Broom in the closet, heart in the pocket

— Да замолчите вы все! — рявкнул Джисон на безостановочно галдящих и игнорирующих его студентов. Те даже бровью не повели. Кто-то и вправду замолчал, стыдливо опустив глаза, но остальным было вообще побоку, что большинству в этом году сдавать СОВ по его предмету. — Урок окончен. — уже тише сказал профессор, удаляясь из кабинета через парты учеников, которые в миг решили успокоиться.       Он зашёл в свой кабинет, тяжело опускаясь в кресло у стола. Обвёл вглядом комнату и беспомощно закрыл лицо руками. Прозвучал колокол, означающий, что урок подошёл к концу и из кабинетов полились ученики, наполняя коридоры гомоном. Джисон достал палочку и, взмахнув, вспомнил один из самых счастливых моментов его жизни — когда отец понял его. — Экспекто патронум. — прошептал он и на полу материализовалась сияющая полупрозрачная белка. — Иди к Минхо. Пусть зайдёт ко мне.       Белка растворилась в воздухе и через пару минут появилась вновь, в сопровождении ещё одного профессора Ли. Он медленно рассёк кабинет, присаживаясь на подлокотник кресла и положил руку на руку мужа. — Я же говорил, что нужно было доучиться. Снова довели?       Джисон коротко кивнул, уставившись в стену. — Я не понимаю, что я делаю не так. Почему они меня не слушают? Я стараюсь интересно вести, придумываю каждый раз новые планы уроков... — он провёл рукой по лицу. — Дети и правда иногда пренебрегают стараниями учителей. — Минхо положил руку на плечо Джисона. — Ты же и сам, будучи студентом, не сильно дисциплину соблюдал. — Ну хоть толика уважения же должна быть... — протянул Джисон. — Тебе нужно отдохнуть. Развеяться. Сходи завтра в Хогсмид. — Мне нужно проверять домашку. — отрезал профессор. — Не нужно, я возьму часть на себя. — Минхо вздохнул. — Ты уже почти живёшь тут. У нас есть возможность каждый раз вечером возвращаться домой, но ты уже ночуешь в своём кабинете. Давай, сегодня я жду тебя дома, Джисон. А завтра ты идёшь и отдыхаешь. Ясно?       Минхо приподнял бровь, дожидаясь ответа. Джисон коротко кивнул. ***       Комната, погружённая в зелёный полумрак, держала в воздухе ощущение волшебства и зависшие в пространстве пылинки. В помещении пахло чем-то травяным, будто кто-то разлил прямо в воздух зелёный чай. Полумрак держался из-за плотно задёрнутых тёмных штор, так, что ни один лучик не проникал внутрь. Лишь маленькая лампа дарила немного света, рассеивая его над столом, где лежало много бумаг, какие-то пробирки, инструменты, раскрытые книги.       Феликс поднял на лоб лабораторные очки, отъезжая от стола на стуле, и вздохнул. Книга совсем не шла в последнее время, он был слишком углублён в мысли совсем о другом. Ли отодвинул один из шкафчиков у стола и выудил небольшой кусочек ткани. Мужчина бережно его развернул и взял пальцами серебряное кольцо, которое сверкнуло в зеленоватом свете, пуская зайчика по стенам и лицу. Свадьба откладывалась уже пару лет из-за частых переездов.       Переезжать в новое место уже стало привычкой для обоих. Феликс не горел желанием обнаружить у порога с десяток тёмных магов, потому что Хёнджин повязал их предводителя. Такое случалось пару раз и теперь они разъезжали по маггловским городам, иногда даже покидали страну.       Феликс взглянул на часы и снова вздохнул. — Где же ты, любовь моя? — прошептал он, зачем-то ища рифму к этой строчке. — Ты же обещал назад три дня... — мужчина резко хлопнул себя по щеке, возвращаясь к столу. — Работа, работа, работа!       Он отложил кольцо на край стола и вновь натянул очки на глаза. Феликс задвинул на одно из стёкол увеличительную линзу и подцепил пинцетом край травинки, разглядывая её под лёгким свечением. — Как тебя назвать, мой лунный свет...        Одиночная работа из дома сильно повлияла на Феликса. Иногда он начинал разговаривать сам с собой, как сейчас. Ли сильно углубился в маггловскую классическую литературу, хоть этого и не требовало написание научных книг о волшебных растениях. За тринадцать лет он успел выпустить из-под своего пера две книги, получить известность в узких кругах и открыть несколько свойств трав, о которых до этого и не подозревали. Иногда удавалось даже открыть новые виды растений, например тот, что Феликс сейчас с любопытством рассматривал. — Лунный порей. — будто подтвердил он сам себе, аккуратно опуская травинку в склянку и придвигая к себе чистый пергамент. Феликс взял ручку, лежавшую рядом, которую считал удобнее пера, особенно для такой работы.       Мужчина аккуратно вывел на листе «Лунный порей» и начал перечислять в подробностях уже открытые им свойства.       Спустя пару минут безостановочной писанины, какой-то звук вырвал его из потока мыслей о растении. — Вот же блять...       Феликс остановился на полуслове, забыв, что вообще хотел написать. Схватив палочку, он взмахнул ею в направлении камина, где появилось знакомое лицо. — Квиетус. — прошептал мужчина, игнорируя возмущённый вопль. — Подождёшь.       Ли вернулся к листу перед собой, тупо уставившись на последнее слово. «В природе растёт только в местах, где лунный свет па...»       Что, собственно «па»? Может, это ошибка и он хотел написать «попадает»?       Телефон, на удивление сенсорный, лежащий на столе, завибрировал. Феликс снова выругался, теперь беря трубку и удостаивая человека на проводе вниманием. — Я работаю. Чего надо? ***       Ночная улица была мокрой от дождя, и даже защитное заклинание не спасало от пронизывающей сырости. Хёнджин стоял у арестованного, измученного оборотня, которого только что заковал. Пацан — лет двадцать пять, взлохмаченный, с пустыми глазами. Но успел покусать троих детей.       Хван оторвал рукав мантии, промакивая кровь на локте. Его подручный что-то записывал в отчёт. Всё обыденно. Как всегда.       Он вздохнул. Работа тяжёлая, но нужная. И всё же он слишком часто ловил себя на мысли, что устал. Что хочет домой. Феликс, только бы ты дождался. Я постараюсь успеть до полуночи, — мелькнуло в голове.       Потом — другая волна воспоминаний. Чонин, который вечно вызывал споры. Джисон, весёлый и гиперактивный. Они были частью его, его прошлого, и как бы далеко он ни ушёл — всё равно в сердце жили их разговоры, вечера в башне и почти детские поцелуи.       Он посмотрел на закованного оборотня. — Отчёт ты допишешь? — спросил помощника. — Конечно, — отозвался тот. — Как закончишь, сделай, пожалуйста, копию и оставь у меня в кабинете. Оригинал занеси мистеру Поттеру.       Хёнджин закутался плотнее в мантию.       Пора было возвращаться. ***       Ночь. Чонин лежал спиной к жене, аккуратно поглаживая её ладонь. Живот округлился, третий ребёнок уже шевелился. Старшие мальчики — пятилетний Минчжи и трёхлетний Дэён — спали в соседней комнате. Или… как оказалось, не совсем. — Пап, — услышал он тихий голос, — мне страшно. Можно с вами?        Минчжи стоял в пижаме с кривой совой на груди. Чонин вздохнул и отодвинул одеяло. Мальчик залез, прижавшись к нему.        Он поцеловал сына в макушку, стараясь не разбудить жену. Мысли возвращались к лекции. Она была пробной. Его рассматривали как полноправного преподавателя Истории Магии в Хогвартсе. Первый шаг к мечте. Или к кошмару.        Он вспомнил, как сам в первый раз сидел на таких занятиях. Сколько раз Джисон перебивал преподавателей. Как Хёнджин однажды совершенно случайно устроил салют в библиотеке. Как Феликс пытался доказать, что духи прошлых учеников действительно помогают с экзаменами.       Чонин усмехнулся.        Наутро они завтракали втроём — Хана всё ещё спала. И тут в камине зажёгся зелёный огонь, и знакомое лицо, чуть растрёпанное, появилось среди языков пламени. — Чонин? Ты там?        Ян, с ребёнком на руках и кашей в другой, повернулся и рассмеялся. ***       В комнате раздался приглушённый хлопок трансгрессии, и Хёнджин со стоном завалился на кровать не раздеваясь, прямо на полуспящего и очень недовольного Феликса. Тот с протестующим хрипом выкарабкался из-под Хвана, отодвигаясь на край и сильнее укутываясь в одеяло. — Доброй ночи. — Хёнджин что-то пробормотал и мантия вместе с рубашкой и брюками плавно соскользнули, оказываясь в стопочке на полу. Он придвинулся ближе к Ли, закидывая на него руку. — Не трогай меня! — вскрикнул Феликс, выскальзывая из объятий. — Ну прости, правда. Я не мог закончить раньше. — Хёнджин снова придвинулся, утыкаясь носом в спину Феликса. — Ты обещал. — обиженно протянул Ли. — Ну нюхлерочек... — Хван поймал руку Феликса, поглаживая по тыльной стороне ладони большим пальцем. — Не заставляй меня перечислять все ласковые прозвища, которые я знаю.       Феликс не двинулся с места, подтягивая ноги к груди и образовывая маленький комочек негодования. — Саламандрик... Ты же знаешь, работа такая. Сегодня с пяти утра гонялся за оборотнем. Он меня вообще-то покалечил, можешь пожалеть меня.       Хёнджин обнял Ли со спины, подставляя левую руку под обзор мужчины, показывая затягивающуюся рану. Тот только сильнее насупился. — Почему бы мистеру Поттеру не погоняться за оборотнями? — голос стал ещё обиженнее, будто у маленького мальчика, у которого из под носа забрали последнюю конфету. — Ты слишком много на себя берёшь. — Обещаю исправиться. — Хван втянул в лёгкие запах ликсовых волос, который не менялся на протяжении долгих лет и оставался всё таким же цветочным, но теперь с примесью трав. — Прощаешь своего верного слугу в последний раз?       Вместо ответа Феликс повернулся лицом к Хёнджину, уткаясь в его грудь и что-то одобрительно промычал. — Пообещай, что не будешь так поздно возвращаться, когда мы переедем в Хогсмид. — Мы переедем в Хогсмид?! ***       Джисон закрыл за собой дверь, зябко запахнув пальто повыше на горле. На крыльце поскрипывал свежий снег — ещё никто не прошёл, кроме сов. Минхо стоял в проёме, скрестив руки на груди. — Не заблудись в трёх сугробах, — с улыбкой бросил он. — А ты не скучай. Хочешь, принесу тебе сливочное пиво? — Если только с поцелуем. — Минхо чуть склонился вперёд, и Джисон легко коснулся его губ. — Удачи.       Джисон кивнул и пошёл по тропинке. Падавший снег уже не таял на рукавах, и он втянул голову в воротник, улыбнулся. День был редкий — свободный, ленивый, и можно было никуда не торопиться. Даже мысли шли медленно, как снег — беззвучно, с лёгкой рябью света. ***       Утро наползло медленно, слишком лениво и вставать куда-то совершенно не хотелось. Феликс приоткрыл один глаз. Потом закрыл, прижимаясь ближе к всё ещё спящему Хёнджину. Остатки ночи ещё висели в воздухе, а пылинки, поблёскивающие в утреннем свете, свидетельствовали о том, что Ли работал до поздней ночи. Одеяло сбилось куда-то к ногам, но холодно не было — грел самый любимый человек рядом. — Надо вставать. — Феликс лениво потянулся, не в силах отлипнуть от Хвана. — Не надо. — Хёнджин притянул мужчину ближе к себе, зарываясь носом в его волосы. — Как хочешь. — Феликс и сам не горел желанием куда-то идти, хотя нужно было. ***       Чонин вышел из дома, потянулся, закинул на плечо тёплый плащ и оглянулся. В окне Хана махнула ему рукой, на руках у неё — младший, а рядом носом к стеклу прижался старший, с копной чёрных волос, явно унаследованных от отца. Он послал им воздушный поцелуй, не удержался — вернулся на крыльцо, быстро чмокнул жену в висок, потрепал старшего по голове, а младшему ткнулся носом в щёку. — Скоро вернусь, — прошептал он, улыбаясь. — Всё будет хорошо.       Он спустился по ступенькам и прошёл чуть дальше по узкой заснеженной улочке Годриковой Впадины, будто просто гулял. Снег приятно хрустел под ботинками. Чонин остановился на миг, поднял голову к небу, вдохнул морозный воздух и усмехнулся сам себе. Было ощущение, будто всё наконец встало на свои места.       Он повернулся на каблуках — и исчез с лёгким хлопком, оставив в снегу чёткий след подошвы. ***       Тёплый свет фонарей мягко ложился на заснеженные улочки Хогсмида. Джисон приподнял воротник плаща и толкнул тяжёлую дверь «Трёх мётел». В нос тут же ударил запах горячего эля, корицы и старого, вымученного временем дуба. Зал не изменился почти совсем. Только подсвечники стали чуть тусклее, да стены покрылись новыми пожелтевшими объявлениями.       У стойки, как и двадцать лет назад, стояла миссис Розмари. Волосы её теперь были совсем серебристыми, а очки — толще, как будто вместе с возрастом увеличивалась и её способность видеть насквозь. — Профессор Ли! — воскликнула она с искренним удивлением и тёплой улыбкой. — Давненько вы не захаживали. — Знаю, знаю, Розмари, — Джисон потёр замёрзшие руки и кивнул. — Исправляюсь. Сегодня, видите ли, особый повод. — Всё тот же столик? — Всё тот же.       Он прошёл вглубь, туда, где под закопчённым окном стоял тёмный, отполированный до блеска столик. На дереве всё ещё виднелась нацарапанная ими на четвёртом курсе надпись: «Только не зелья профессора Бана, пожалуйста. J. H. F. J.»       Он скользнул по ней пальцами, чуть усмехнулся. Юность, вписанная в дерево — и в память.       Только начал разматывать шарф, как дверь снова распахнулась, впустив снежный воздух и запах золы.       Вошли Феликс и Хёнджин. Под ручку, как всегда. С них сыпался снег и зола — будто они только что вышли из камина, забыв закрыть его за собой. Хёнджин отряхивал плечо, Феликс — волосы. На лице Хвана — суровое спокойствие и новый, свежий шрам, пересекающий лицо от брови до щеки, чуть задевая глаз. Джисон сразу его заметил, но сначала промолчал, не желая нарушать тишину первого взгляда. — А я думал, ты теперь в бар только с Минхо заходишь, — сказал Хёнджин, направляясь к столику ленивой, кошачьей походкой. — А ты, гляжу, решил шрамами брать харизму? — парировал Джисон, поднимаясь. Обнял обоих — тепло, коротко, с чуть затаённой ностальгией.       Феликс сел первым, устроился рядом с Хёнджином, и, не стесняясь, положил руку на его. Взгляд его был мягким, почти домашним. Он осторожно прислонился к плечу Хвана, позволив себе короткое прикосновение — будто никто не смотрит.       Джисон снова скользнул взглядом по шраму. — Не хочешь рассказать, откуда новая метка? — не выдержал Чонин, появившийся спустя пару минут после хлопка трансгрессии. Он снял шапку, быстро отряхнул плечи и прошёл к ним с видом человека, которого здесь давно ждали. — Молодой маг. Не хотел в Азкабан, — Хёнджин пожал плечами. — Вцепился, как дикое животное. Срезал мне щеку, как на мясной лавке. Получил ещё пару лет за сопротивление. А я – вот это, — он указал на лицо. — Теперь мама говорит, что я стал похож на «опасного, но в целом привлекательного злодея».       Феликс тихо хмыкнул и поцеловал его в висок. — Ты вообще любишь опасных. — пробормотал Джисон, чуть откинувшись на спинку стула. — Не могу поверить, что нам уже почти по тридцать. — выдохнул Ли, разглядывая огоньки на потолке. — Говори за себя. — буркнул профессор. — Я ментально всё ещё в том возрасте, когда боюсь, что Бан выгонит меня с лекции. — Теперь ты сам выгоняешь учеников, не забывай. — усмехнулся Хёнджин. — Я уже задолбался, честно. — выдохнул Джисон. — Домашки, идиоты, которые не могут понять в чём смысл бессловестной трансфигурации… Минхо еле-еле удерживает меня от нервного срыва. Проверяет сочинения, варит кофе, снимает напряжение, — он выделил последние слова, глядя в потолок. — Ты всё ещё таскаешься за ним, как котёнок за банкой сливок? — фыркнул Хёнджин. — Только теперь я тоже профессор, и я могу официально трахаться с ним в кабинете, спасибо большое, — отрезал Джисон, стараясь выглядеть равнодушно. — Кстати… — Чонин чуть усмехнулся. — У меня через неделю пробная лекция в Хогвартсе. Профессор Бан сказал, что, мол, «хватит просиживать зад в министерстве». Предложил попробовать преподавание. — Тебя тоже директор пригласил? — Феликс с интересом подался вперёд. — И меня пару недель назад. Сказал, что профессор Долгопупс уже не справляется с нагрузкой. — Серьёзно? — Джисон вскинул брови, а потом зашёлся приступом смеха. — Вы бы поскорее женились-то с Хёнджином, а то будет три профессора Ли. — Да, забавно выйдет. — Чонин потянулся, облокотился на спинку стула и, вдруг, стал смотреть на Феликса дольше обычного. — Что? — спросил тот, не выдержав. — Ты вообще-то скоро станешь крёстным. — спокойно сказал Чонин. — Мы с Ханой решили. Ты — следующий.       Феликс застыл. — Ты… серьёзно? — У тебя доброе сердце. Ответственный. И, кстати, у детей отличный вкус — они обожают твои книжки. — Вот чёрт... — Феликс моргнул. — Я... чёрт, спасибо. Правда. — Ну сколько можно уже?! — воскликнул профессор Ли. — Вы что, размножаетесь как кролики? — А ты что, завидуешь? — хмыкнул Хёнджин. — Слава богу, что вы с Феликсом не можете размножаться, — простонал Джисон. — Я бы не выдержал ещё одного Хёнджина в миниатюре. — Жаль, — с ухмылкой сказал Феликс, укладывая голову на плечо Хвану. — Представь, какие у нас бы были дети: наглые, красивые и невозможные. — В общем, как ты, — подытожил Чонин и поднял кружку. — За это. За то, что мы всё-таки встретились.       Кружки со стуком соединились.       А за окном падал снег. Внутри «Трёх мётел» четверо друзей вновь были вместе — взрослее, уставшие, изменившиеся, но всё такие же свои. И в этот вечер всё было — по-настоящему правильно. ___ — …короче, последний отчёт я дописывал на фоне пожара, — рассказывал Хёнджин, размахивая кружкой сливочного пива. — Представляете? Там чёртов инфернальный котел взорвался, а я ещё думал, что это просто гриффиндорцы дуэль устроили. — И сколько ты за этот месяц поймал? — лениво потянулся Джисон, закидывая руку за спинку лавки. — Двенадцать. Из них трое — старые знакомые. Один даже пытался выдать себя за оборотня. С фальшивым хвостом, прикиньте. — Ты уже шестую кружку заказал. — хихикнул Феликс. — Может, ты сам скоро в список попадёшь?       Хёнджин склонился к нему, заговорщицки шепча: — Только если ты придёшь меня арестовывать. — Ага, обязательно с наручниками, — Феликс подмигнул и тут же покраснел, с опаской взглянув на друзей и удостоверившись, что они либо не слышали, либо им всё равно, успокоился. — Кстати, — вдруг сказал Чонин, — вы же не были у нас уже год. Джэхо — вырос, начал говорить. Старший пошёл в первый маггловский класс.       Феликс встрепенулся: — Ты серьёзно? А можно к вам заглянуть? Я обожаю возиться с детьми. — Ну всё. — простонал Джисон. — Даже тут малявки. Но ладно... если это мой крестник, может, повожусь. Часик-другой. С заклятием заглушающим. — Ты бы тоже задумался, — Феликс повернулся к Хёнджину, немного осторожно. — Может, когда-нибудь… усыновим кого?       Хёнджин смотрел на него немного дольше, чем ожидалось, а потом кивнул: — Это стоит обсудить. Но не в «Трёх мётлах», ладно? — Ладно. — Ли улыбнулся. — Не сейчас. Просто... ты с детьми хорошо ладишь. Даже когда не стараешься. — Секрет в том, что я и сам местами ребёнок. — ухмыльнулся Хёнджин. — Ну и как ты вообще в такой компании гетеро-то остался? — поддел Чонина Джисон, повернувшись к нему. — Мы-то с Минхо женились, Феликс с Хёнджином вроде как скоро… А ты? — Сам не знаю. — Ян усмехнулся. — Наткнулся как-то на трёх гомосеков сразу. Наверное, судьба такая. — Четырёх вообще-то. — Джисон приподнял брови.       Раздался общий хохот. Даже несколько студентов с соседнего столика обернулись.       Феликс вытер глаза: — Боже, я скучал по вам, придурки. — Знаете что, — Чонин встал и хлопнул по столу, — всё. Я вас официально приглашаю: в это воскресенье — у меня ужин. С детьми, с женой, с шумом и магией. И Минхо пусть тоже приходит, понятно? — Подожди, ты же знаешь, он начнёт прибираться у тебя с порога, — Джисон покачал головой. — Он не умеет быть просто гостем. — Тем более зови, — Хёнджин подмигнул. — Пусть и нам что-то полирует. — Ты идиот. — Феликс толкнул его локтем. — Мы будем. — сказал Джисон. — Даже если это означает детей, жену, маггловские игрушки и недожаренную курицу. — Это был один раз! — возмутился Чонин.       И вновь за столом раздался смех. За окнами «Трёх мётел» шёл мягкий, пушистый снег, закручиваясь в спиралях, словно чары, подхваченные доброй волей. А в воздухе висело тепло — не только от сливочного пива, но и от долгожданной встречи старых друзей, у которых было слишком много общего, хоть этого было сразу не видно, чтобы когда-либо по-настоящему разойтись.       Чонин, отхлебнув сливочного пива произнёс: — Жена будет рада вас всех видеть. Даже Минхо. Особенно Минхо, после истории с карамельным кексом и забытым заклинанием невидимости на штанах. — Он тогда в одних трусах бегал по всему участку! — захохотал Феликс, хлопнув рукой по столу. — У твоих детей был лучший день в жизни! — Сколько сейчас твоему младшему? — Феликс вскинул брови и с любопытством подался вперёд — Мы ведь с тех крестин не виделись. — Почти четыре, — с гордостью кивнул Чонин. — А старшему уже восемь. — Я люблю возиться с детьми, — вдруг признался Феликс, неожиданно серьёзно. — Может, стоит и правда подумать об усыновлении.       Хёнджин чуть заметно повернул к нему голову.       Джисон застонал, театрально прикрыв лицо руками.       И в этот момент мимо окна элегантно прошла серебряная кошка. Её хвост грациозно изгибался, уши были подняты, глаза светились мягким светом, и воздух в «Трёх мётлах» чуть задрожал от магии. Она остановилась как раз перед их столом, села и из её груди донёсся голос Минхо: — Пора возвращаться, Джисон. Вы уже засиделись… И кое-кто хочет, чтобы ты засел в нём, а не в пабе.       Феликс прыснул в пиво, Хёнджин икнул. А Джисон, краснея до ушей, закрыл лицо руками. — Я вас ненавижу. Всех. Кроме Минхо. И то — не сейчас. — Вы когда универсалами стать успели? — Хван хохотнул. — Не твоё дело. — профессор чуть насупился. — Опа, что за секретики? — Феликс отлип от Хёнджина, подаваясь вперёд. — На седьмом курсе нам в подробностях свою интимную жизнь описывал. — Хотите как раньше? — Джисон скривил губы в своей самой подлой ухмылке. — Ну слушайте.       Он глубоко вдохнул, набирая в лёгкие воздух, чтобы, наверное, прочитать целую оду, посвящённую чему-то типа родинки Минхо, но Чонин, быстро среагировав, запихнул ему в рот печенье, вскакивая и тут же хватая пальто. — Я полетел, ребята, реально засиделись. — сказал он, натягивая плащ. — До завтра, в семь, не опаздывайте. Особенно ты, Феликс. Мои дети тебя любят, но жена будет против, если ты снова расскажешь им, как превратил паука в булочку. — Это был научный эксперимент! — возмутился тот.       Все встали. Друзья обнялись тепло, привычно. Как-то по-домашнему. — Берегите себя, — сказал Чонин. — И… спасибо, что вы у меня есть. — Ты говоришь, как будто сейчас погибнешь, — хмыкнул Хёнджин, хотя в глазах его блестела мягкость. — Я просто давно хотел это сказать. Ну и чтоб вы чувствовали вину, если не придёте на ужин, — усмехнулся Ян.       Они вышли на улицу, где в воздухе уже летали лёгкие снежинки. Серебряная кошка-патронус побежала вперёд, и Джисон, смущённо махнув друзьям, побрёл за ней, опустив голову и сияя до ушей.       Феликс засмеялся и зашагал с Хёнджином в сторону улицы с лавками, продолжая шептать: — Ну, так мы обсудим это…?       Хёнджин кивнул, глядя на снег. — Обсудим. Но сперва — ужин у Чонина. И, возможно… ещё одна история с гномами. — Аминь, — прошептал Феликс и рассмеялся, уткнувшись в его плечо. ***       Дом Чонина был уютным, тёплым и пропитанным ароматами корицы, ванили и домашнего пирога. В камине потрескивал огонь, над столом парили светящиеся шары, тихо звучала музыка — лёгкая, похожая на рождественскую, но с волшебными оттенками. Посуда сама мылась и расставлялась, подметальная метёлка мелькала в углу.       За длинным деревянным столом сидели: Чонин и его жена Хана, Феликс и Хёнджин, Джисон и Минхо. Дети, два мальчика, носились по дому. Младшего звали Дэён — это был крестник Джисона. Старшего, Минчжи — крестник Хёнджина. — У меня ощущение, что нас пригласили не на ужин, а в цирк. — пошутил Минхо, отпивая из бокала с тёплым сливочным элем. — Это ещё ты не видел, как Дэён садится на метлу. — сказал Джисон. Он встал, подошёл к мальчику и достал из-за спины небольшую коробку. — Держи, малыш. Игрушечная метла. Только пообещай, что будешь летать только в доме. — Обещаю! — закричал Дэён и вскоре уже носился по комнате, на бешеной скорости сбивая подушки и едва не снеся штору. — Джисон! — ахнула Хана, заливаясь смехом, и, как истинная мать, не предпринимая попыток поймать сына. — У нас бы дома уже рухнул потолок, — вздохнул Минхо. — Слава Мерлину, у нас с Джисоном нет детей. С нашей психикой... ребёнок бы или стал министром магии, или разрушил страну. — Или и то и другое, — хмыкнул Джисон, возвращаясь на место и бросив Минхо лукавый взгляд. — А может и стал бы новым Лордом Любви. — Перестань, — фыркнул Ли, — ты и так каждый вечер пытаешься вести себя как злодей с грязными фантазиями. — Всё потому, что мне не дают с утра. — Потише, любовнички, дети услышат и не отстанут от Чонина с расспросами. — заметил Хёнджин, кивая в сторону Феликса, который тем временем держал Минчжи на руках и кружил с ним по комнате, пока тот визжал от восторга, но быстро высвободился из хватки Ли, подбегая к Хёнджину. — Покажешь шрамы? — Опять? — усмехнулся Хван. — Да! — Ладно. — Он закатал рукав. — Вот этот — от стула. Феликс его сломал, а я оказался между ним и полом. — Вот этот? — уточнил Минчжи. — Ага. А вот этот — от Феликса, когда он в темноте перепутал меня с манекеном. — Эй! — возмутился Феликс с кухни. — Это был учебный манекен! Я не виноват, что ты шёл как инфернал!       Минчжи насупился: — Это не настоящие шрамы...       Хёнджин улыбнулся, опустился на корточки и показал бок, где шрам пересекал кожу дугой. — А этот — от настоящего дуэльного заклинания. Парень хотел сбежать, я поймал его, но он успел зацепить меня. — Круто... — прошептал Минчжи с восхищением. — А это тебе, — сказал Хёнджин, передавая коробку. — Подарок. Выбирал Феликс. — Там мантия с автозатяжкой и светящейся подкладкой! — подскочил Феликс. — Твоя мама меня убьёт, но ты будешь самым стильным на переменах.       Минхо тем временем, положив руку на плечо Джисону, прошептал: — Если ты подаришь ещё одну метлу, я тебя сам на ней выкину из дома. — А ты разве не любишь, когда я управляю метлой? — Джисон повернул голову, глядя с вызовом. — Только если она не ломает антикварную вазу Ханы.       Все снова засмеялись. В доме витала магия — посуда на кухне плавно перемывалась, свечи сами загорались, музыка изменилась на более тёплую. — Хочу, чтобы таких вечеров было больше, — сказал Чонин, вставая с места. — И, раз уж у меня полный дом, официально приглашаю вас всех — и Минхо тоже, — на ужин раз в месяц. Без оправданий. — Придётся завести календарь. — буркнул Минхо. — И запас сливочного рома. — добавил Джисон. — И звукоизоляцию. — добавила Хана с притворной усталостью. — Кстати. — вставил Минхо, оглядывая всех. — Я вообще-то преподавал всем вам. Жуть, как вы повзрослели. — А ты не постарел ни на день. — заметил Феликс. — Особенно душой. — Спасибо, я стараюсь. — кивнул Минхо, но уголки губ всё-таки дрогнули от улыбки.       В этот момент Минчжи потянул Феликса за рукав. — Почитаешь свою книжку? Про волшебные растения. Пожалуйста.       Феликс расплылся в улыбке. — Конечно! Но она у меня дома...       Он повернулся на каблуках — и тут же исчез с лёгким хлопком. Через несколько секунд появился снова, уже с книгой в руках. — Вот она! И с автографом автора, между прочим. — Не слишком ли много книг для одной семьи? — усмехнулся Джисон, поднимая бровь. — Книг никогда не бывает достаточно! — хором воскликнуло всё семейство.       Все расхохотались. Хёнджин, сидевший рядом с Феликсом, обнял его за плечи, слегка прижавшись лбом к его виску. — Вы и правда созданы друг для друга, — сказал он мягко.       Смех, аромат пирога, свет шевелящихся огней, посуда, звенящая сама по себе, и разговоры, тонущие в тёплом воздухе вечера — всё это казалось настоящей магией.       Такой, что остаётся с человеком навсег... ***       Я сидела в большом мягком кресле визави дедушки, который расположился в таком же кресле напротив. Я мыслями была в этом же доме, но раньше лет на сорок. Дедушка задремал, прерывая свой рассказ на полуслове. — Дедушка... — я потянулась вперёд и тронула его за руку, убирая в сторону исписанную тетрадь, а перо вставляя в чернильницу.       Он вздрогнул, открывая глаза. — Мерлинова борода, что случилось?       Моё лицо тронула улыбка. — Ты мне не рассказал что было после ужина у вас дома. Ты же как-то упоминал, что это очень важно.       Дедушка вздохнул, погружаясь в воспоминания. Ещё секунду он смотрел на книжный стеллаж единственным видящим глазом, а потом склонился вперёд, понижая голос. — Для начала скажи мне, кто предотвратил третью магическую войну? — Согласно новейшей Истории Магии – Гарри Поттер. — отрапортовала я.       Дедушка вздохнул, откидываясь обратно на кресло. — А кто был главным действующим лицом, помимо Волан-де-морта во второй? — Гарри Поттер... — уже немного неуверенно. — Нет. Тогда он был просто пешкой Дамблдора, хоть и неосознанно, но выполняющий его указы. Чтобы узнать, что было дальше, нужно отложить все твои знания о новейшей истории в дальний ящик.       С кухни послышался голос бабушки, которая звала к столу.       Он вздохнул, пожимая плечами, мол, потом расскажу.       Бабушкина еда — это то, что я люблю с детства. Её ароматные похлёбки, пироги... Как вспомню, аж слюнки текут. Росла я у бабули и дедули по папиной линии, во Франции. Мой отец — Ян Доха, скончался в Азкабане, когда мне было всего пять. Моя мать не была волшебницей, и, как мягко рассказывал мне дедушка, мой отец приворожил её амортенцией и она не могла сопротивляться действию зелья. После моего рождения отец перестал поить маму зельем и она быстро ушла от него. Он бы вернул её, если бы в пьяном угаре не убил пару человек, за что и попал в Азкабан.       Я окончила Шармбатон, не скажу что отлично, но достаточно хорошо. Я люблю маленькую деревушку недалеко от школы, где живу и до сих пор. Моя давняя мечта — всё же попасть в Британию и погулять по Косому переулку, Хогсмиду, увидеть величие Хогвартса вживую, а не на картинках в книгах. Дедушка и бабушка почему-то наотрез запрещали мне туда ехать до совершеннолетия, а после попросили не упоминать свою фамилию. Мне пока что так и не удалось туда попасть, из-за огромной нагруженности в работе. Я окончила журналистский маггловский факультет в столице, после окончания исторического, как и мой дедушка, магического. После окончания, и до сих пор, пишу разные книги и потихоньку осваиваю и маггловские технологии, как Вы можете заметить. ***       Я взглянула на часы, понимая, что время уже поджимает. Быстро распрощавшись, я направилась к двери, но прямо у неё не выдержала и остановилась. Развернулась и вернулась к дедушке. Обняла его так крепко, как только могла, на что он тихонько захрипел. Бабулю тоже не оставила без внимания, поцеловав её в щёку. — Я люблю вас. — в который раз напомнила я, тепло глядя на парочку седовласых старичков. Они стояли, подхватив друг друга под ручку. — Забегу завтра! — Подожди. — дедушка в два шага меня нагнал, взяв за руку. — Ты ничего не забыла?       Он протянул мне книгу из семейной библиотеки, которую я ещё не читала. — Не слишком ли много книг? — Старик приподнял брови, выжидая ответа. — Книг никогда не бывает достаточно. — почти шёпотом пролепетала я.       Ян Чонин, мой дедушка, скончался в тот же день, как рассказал мне всё это, но не успев дорассказать самое важное. Ян Хана, по совместительству моя бабушка, скончалась на следующий день.       На похоронах было удивительно пусто — лишь мои дяди. Утирая слёзы и сглатывая ком в горле, я старалась не смотреть в сторону гробов, где бабушка и дедушка лежали как живые — будто просто уснули. Ни Феликса, ни Хёнджина, ни Джисона или Минхо не было — будто и не было тех друзей у них. Уже спустя какое-то время, я часто задавалась вопросом: почему их не было? Разве многолетняя дружба заканчивается на старости лет? Мне было этого не понять. Но ни адресов, ни даже живы ли они, мне известно не было. Патронусы, отправленные к ним, либо не достигли пунктов назначения из-за того что я не была с ними знакома лично, либо «друзья» проигнорировали их.       Поэтому сейчас, спустя месяц, немного оправившись от горя, я стою, укутавшись в длинный плащ и отправляюсь на поиски друзей покойных дедули и бабули.