Сюрприз

      — Неужели я и вправду снова слышу свою похотливую сову? — ухмыльнувшись, тянуще дразнит бес.       — Угу, вот только ты первый начал, — снова вельнув бёдрами по уже сильно заметной эрекции беса и вызывая мычание под собой, парирует бывший принц, — не у меня же встал, — наклонившись, ехидно продолжил он.       — А-ага, — сквозь стиснувшиеся в оскале зубы, шипит и следом смеется бес, — было бы чему вставать.       — Хм-м... Напомни-ка, что ты там меня просил не делать? — чуть опешавши, Столас ловит мечущий в нетерпении хвост беса и подносит к клюву.       Сердце пропускает удар и Блиц лишь завороженно наблюдает за действиями пташки, не в состоянии пошевелиться. Сова приоткрывает рот и слегка клюет кончик хвоста, после чего медленно проходит языком снизу-вверх, оставляя мокрый след от слюны. Твою мать, что это птица творит. Надо притормозить его.       Иначе бес не сможет нормально контролировать ситуацию, а это было необходимо. После потери не только власти, но и сил Столаса, нужно быть аккуратным, ведь мгновенная регенирация филина, скорее всего, так же была утеряна.       — Столас... — он смотрит на сову с тяжёлым дыханием, смущённо прикрывая глаза - уловка, что всегда действовала на пернатого. Сработало!       Филин ослабляет хватку, и Блиц быстро высвобождает свой измученый лаской хвост. Рывком переворачивает Столаса потерявшего бдительность, от столь резкой смены положения.        — Доигрался, птичка.       Вот он!! Этот взгляд беса над ним. Хищный на столько, что казалось атмосфера вокруг него затемнилась. Но это и нравилось, это и вызывало азарт и неподдельное желание отдаться этому бесенку. В любое время. В любом месте. Сейчас. Позволить делать все, что тот захочет и как захочет. Пусть бесенок всегда был грубым, это нравилось. Пусть просто будет рядом, этого достаточно.       Блиц хоть и начал со всей своей уверенностью, как обычно было во времена полнолуний, когда он приходил и силой вдавливал, растекшуюся от его развязных слов и действий, птичку в кровать. Но все поменялось. Увидев это возбужденое и пылающее красками личико совы под ним, он потерялся. Он буквально потерял все мысли, а дальнейший план действий расплылся как ручей, заменив собой только вид этой птицы. Столаса. Достаточно было просто смотреть на него и все перестовало существовать, мир вокруг потерял очертания. Дыхание спирает, в голове лишь одно невыносимое желание прикосновения.       Как же, блять, давно, очень давно он не видел пташку под собой. Не видел этот взгляд, в котором читалось доверие и невысказанное ожидание в ответ на свои действия. Мысли зациклились, повторяясь с невообразимо скоростью.       — Блиц, все хорошо? — обеспокоенность пташки наконец вывела из раздумий беса. Он и вправду на долго замер.       — А-ага, — тихо отвечает имп еле выдавливая из себя хоть что-то похожее на буквы, сейчас голова в тумане, желание тактильности накрывает, забирая весь рассудок. Он наклоняется и нежно целует шею птицы, слыша под собой не то лёгкий скулеж, не то мягкий стон. Спускается к ключице. Сатана, он бы вечно вдыхал аромат этих перьев. Бес слегка кусает выпирающую косточку, чувствуя как Столас дёргает лапками под ним. Ниже.       Блиц зарывается в пушок на груди продолжая дорожку поцелуев и не верит в то, что слышит. Сердце пернатого отстукивало чёткие и громкие удары о грудную клетку, словно вторило своему. Хоть Блиц и пытался скрывать свое состояние, но отрицать волнение было бессмысленно. Тело пропускает мелкую дрожь. Сколько же любви к нему у этой птички. Даже после всего произошедшего. Чем он это заслужил. Чем он заслужил его. Как довёл экс принца до такого состояния? И что он, обычный имп, может ему дать взамен за все, что тот для него сделал...       Столас так же отлично слышал перестук звучащий в унисон собственного. Всё тело подрагивало, отдаваясь чужому теплу и прося большего. Бесенок его мучал, намеренно растягивать процесс и Столас это понимал, он, блять, это любил. Но сейчас это было слишком. Прошло много времени с их последнего интима, все чувства были натянуты, как струны чёртовой скрипки, что сейчас беззвучно играла самую прекрасную мелодию в его жизни. Бес их дёргал, одну за одной, набирая темп музыки и заставляя бабочек в животе трепетать с новой силой.       Будто слыша его мысли, Блиц безжалостно проводит языком по нижним рёбрами совы, слегка отодвигая перья рукой, дабы контакт к коже ощущался сильнее.       — БЛИЦ! — неконтролируемо выстанывает Гоэтия, жадно хватая воздух клювом. Это было чересчур уязвимое место и слишком сильная эрогенная зона. И Блиц это знал, и активно сейчас это использовал. Продолжая надавливать своим чудесным раздвоенным языком, от которого у пташки плавились все мысли каждый раз.       Такое приятное тянущее чувство отозволось в низу живота. Настолько сильное, что Столас не замечает, как сам обвивает ногами талию Блица, прижимая его сильнее к себе.       — Ти-ише, птичка, — оглядываясь назад на лапки совы и оценивая его состояние, успокаивающе шепчет Блиц. Но переведя взгляд обратно, на лицо Гоэтии, приходит в лёгкий ступор.       — Блиц, пожалуйста... — горячий воздух бьёт краткими выдохами из клюва, а на полуприкрытых от возбуждения глазах уже образовываются небольшие слезинки. До невозможности завораживающая картина.       Блиц освобожает сначала птичку, а потом и себя от одежды, что сейчас так сильно мешала. Столас в ожидании - наконец ему датут то, чего он желает. Но вопреки этому он чувствует лишь нежное прикосновение пальцев беса к клоаке. Сколько же можно его мучить?       Рисуя круги пальцами, Блиц наблюдает за задыхающейся в нетерпении птицей. Максимально нежно вводит палец на одну фалангу, получая в ответ довольный "ух", входит им полностью, следом приставляя второй палец. Странно. Слишком непривычно. Он обычно никогда так долго не тянул. Может не хочет, поэтому и...       — Что ты... Мхг... д-делаешь? — слова выскочили быстрее, чем мысли продолжили кружиться в голове. Коктейль ещё действовал, не давая путать мысли - "Не накручивай. Спроси.".       — Не уж то я настолько плохо тебя трахал, что ты за несколько месяцев успел забыть, как это делается? — ненадолго остановившись, посмеиваясь, спрашивает Блиц.       — Как я мог забыть, — хихикнул бывший принц, — нет милый, просто ты обычно никогда со мной не церемонился. — намекая на длительную подготовку, объясняет сова.       — Ну знаешь... Кхм, — он запнулся, это был не самый подходящий момент ковырять старые раны, но а как по-другому объяснить так, чтобы птичка ничего себе не накрутила? — не думаю, что после потери магии, я могу позволить себе входить в тебя без хорошей подготовки, — сверху слышится доверительное уханье.       Столас и не думал, он физически не мог, спасибо тому кафе, откуда его забрал бесенок. Теперь он мог полностью отдаться в руки любимого беса, не сомневаясь в его намерениях.       Такое количество заботы доводит птицу до влаги в глазах, моргнув, которая превращалась в слезы, после очередного толчка искусных палцев партнёра. До невозможности приятно.       — Хм, что, так сильно хочешь меня? — язвительно произносит имп, чувствуя на пальцах вытекающую из пташки смазку, которая уже обильно смачивала перышки вокруг.       — А что, могли быть сомне... Ах! Блять! — не дав договорить сове, имп согнув пальцы, начинал теперь точечно надавливать на чувствительное местечко.       Блиц игрался, ему нравилось то, до какого состояния он доводит любимую птицу. Это всегда нравилось, хоть он это и не признавал раньше, но сейчас... Сейчас он, сука, кайфовал. Кайфовал на столько сильно, что полностью забыл о своей потребности, так давно истекающей предъэякулятом. Столас забрал себе все внимание, и Блиц сам, с щенячьей радостью, отдавал его. Лишь бы снова и снова слышать эти стоны, чувствать пульсацию его влажных стенок внутри и видеть, как он изгибается от его каждого точно выверенного действия.       Столас больше не может, тугой узел внизу живота предательски затягивался все сильнее. Он не хочет заканчивать так. Приподнимаясь на локтях и ловя удивлённый взгляд импа, что уже успел вытащить пальцы в страхе, что сделал что-то не так, опрокидывает его на спину располагаясь сверху.       — Я хочу тебя... — последнее слово было выделенно особым тоном. Фраза несла в себе невыносимое желание, такое, что у беса сердце пропустило удар, услышав её. Взгляд Блица смягчается и сам он ухмылятся, понимая теперь, что его пташка готова.       — Давай, совенок, — не смея двигаться, он позволяет бывшему принцу самому отрегулировать первые движения.       Контакт жаркой плоти к важному нутру, словно якорь, заставляет Столаса насадиться полностью и сразу. Ощущения от давно забытой заполненности его любимым бесом заставили перышки встрепенутся, волной мурашек по телу. Он распушился и за дрожал в экстазе прикосновения.       Вошёл член и правда легко, птичка приняла его весь. Это лстило, но Блиц мгновенно почувствовал, как Столас сжался то-ли с непривычки и боли, то-ли от возбуждения.       — Столас, аргх... Не торопись, т-ты ебать какой узкий, — зажмурившись от удовольствия и прикосновения о столь жаркие стенки совы, взволнованно крихтит бес. Что-то не так. Он чувствует крупную дрожь птицы, а ещё как нечто тягуче тёплое, даже горячее, начало стекать по его члену. Блиц приоткрывает глаза в догадке и любуется картиной над ним, — неужели моя птичка кончила от такого простого действия, м? — с ухмылкой сказал бес, терпя сжимающиеся когти у себя на груди и прижимая его хвостом ближе к себе.       Дух захватывает от осознания того, что сейчас произошло. Ярко красные полуприкрытые глаза, где мерцают сердечки смотрят на него. Та самая милая послеоргазменная улыбка пташки и румянец от смущения на щеках. Ситуация была завораживающей. Он был завораживающим. Все это дико возбуждало, и Блицу уже начинало срывать крышу.       Ответа не требовалось, дыхание Столаса говорило само за себя, он наклоняется жадно целуя бесенка. Блиц переплетает языки приоткрывая рот. Так влажно. Так приятно. Но не достаточно. Хочется ещё.       — Ещё Блиц... Блиц, пожалуйста, — уже вслух простанывает между поцелуями Гоэтия.       Бес уже разогретый, после очередного услышанного своего имени, переворачивает Столаса, ставя на четвереньки, сразу располагаясь сзади совы и приставляя член ко входу, слышит скулеж под собой. Он выпрямляет спину и открывает зубы в широкой улыбке, смотрит сверху вниз на казалось уже зачарованную птичку, что в ожидании смотрела на него через плечо. Блиц был чертовски сексуальным сам по себе, но сейчас особенно.       — Нет, по-другому. Позови меня. — отчеканивает в приказном тоне Блиц.       Сильнее прогибаясь в спине и не отрывая возбужденый взгляд, Столас безоговорочно выполняет приказ:             — П-прошу верни, Блитси-и — впившись когтями в одеяло, умоляюще простанывает Гоэтия.       У Блица срывает тормоза, сам не ожидая такой реакции от себя, одновременно ахуевая от произнесенного совой. Видит Люцифер, он хотел начать нежно, но сейчас это было невозможно. Ведомый инстинктом бес вгоняет член полностью. Стон бывшего принца, словно клинок, разрезает воздух и ласкает слух. Выходит наполовину и повторяет толчок, немного поменяв угол.       — Фа-ак, Блитси, д-да, здесь!       — Знаю, совенок, — в интимном выдохе шепчет бес, снова и снова повторяя отточенные движения.       Блиц хватает хвост Гоэтии и тянет на себя, заставляя насаживатся самостоятельно. Бедра, ударами друг о друга, наполняют квартиру прошлыми звуками хлюпания смазки и спермы. Второй рукой бес проводит по спине, пальцами надавливая между рёбер птицы. Между перестонами слышится треск ткани. Столас порвал когтями одеяло от наслаждения. Ох, блять, да, это была лучшая похвала для бесенка. Теперь он хочет быть на месте этого одеяла, хочет быть ещё ближе.       — И знаю, что ты можешь ещё, Столас, — тот не успевает осознать фразу, как Блиц берет его под коленом, переворачивает на спину и закидывает одну ногу себе на плечо. Впиваясь зубами, он рычит в шею бывшего принца. Когти больно держат бедра, сжимая их. Блиц припечатывает его к кровати, а Столас уже оставляет раны на его спине. — П-по... Ах...! По-другому, — последний здравый рассудок покидает, и филин, словно передразнивая беса, вымаливает последнюю просьбу. — Кончи ещё раз для меня, сучка.       Лапки вновь обвивают бедра бесенка, заставляя вставить глубже, глаза закатываюся и прикрываются, спина выгибается, член мягко сжимается внутри, а из клюва доносится последний стон "люблю", что следом доводит беса до иступления       Делая последний толчок, с громким хрипом, будто пытаясь достать до сердца совы, он изливается внутрь.       Они ещё несколько секунд лежат в объятьях, стараясь отдышаться. Столас так и не открывал глаза, он лежал изнеможденный, скрученный комочком, но с яркой улыбкой на лице. Блиц аккуратно выходит из него, вытягиваясь за салфетками, но перед тем как приняться за уборку "трагедии", замечает на члене не только следы их спермы, но и ало красной нити. Кровь. Навредил все таки.       — Хэй, птичка, ты как? — с опаской спрашивает бес, оборачиваясь. Но слыша такое довольное мурчание совы рядом с собой, у которой до сих пор подрагивали ножки от оргазма и выплеска окситоцина, не давая чувствовать боль, наклоняется к птице, целуя его в довольное личико, — прости, я немного перестарался.