прочь, но спасительное небытие так и не приходило. Измождённый, он решил всплыть и поискать Ника, а если этот моралист не захочет ему помочь, он доберётся до каждого призрака, вытянет душу из каждого портрета, но найдёт выход. —Эй, посмотрите, кто поднялся к нам из подземелий! — крикнул Ник, заметив Фреда в Большом зале. — Как там старина василиск? Надеюсь, не воскрес? У нас с ним как-то сразу не заладилось… Он парил под самыми свечами в компании призрачной леди, умершей примерно в ту же эпоху, что и он, если судить по одежде. Плюс-минус лет сто. И этот искромётный бенефис явно был в её честь. — Выглядишь ты, — сказал Ник, как только Фред подплыл ближе, и осёкся. — Хуже, чем мог бы. Как ты? Ты спал хоть раз за всё это время? — Я хочу исчезнуть, — выпалил Фред. Спутница Ника ахнула, прикрыв губы ладошкой. — Ш-ш! Тише! Ты что такое говоришь? — зашипел на него Ник, а затем обернулся к даме и, поцеловав ее руку, пафосно провозгласил. — Прошу покорнейше прощения, миледи, мне придётся вас покинуть. Ещё одна неприкаянная душа нуждается в моей помощи. Девушка в пышном платье вежливо поклонилась Фреду и грациозно удалилась в стену. Ник проводил её взглядом. — Давай не будем пугать никого криками. Он выскользнул из Большого зала, Фред последовал за ним, раздражаясь с каждой секундой всё больше. Ник пересёк холл и плавно устремился вверх между лестницами. — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Мы все через это прошли. Но послушай… — Нет, это ты послушай, — перебил Фред, догнав Ника и ткнув пальцем в грудь, нарочито передразнивая его. — Если всё останется, как есть, я слечу с катушек. А пока я ещё в своём уме, я хочу уйти на своих условиях. Что бы ты там не говорил, я не выбирал эту участь, и не думаю, что ты меня понимаешь хоть на кнат! Поэтому просто расскажи, что знаешь, или я найду того, кто окажется более разговорчивым. Ник несколько секунд изучающе разглядывал Фреда, а потом задумчиво сказал, устремив взгляд вверх туда, где заканчиваются лестницы: — Нельзя умереть дважды подряд. Но если бы все призраки, что проявились с начала времён, до сих пор были здесь, смертные жили бы на дне призрачного океана, верно? Фред нахмурился, не сразу разобрав витиеватую мысль. Он никогда об этом не задумывался. — И куда они уходят? — содрогнувшись, спросил он, хотя и сам уже догадался. — "Мы приходим из Тьмы и уходим во Тьму…", — всё так же задумчиво продекламировал Ник. — Если я найду способ уйти туда, всё закончится? — Незачем что-то искать и куда-то идти. Дай руку. Замешкавшись всего секунду, Фред нехотя протянул руку. Крепко ухватившись, Ник закрыл глаза, и мир за его спиной треснул и раздался, точно книга упавшая на корешок. Фред понял, как ошибался. Тьма не имеет ничего общего с путешествием сквозь сплошную твердь. Она давала ощущение пространства. Бесконечного и абсолютно пустого. Но при этом Фред ясно ощущал, как Тьма мягко, но плотно обволакивала. Это было воспоминание об осязании. — Пошли, — коротко сказал Ник и уверенно двинулся вперёд, потащив шокированого Фреда за руку. Они двигались какое-то время, прежде чем Фред осознал, что они именно идут — они переставляют ноги по чему-то твёрдому, но чему именно — разглядеть не удавалось. Тьма под ногами была такая же как везде. Не было никаких ориентиров, не было горизонта. Он не видел вообще ничего в этой Тьме, кроме Ника и их сцепленных рук. Не было даже того ветра, что сводил Фреда с ума в мире живых. — Не всегда душа сразу становится призраком, как Бинс, — вдруг сказал Ник. Он смотрел ровно перед собой и уверенно шёл в спокойном темпе. Фред только сейчас понял, что Ник выше него на голову. — Иногда, не выйдя к свету, душа долго блуждает, не отыскав дорогу ни на ту сторону, ни на эту. Некоторые души проявляются призраком в мире живых, когда желают зачем-то обрести форму. Это у всех первое призрачное воспоминание — желание что-то сделать как раньше, при жизни. — Я захотел открыть глаза, — вспомнил Фред. — Куда мы идём? — Мы просто не стоим на месте, — неопределённо бросил Ник. — Тьма, с одной стороны, у каждого своя, и, разомкнув руки, мы тут же потеряем друг друга. С другой стороны, бредя во тьме, иногда можно наткнуться на кого-то… что-то ещё. А оставаясь на месте, ты повышаешь шанс, что наткнутся на тебя, понимаешь? — Нет, — честно признался Фред. Не было никаких других звуков, кроме их голосов, не было и эха. — Не хочешь сюрпризов — иди вперёд, — раздражённо буркнул Ник. — Несколько моих друзей исчезли, и их больше никто не видел. Я знаю, что они сами ушли во Тьму. — Ты встречал их здесь? — спросил Фред. — Нет. Да я бы и не хотел. — Почему? — Потому что тогда наша встреча скорее всего была бы последней. Во Тьме нельзя никого встретить дважды. — Почему? — Я не знаю. Мне, кажется, потому что Тьма бесконечна, — предположил Ник и украдкой осмотрел Тьму впереди. Вокруг, на сколько хватало взгляда, не было ничего. Поверить в бесконечность Тьмы не составило бы труда. — Да и я не часто сюда заглядываю… Если честно вообще почти никогда. После проявления был здесь всего два раза. Первый раз случайно попал, застрял на полвека, во второй как раз искал кое-кого… Фред понял, что Ник болтает, чтобы успокоить нервы. — Нашёл? — Нет. И надеюсь… Ник не закончил фразу. Впереди виднелся маленький бледный силуэт. Он отчётливо выделился из Тьмы шагах в двадцати от них. — Лучше молчать и не привлекать к себе внимание, — предупредил Ник. Они не замедляя шага пошли вперёд, чуть-чуть отклонив курс. По мере их приближения в силуэте всё отчётливее стала угадываться женщина. Она сидела на коленях к ним спиной и раскачивалась, пытаясь собрать что-то с "пола" перед собой. Её платье хоть и было чёрным, всё равно выглядело призрачно бледным на фоне Тьмы. Поравнявшись с ней, Фред и Ник услышали её шёпот: — Он придёт за мной, он обязательно придёт… Ник настойчиво тащил его вперёд, а Фред всё не мог отвести от неё взгляд, и, когда увидел её лицо, сразу же узнал. Беллатриса Лейстрендж буквально рассыпалась. От неё всё время отваливались куски, как от старой статуи из чёрного мрамора. Она рыдала, пытаясь собрать их и приладить на место, но где-то с другой стороны её тело шло трещинами и что-то отваливалось вновь. Резкими беспокойными движениями она снова пыталась поднять осколки. И так по кругу. Фред смог отвернуться, только когда увидел, как трещина пробегает по её лицу от виска, пересекая нос. Он сделал всего три шага, но, обернувшись, увидел лишь Тьму. Ему показалось, что Тьма тоже вглядывается в него¹, и он поёжился от этого ощущения. — Прости, — вдруг сказал Ник. — Я не рассчитывал, что иллюстрация того, почему не стоит уходить во Тьму, будет настолько красноречивой. Нам повезло встретить призрака, чьё безумие обращено вовнутрь, а не вовне… — Хочешь сказать, тут можно встретить что-то пострашнее? Я думал Тьма — это покой. — Тьма это тонкий слой Ничего, отделяющий два света, как я понял. Промежуточная остановка. Ты хоть раз видел, чтобы на вокзале было спокойно? Фред задумался. — Я не знаю, правда ли все те призраки, что исчезают, просто уходят во Тьму. Я не знаю, остаются ли они бродить здесь вечно или … — не сумев подобрать слова, Ник попытался развести руками, но Фред неосознанно вцепился в него так, что тот остановился, обернувшись. — В любом случае, ты спросил, куда уходят призраки, — я показал тот вариант, что мне известен. А теперь, если ты уже всё для себя решил, я могу оставить тебя здесь. Но учти, если я уйду, а ты передумаешь, вряд ли сможешь быстро выбраться. По крайней мере в первый раз. Это не трудно на самом деле, но учить тебя я не стану. Так что? Фред покачал головой. — Я хотел закончить существование, а это явно не конец. — Хорошо, — Ник кивнул, — Не знаю, где нас выкинет, — не пугайся если что. — Не буду, — хмыкнул Фред. Он точно знал, где окажется. Ник закрыл глаза и прежний мир сложился книжкой обратно. Они с Фредом держались за руки в коридоре Хогвартса под злополучной люстрой. — Как удачно! — воскликнул Ник и спросил, размыкая рукопожатие: — Ну что, ты обратно к своему чешуйчатому другу? Или всё-таки присоединишься к нам? — Если у вас не намечается вечеринка с массовым воскрешением, то, пожалуй, я пас. — Фух, ты пытаешься шутить — это хороший признак! — Что значит "пытаешься"? — буркнул Фред. — Ничего особенного не намечается, просто полнолуние. — А что с ним? Это какая-то призрачная традиция? — Не совсем. Это тоже легче показать. — Ну пошли, — Фред не стал признаваться, что и сам сейчас меньше всего хотел оставаться в одиночестве в подземельях. — Ну уж нет! — запротестовал Ник, делая в воздухе плавное сальто. — Находились сегодня, хватит на всю загробную жизнь! Лет двести не пользовался ногами и ещё столько же не захочу точно. Они выплыли из замка и устремились к самой высокой башне. Ночь полнолуния встретила их ослепительно пересвеченными чёрнобелыми пейзажами окрестностей замка. Фред внезапно отчётливо ощутил лунный свет, как раньше мог ощутить свет солнца в не слишком знойный день. Тот призрачный бриз особенно сильно трепал его одежду и волосы. Тем временем привидения сочились из стен Хогвартса, как зелье из прохудившегося котла. Ник заметил ту леди, с которой он беседовал в большом зале, и, поправив свой гофрированный воротник, направился в её сторону. Фред плыл за ним следом разглядывая чёрные графичные тени Запретного леса, неподвижно лежащие на опушке перед замком, пытаясь совладать с разбушевавшейся в лунном свете прической. Призраки собирались вокруг самой высокой башни, по спирали поднимаясь всё выше к луне. Многие из призраков улетели гораздо выше, чем удавалось Фреду. Он решил, что у каждого свой поводок, просто у него он короткий. По крайней мере пока. Одежда самых разных фасонов, по моде нескольких эпох яростно колыхалась над замком. Особо стеснительные дамы крепко держали свои многочисленные юбки у бёдер, другие же предусмотрительно умерли в брючных костюмах. Или же… — Прошу покорнейше прощения, миледи, — передразнил Фред, встревая в разговор пары призрачных голубков. — Наш с вами общий друг, начисто лишённый светского воспитания, как я полагаю, не потрудился нас представить. Я новопреставленный Фред Уизли. А как зовут вас, прелестное создание? — Леди Маргарет Брекенбери, — сказал Ник, внимательно наблюдая, как девушка подала Фреду руку для поцелуя. — Я совсем ещё юный призрак, и меня терзают некоторые новые для меня вопросы небытия, — сказал Фред и глянул на Ника. Тот взглядом умолял его не паясничать и не позорить его перед дамой ещё больше. Фред подавил смешок, но не стал издеваться дальше и уже нормальным тоном спросил. — Могут ли призраки менять свой облик? Если б я знал, что умру, то оделся бы получше. Ну или хотя бы нашёл что-то менее свободное. — Не всегда мы проявляемся в том, в чём умерли. Я умерла не на собственной свадьбе, — сказала Маргарет, ненадолго отпуская свои юбки. — Даже помолвлена никогда не была. Но меня похоронили в подвенечном платье и вот… — Так, так, — они услышали раздражающий скрипучий голос. Прямо перед ними из ниоткуда появился Пивз. Он подлетел к Фреду, сделал вид, что втянул носом воздух у самой его шеи, и прошептал. — Чую свежую эктоплазму. Полтергейст принялся носиться вокруг троицы, инфернально хихикая и строя глупые рожи. Фред старался не обращать на него внимания, зная, что это только раззадорит его. — А кто ето у нас никак не мозет расстаться с Альма матер? — издевательски просюсюкал Пивз. — Целая половина близнецов Уизли! Хотя это теперь больше относится к твоему брату, чем к тебе. — Отвали, Пивз, — не выдержав, бросил Фред. — Нет, я больше не могу скрывать своё горькое разочарование. Уж от тебя-то я меньше всего ждал, что ты выберешь влачить эту жалкую призрачную нежизнь, — полтергейст внезапно захныкал и залился слезами. — Сердце кровью обливается видеть, как подающий надежды задира, который в лучшие годы мог сравниться с самим Пивзом в проказах… — Чего?! — Фред начал заводиться. — У тебя нет сердца, — занудствовал Ник. — Да ты нам с братом никогда в подмётки не годился! — Фред бросился на Пивза, но тот исчез и снова возник у него за спиной. — Даже вдвоём вы никогда… — Милая Мэгги, вы слышали, что Кровавый Барон решил выйти в свет именно в это полнолуние? — преувеличенно громко обратился Ник к своей подруге. — Правда? Давно его не было видно, — подхватила она с хитрыми искорками во взгляде. Пивз мгновенно испарился, троица продолжила свой путь вокруг башни. Привидения в процессии негромко переговаривались. — Вряд ли после казни меня хоронили бы в камзоле и дорогих атласных кальсонах, — усмехнулся Ник после недолгой тишины, которой они втроём откровенно наслаждались. — Уже и не помню свой наряд при проявлении. И кстати гофрированные воротники появились вообще лет через сто после моей смерти. Но эта чудо-новинка мне так понравилась! В основном за то, что удерживает голову… Но обычно мало кто кардинально что-то меняет. — Почему? — Это колоссальные затраты концентрации! — досадовала Маргарет. Фред хлопнул себя по лбу. Ни звука, ни прежних ощущений этот жест не принёс. — А я пытался снять куртку руками! — И каждый раз она снова оказывалась на тебе? — понимающе спросила Маргарет. Фред кивнул. — Минусы призрачного бытия, — пожал плечами Ник. — Но если хочешь что-то изменить, то сейчас самое время. — Почему именно сейчас? — удивился Фред. — А ты не чувствуешь? — спросила Маргарет. Фред хотел было продолжить задавать глупые вопросы, но внезапно понял, что она имела в виду. В лунном свете всё ощущалось иначе. Даже не так. Вообще хоть что-то ощущалось. Ему казалось что он снова дышит, а прежние чувства вот-вот вернутся: звуки, запахи и краски. — Попробуй, — сказал Ник. — Важно представить именно ощущение другой одежды. Фред вспомнил, как выходил в магазин в своём любимом костюме и пурпурной мантии, от которой мама морщила нос, полагая, что этот цвет чудовищно сочетается с рыжими волосами. Но после минутных раздумий от мантии он всё же отказался в пользу приталенного пиджака. Пришлось постараться, вспоминая ощущения от того, на что при жизни привык не обращать внимания. — Ого! — воскликнул Фред, увидев как прямо на нём трансформируется одежда. Но в этот же момент пиджак стал вновь разлетающейся курткой. — В первый раз придётся долго держать в уме новый облик, но потом будет проще, — сказал Ник, достав из воздуха старомодную треугольную шляпу с перьями и отсалютовал ей Фреду. — Мне идёт? Ник водрузил треуголку на голову так решительно, что голова угрожающе закачалась в гофрированном воротнике. — Сколько мне надо будет думать только об одежде, чтобы эффект закрепился? — У всех по-разному, — ответила Мэгги. — У меня ни одна мысль надолго не задерживается в голове. А вот одна моя знакомая, всю неделю перед полнолунием придумывает себе новый наряд и снитчем мчит ближе к полной Луне, чтобы трансформировать себе одежду без свидетелей. Говорит, что потом и так всё время думает о новом платье, ведь все делают ей комплименты. Фред решил, что будет стараться концентрироваться до утра, если не выгорит, то и Пуффендуй с этой одеждой. Не велика беда. Очень мешал только Пивз. Он быстро раскусил обман, вернулся и принялся носиться вдоль вертикальной процессии призраков, стараясь в этот раз обратить на себя внимание всех. Юбки у дам взлетали теперь не только из-за потустороннего ветра. Мужчинам же доставались внезапные тумаки и пинки под место, бывшее при жизни мягким. К чести полтергейста, надо сказать, что он не пропускал даже тех, кто был в рыцарских латах. Фред про себя отметил, что это идеальная одежда для привидения. Ничего. Никогда. Не будет. Колыхаться. Одного из безголовых призраков Пивз так достал, что тот кинул ему в догонку свою голову. Полтергейст был сбит этой неожиданной атакой внутрь башни. Послышался шум обрушенных полок и звон разбитых телескопов. Кажется кто-то вместо урока по астрономии завтра будет отрабатывать Репаро на школьном оборудовании всю ночь. Как только всё стихло, а голова снова оказалась в руках хозяина, Пивз выплыл из стены и принялся за старое как ни в чем не бывало. — Горгулье дерьмо! — выругался Фред. — Почему он и нам отвесить может и мебель сломать? — Он же полтергейст, — пожав плечами, ответил Ник так, как будто это была самая очевидная вещь на свете, но поймав взгляд Фреда, объяснил. — Пивз никогда не был человеком и не жил в обычном понимании. Полтергейст — это стихийно являющаяся сущность и её магия работает по своим законам. — Это несправедливо, — буркнул Фред, восстанавливая концентрацию на пиджаке, который уже начал менять цвет и перестал быть приталенным. Поднявшись над крышей самой высокой башни, они услышали, как школьные часы забили полночь. Разглядывая теперь спираль призрачной процессии изнутри и отсчитывая двенадцать, Фред продолжал подниматься к Луне. И то ли Тьма его так напугала, то ли лунный свет и правда дарил силы и воодушевление, но Фред в этот момент начинал думать, что его положение не так уж плохо. Он старался концентрироваться на новом облике, но где-то на границе восприятия заметил странный звук. Сложно было сказать, когда именно этот звук появился. Возможно он всегда был на фоне, а теперь начал постепенно усиливаться. Фред заметил, что Ник нервно поглядывает вниз время от времени. Через пару витков по спирали Фред осознал, что этот звук был криком и явно не человеческим, но в то же время в нём сквозило такое отчаяние, какое трудно было приписать неразумному зверю. Они парили над запретным лесом. Привидения продолжали своё восхождение к Луне, но нет-нет да и оборачивались, разглядывая пространство внизу. Когда крик стал невыносимо громким, Фред больше не мог делать вид, что ничего не замечает. Он пытался вглядываться сквозь контрастные чёрно-белые кроны деревьев, сбросивших листву. Но никого не было заметно. Тогда он оглянулся на Ника с немым вопросом во взгляде. Тот поджал губы и кивком головы указал куда-то вниз в сторону замка. Фред проследил за направлением его взгляда и увидел фигуру, стремительно удаляющуюся от Хогвартса в сторону леса. Охваченная синим пламенем она издавала жуткие вопли, которые Пивзу и не снились. Фред следил за ней совершенно ошеломлённый, пока она неслась прямо под ними куда-то прочь, как вдруг фигура исчезла, а крик оборвался. — Этому духу не помочь, — сказал Ник, пролетая мимо и похлопывая Фреда по плечу. — Он крепко зациклен на своих предсмертных мучениях. Так бывает, к сожалению… — Когда, говоришь, ваш кружок начинающих приведений? — бросил Нику вдогонку Фред. — Пожалуй схожу разок. Ответа он не услышал, потому что в следующее мгновение очутился на почти уже родной люстре.