Broom in the closet, heart in the pocket

      Посреди ночи дверь личной комнаты профессора Ли скрипнула, отворяясь. Туда сначала тихо скользнули три фигуры, следом за ними как вихрь влетела четвёртая. Чонин, приоткрыв рот, оглядел помещение. — Вот он какой, кабинет профессора... — МИНХО ПОДЪЁМ! СРОЧНОЕ ДЕЛО!       Профессор, уже пару часов мирно спавший, подпрыгнул на кровати, спешно прикрываясь одеялом до самой шеи. — Джисон? — чётко сказал он, сон как рукой сняло. — Ты чего это? — Потрахаться заглянул, в добавок друзей пригласил на оргию. — Хан, кокетливо виляя бёдрами прошёл к кровати. Минхо приподнял бровь. — Да шучу я, ёпен бобен. Тут у нас чп в общем.       Минхо придвинулся ближе к бортику кровати, упираясь в него спиной, всё так же натянув одеяло до шеи. Джисон, присевший рядом, кинул взгляд на друзей, что просто мялись у входа. Феликс почему-то был настолько красным, что его можно было спутать с варёной креветкой за обедом. — Профессор Ли... — начал Чонин. — Ну у нас же сейчас неделя заклинаний...       Минхо кивнул, оценивающе глядя на троицу, уже прикидывая, чего они могли натворить, что нужно посреди ночи к нему врываться. — И мы придумали заклинание... — продолжил Хёнджин, крепче прижимаясь к Феликсу. — Погодите-ка. — его прервал Джисон жестом, сопровождаемым репликой и уставился на Минхо. — Ты что тут голый восседаешь? — он без предупреждения выхватил одеяло и молниеносно заглянул внутрь. — Оой, действительно. Ты не хочешь одеться для начала?       Минхо чуть замялся, прикидывая, каким бы заклинанием эффективнее прибить Хана. Феликс, хоть это казалось невозможным, залился краской ещё гуще, пряча лицо в плече Хвана, Чонин смущённо отвёл глаза, а Хёнджин, кажется, ни капли не смутился. — У вас же срочное дело. Так говорите, я же прикрыт. — Нет, нет и нет. — Джисон усердно замотал головой. — Дело подождёт. Так, все-ка отвернулись и мордочкой в стеночку! — скомандовал он, победно глядя на возлюбленного. — А ты тоже к стеночке не хочешь? — Минхо уже слез с кровати, беря с тумбочки одежду. — Не-а, мне можно. — Джисон нагло пялился, пока Минхо натягивал боксеры, брюки и застёгивал рубашку.       Трое парней, прижатые к стене, чувствовали себя, скажем, не очень хорошо. Феликс хотел пулей вылететь отсюда, но только больше прилипал к Хвану, который в свою очередь спокойно ко всему этому отнёсся. Чонин же слегка смутился и молился, чтобы эти двое за их спиной не начали там трахаться, пока они тут обозревают камешки на стенах. — Поворачивайтесь, бедолаги. — Джисон снова уставился на Минхо, который теперь прошёлся по комнате, протирая глаза и уселся в кресло. — Ну, шкодники, излагайте суть проблемы. — Профессор окинул их проницательным взглядом. — Ну, в общем, — снова заговорил Хёнджин, — я походу что-то напутал и теперь заклинание работает не так, как задумывалось.       Минхо вздохнул, провел рукой по лицу и уловил тихий писк. Он резко повернул голову в сторону стола, тут же мысленно призывая палочку и направил её туда. — Нет...       Чонин не успел закончить, уже было поздно. Конверт подлетел в воздух и загорелся изумрудным пламенем и на стол приземлилась уже горстка пепла. Повисла тишина на пару секунд, которую разрезал тонкий голос, будто маленький ребёнок кривляет песню: Я Скрежик, блядь, в твоём шкафу, Я сру в трубе, я сплю в супу. Грызу ковер, я жру пиджак, Я твой кошмарный пиздошмяк! Скреж-скреж-скрежик, хули крик? Я в унитазе варю шашлык. Скреж-скреж-скрежик, хаос в дом — Я в твоём батоне развёл притон. Я видел жабу в глотке кота, Я ел варенье из молота́. Плясал в чулане, ебал я комод — Я твой охуенный парад-урод!       Минхо застыл, уставившись на пепел, который во всю голосил и даже не обращал внимания на присутствие в комнате профессора. — Квиетус. — пепел окружил маленький купол тишины, из-под которого не было слышно этой зловредной песенки. Профессор медленно развернулся и испепелил взглядом тройку, сначала немного задержавшись на Хане, который бессовестно разлёгся на кровати даже не снимая обуви. — Это что сейчас вообще было такое?       Хёнджин вздохнул. — Понятия не имею. Мы хотели чтобы заклинание, применённое к предметам, заставляло их петь, но теперь они и без заклинания концерты устраивают. И, как видите, не самые приятные, если от предмета попытаться избавиться.       Профессор вздохнул и вновь провёл рукой по лицу. — А от меня вы чего хотите? Вы хотели, чтобы я послушал сие выступление? — в его голос вернулись привычные холод и строгость, которые всегда ассоциировались именно с ним. — Забавно, не отрицаю. — Мы хотели попросить у Вас помощи. — Чонин приосанился, отвечая на холодный взгляд Минхо. — Вы можете что-то с этим сделать? Вы же профессор защиты от тёмных искусств. — Вот именно, что от тёмных, а не шуточных и тем более созданных на днях студентами. — Минхо развёл руками. — это не ко мне, утром наведайтесь к профессору Чану. Он-то поопытнее будет, да и сам должен был понимать риски, когда давал добро на такие действия.       Хёнджин вздохнул, кивнув. — Ладно, извините за беспокойство в столь поздний час.       Трое друзей почти одновременно развернулись по направлению к двери, но вот Джисон не спешил вставать. — Ты давай тоже выметайся, дор... — Минхо запнулся, взглянув в спины уже достигших двери парней. — Джисон. — Да чё ты стесняешься, они-то не сдадут. — Хан потянулся, закидывая руки за голову и кивая остановившемуся Чонину, мол, идите. — Я намерен остаться, мой Лорд любви. — Ну пиздец тебе. — последнее, что услышала троица, прежде чем Минхо повалился на Джисона и дверь за ними захлопнулась. Они быстро отправились по направлению башни Гриффиндора, всё так же тихо, стараясь не натолкнуться на миссис Норрис, Филча, или, чего хуже Пивза и страясь не думать о том, что сейчас профессор Ли сделает с Джисоном и что им придётся выслушивать утром. ***       Профессор Бан сидел в своём кабинете, воспользовавшись временем до первого занятия после завтрака, изучая какие-то графики и схемы. В дверь кротко постучали два раза и он жестом растворил её, впуская внутрь четверых друзей. Он, не глядя, понадеялся, что это не гриффиндорцы, но, подняв голову, увидел как раз студентов этого факультета. Чан вздохнул, наблюдая как они кучкой подходят к его столу и окинул каждого взглядом, оценивающим, какие сложности могут возникнуть сейчас. Он задержался глазами на криво застёгнутой мантии Хёнджина и, чуть дольше, на покрытой засосами шее Джисона, что даже не пытался их скрыть, как будто пытался показать всему Хогвартсу, что он с кем-то уединяется, видимо, чтобы завидовали. Хотя, зная гриффиндорцев, просто для того, чтобы знали. — Слушаю. — Бан отложил пергамент, который рассматривал до этого добрых минут десять. — Что-то случилось?       Четверо стояли по стойке смирно, вытянув руки по швам, скорее не из страха или уважения, а просто потому что всем так хотелось. Отовсюду доносилось тихое шипение, скрежет, побулькивание странных серебряных приборов, которые уже веками переходили от одного директора к другому. Профессор Бан даже не подозревал, для чего все они, даже попытавшись разобраться, ему удалось только прийти к выводу, что одно из устройств шипит каждый раз, когда чихает маглорождённая ведьма где-то на территории Испании. Но это было лишь предположение. — Директор Бан... У нас проблема. — Чонин кинул быстрый взгляд на Хёнджина, который всеми силами пытался не думать и не смотреть ни на что, чтобы не дай бог ничего не начало петь. — Катастрофа вселенского уровня. Если Вы это не остановите, скоро не только весь Хогвартс будет петь, но и весь мир.       Чан вздохнул, самостоятельно доходя мыслями до того, что это связано с неделей заклинаний. Он уже успел дважды пожалеть, что позволил всем четырём факультетам экспериментировать с заклинаниями, потому что это уже третий случай за два дня. Стоило дать это задание только трём факультетам, исключая гриффиндор, потому что слизеринцы слишком хитры, чтобы накосячить в таком деле, когтевранцы отдадут душу, лишь бы всё получилось гладко, а пуффендуйцы... Они впринципе возможно ничего не сделают, а если и сделают, то что-то вроде заклинания, которое обнимет вас или будет шептать слова поддержки. — Что за заклинание вы наворотили? — голос директора был холодным и уставшим одновременно. Он ущипнул себя за переносицу и снова уставился на четвёрку гриффиндорцев. — Ну... — Хёнджин чуть замялся. — Мы хотели чтобы заклинание заставляло предметы петь, но что-то пошло не так и теперь они в случайный момент, независимо от того, применено ли к ним заклинание начинают петь. И если их попробовать уничтожить, всё станет хуже. — Замечательно. — директор вновь вздохнул и кажется, вздох был настолько тяжёлым, что должен был войти в историю. — И что же предметы, по вашей задумке, должны были петь? — Гимн Скрежика. — хором отрапортовали все четверо друзей. — Кого?       Чонин было пустился в долгие объяснения, но Чан прервал его жестом. — А, впринципе, неважно. Кто создавал заклинание?       Четвёрка помялась и, спустя мгновение, Хёнджин робко невысоко поднял руку. — Так я и думал. — профессор Бан прикрыл на секунду глаза. В его голове пронеслось «почему я вообще задал этот вопрос?», но его лицо не отразило ни намёка на это. — Объясните мне поподробнее суть заклинания и как Вы его создавали, мистер Хван.       Спустя несколько минут подробных объяснений, снова повисла тяжёлая давящая тишина, нарушающаяся лишь тихим: «пррр-шмяк-вжух-скрр». У Чана уже было две догадки по поводу того, как это могло произойти. — Мистер Хван, думаю, нужно подробнее изучить тот день. Скоро уже начнётся первый урок, вам всем нужно поспешить. — он сделал паузу. — Можете оставить мне воспоминание о том дне?       Хёнджин замялся, не зная что ответить. Конечно, директор был в курсе их отношений с Феликсом, но он боялся, что в тот день Джисон, как обычно, пустился в разговоры о Минхо и том, какой же он ебака. Хван вырезал из памяти только момент создания заклинания, с момента, когда Чонин показал своё лицо, надеясь, что Хан решил тогда их пощадить. Он кивнул. — Я никогда не делал этого раньше, профессор. — Всё просто. Подумайте о том, что хотите вытянуть и приставьте палочку к виску, плавно отводя на небольшое расстояние.       Хёнджин последовал инструкциям директора и стряхнул серебрянную нить в флакон, подставленный Чаном. Прозвучал гонг, означающий, что урок начинается через пять минут. — Ступайте. — Бан встал, направляясь в сторону от стола. — Загляните после уроков.       Все четверо развернулись и вышли из кабинета, спускаясь по вращающейся винтовой лестнице и минуя двух горгулий. *** — Вы понимаете, насколько это безответственно, мистер Бан? — пропищал профессор Флитвик, прибывший в Хогвартс через личный камин в кабинете директора. — О чём Вы только думали?       Директор стоял спиной к бывшему профессору заклинаний, совместно мастеру дуэлей в прошлом. Он буравил взглядом портрет, кажется, одного из величайших директоров Хогвартса, которого до сих пор многие считали злодеем. Портрет отвечал, глядя чёрными бездонными глазами, заглядывая, кажется, прямо в душу. Он трагично погиб от руки Тёмного Лорда прямо в год, когда родились четверо гриффиндорцев. Нынешний директор Хогвартса — один из немногих знал его историю из уст профессора Макгонагалл. Рядом, чуть левее, в золотистой рамочке красовался портрет Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, величайшего волшебника прошлого столетия, исключая Волан-де-морта. Он смотрел с привычной при жизни усталостью голубых глаз, спрятанных за очками-половинками. Рядом находилась пустая рамка, отведённая для Минервы и Чан надеялся, что она таковой и останется до его ухода на пенсию.       Флитвик продолжал возмущаться, стоя на стуле возле директорского стола. —... И вообще-то, очень некультурно стоять спиной к человеку, который пытается Вас вразумить! Директор развернулся на каблуках, теперь глядя на волшебника в упор. — Да, признаю, было глупо с моей стороны позволять студентам экспериментировать. Но сейчас есть проблема поважнее.       Флитвик замолчал и обвёл взглядом кабинет. — И что Вы предлагаете нам делать?       Профессор Бан вздохнул, кидая мимолётный взгляд на плавающий в воздухе возле стола омут памяти. — В связи с моей глупостью... — слова дались с болью. — Нам нельзя извещать министерство. Нужно самим решить эту проблему. — Мерлин благочастивый, как? Как нам самим справиться с этим? — Филиус вскрикнул, вскидывая руки к небу, будто моля, чтобы Мерлин услышал его молитвы и прекратил всё это.       Чан развернул на своём столе большой свиток, на котором было много разных надписей и чертежей. Он ткнул пальцем в правый верхний угол, где в рамочке из чернил было отведено место конкретно для этой ситуации. — Я заглянул в воспоминание ученика о том вечере. Дело в том, что при произношении он зажевал первый слог и вместо «пой гимн Скрежика» получилось... — Бан на секунду задумался, вспоминая. — «Пусть вещи поют».       Флитвик, изучая схему, начерченную директором задумчиво кивнул, проводя рукой по длинной седой бороде. — Но здесь проблема не только в этом. — Чан вздохнул. — Заклинание изначально было сконструированно неверно. Не было указано, чтобы предмет замолкал после одной песни, а так же не учтены побочные действия, вроде того, что если поёт перо и его сломать, оно начнёт каверкать слова. Даже если бы он произнёс заклинание правильно, чернильница, на которой они практиковались, не замолчала бы. — Но я не понимаю, как тогда работает искажённое заклинание. — Филиус оторвал взгляд от пергамента, уставившись на директора. — Почему оно работает даже на предметах, которые не подверглись заклятию? — Понятия не имею. — профессор Бан устало опустился в кресло, соединяя подушечки пльцев напротив лица. — Но нужно что-то с этим делать. И поскорее. — Я тоже подумаю над этим. — Флитвик вздохнул. — Но впредь, не допускайте таких глупостей. Вы директор, как-никак.       Чан кивнул, разворачивая свиток к себе и снова изучая схему. — Если попробовать искоренить само заклинание? — Запрет Мерлина. — бывший профессор заклинаний развёл руками. — Я не знаком с этим заклинанием, нужно искать того, у кого в роду были более сильные маги. Ну или, всё же, обращаться в министерство. — Нет. — отрезал профессор Бан. — В министерство точно сообщать не следует. Я поищу кого-нибудь, кто знает, как это сделать. В любом случае, спасибо что отозвались на зов. — Не за что. Если что, я почти всегда свободен, исключая вечер пятницы. У меня чаепитие с мистером Слизнортом. — добавил он, спрыгивая со стола и направляясь к камину. — Всего хорошего.       Флитвик растворился в зелёных языках пламени, оставляя Чана наедине со своими мыслями.