Отпуск, а не авантюра

— Закрой дверь, — снова проклятый приказной тон, который выбешивает Суо с порога. — Слушай, Мунаката, я не собираюсь с тобой ругаться, — вздыхает он, игнорируя требования. Мунаката медленно поднимает взгляд от разложенных по столу документов, надменно поправляет очки на переносице и резким жестом вскидывает руку. Дверь за спиной Суо захлопывается с громовым треском. Такие фокусы в духе Мунакаты, он умеет в некоторой степени управлять гравитацией, иногда это походит на телекинез и понты. Порой, глядя на то, как он разливает свою вонючую жижу по чашечкам, играясь в чайные церемонии, или медитативно собирает пазлы, можно забыть, насколько Мунаката силён. Что титул Синего короля он носит не просто так и не просто так командует целой армией вооружённых упырей. У Суо тоже есть свои упыри, частично даже вооружённые, но масштаб, конечно, не тот. — Приказывай своим молокососам, — рычит Суо сквозь зубы. — И дверями хлопай перед ними. — Вообще-то ты первый возомнил, что можешь решать за меня, что мне стоит делать, а чего нет, — ровно напоминает Мунаката. Он окатывает Суо своим самоуверенным взглядом, и Суо вспоминает, почему этот взгляд так бесит. Почему заставляет вспыхивать раз за разом и сгорать заживо. Мунаката всегда контролирует себя, до последней поры кожи, до каждой уложенной прядки в блестящих волосах, до узких зрачков, и только с Суо он не держит оборону. Больше не держит. Суо же контролировать себя никогда и не умел. Его зрачки по-звериному вытягиваются в вертикальную линию, а на кончиках пальцев вспыхивает пламя. Небрежное движение руки и бумажки на столе Мунакаты загораются одна за другой. Разумеется, Суо понимает, что он делает. — Суо Микото! — голос Мунакаты низко вибрирует угрозой, когда он поднимается из-за стола, а зрачки отражают пляшущее алое пламя. — Спасибо, я помню, как меня зовут, — язвительно скалится Суо, царапая губу острыми клыками. Движение незаметное, как внезапный порыв ветра, зато удар затылком о стену весьма ощутимый. Суо бы смог его избежать, если бы постарался. Рука Мунакаты сжимает горло, а его лицо слишком близко. — Чего ты добиваешься, Микото? — Я уже говорил. — Ты понимаешь, что значит «нет»? — Ага, — хрипло из-за сдавленного горла усмехается Суо. — Только ты всё время говоришь «нет», а потом стонешь так отзывчиво и сладко, что весь твой штаб, наверное, стыдливо затыкает уши. Мунаката сверлит его яростным взглядом, но не шевелится. Он явно не понимает, как теперь быть дальше. Подраться здесь, в собственном кабинете, прямо посреди штаба Скипетра-4 ему, наверняка, кажется плохой идеей. Тем более, если это не сражение с врагом или преступником, а попытка поставить на место обнаглевшего любовника. — Ударь, — подсказывает Суо жарким выдохом. — Или можем потрахаться. Он с вызовом смотрит в нереальные глаза напротив, горящие космическим синим. Каждый раз глядя в эти глаза, от переполняющих кипящих чувств внутри ему хочется умереть. Он готов умереть. Только один Мунаката и мог бы убить его, и Суо бы позволил. Один раз даже почти позволил, на память об этом у него остался шрам от меча под грудиной, и Суо не против получить ещё, но вообще-то он пришёл за другим. Он сам рывком подаётся вперёд, и Мунаката его не держит, подпуская. Наглый язык Суо тоже не встречает препятствий. — Тебе ведь нравится мой вкус? — уточняет он в чужие, такие же жадные губы. — Можешь выпить до дна. — Отвратительные сигареты, — ворчит Мунаката, — всё портят. Его пальцы всё ещё на горле Суо, это всё ещё жёсткая попытка сохранить превосходство, но теперь с иным посылом. Ради всего святого, как будто Суо хоть раз был против! Разумеется, зануда Мунаката ничего ему толком не позволяет. Только вылизать шею, стянув надоедливый шейный платок, наставить быстро сходящих засосов, распахнув рубашку на груди. Укусить в несдержанном порыве страсти, завалить на рабочий стол и немного облапать. До дрожащих пальцев и каменного стояка. Всего ничего. — Ты с поразительной настойчивостью мешаешь мне работать, Микото, — жалуется Мунаката после, застёгивая назад чудом уцелевшую рубашку, и смахивает со стола пепел сгоревших бумаг. Он говорит спокойно и тихо, хотя спокойствия, Суо готов поклясться, в нём ни на йену. Правда теперь буря внутри не от праведного гнева. И Мунаката её не прячет. — Это потому что ты слишком много работаешь, — пожимает плечами Суо. — Ты приходил за этим? Чтобы опять отвлечь меня? Полагаешь, что если не дашь мне спокойно работать, то я соглашусь на твою авантюру? Он степенно обходит стол, усаживается в своё кресло и откидывается на спинку с таким видом, что Суо немедленно хочет разорвать на нём одежду. Оседлать его колени. Сжечь своим телом до углей. — Это отпуск, а не авантюра, — отвечает он, пытаясь не потерять вновь нить разговора. — У меня на носу крупные переговоры, испытания Сланца в новом проекте Вайсмана и целый ворох других, не менее важных дел, — протестует Мунаката. — Я не могу поехать с тобой на Окинаву на целых две недели! — Ты Синий король, ты можешь всё, что захочешь. — Не ёрничай, Микото. В конце концов, зачем тебе Окинава? акая тебе разница, где дрыхнуть целыми днями и ночами? Езжай один, если тебе так хочется. — Я могу терпеть твои ранние подъёмы и грёбаную работу без выходных, — отвечает Суо недовольно. — Эти скучные приёмы, на которые ты заставляешь меня ходить… — Дай бог, раз в полгода! — вставляет Мунаката. — Раз в полгода, ок, — соглашается Суо. — Я могу спасать с тобой мир или могу сжечь его к хуям для тебя, — он упирается ладонями в стол Мунакаты, нависая внушительно и грозно. — Я умру ради тебя, Рейши. Но я хрена с два поеду в наше свадебное путешествие один! — Если свадьбы не было, то никакого свадебного путешествия и подавно быть не может, — занудствует Мунаката. — Мне плевать, Рейши. Я сложил в чемодан все твои бесстыдные пляжные труселя. У тебя двое суток на решение твоих рабочих заморочек, послезавтра мы улетаем. — Нет! Ещё раз повторяю: нет. Ты слушаешь меня вообще, Суо Микото?! — Я оглох, когда ты приложил меня затылком о стену, — отмахивается Суо и невозмутимо направляется на выход, доставая на ходу сигареты.