Broom in the closet, heart in the pocket

      Хёнджин выдохнул, сжимая метлу и ещё раз оглядел запасных. В голове произошёл самый большой в мире взрыв — и он ненадолго отключился от реальности. Внутри черепа зазвучали два голоса: капитан и стратег. Один вопил, другой выкрикивал абракадабру в стиле делового безумца. — Мриагрим свог прян Миру! — надрывался капитан, облачённый в форму сборной Британии по квиддичу и размахивавший шлемом, будто тем можно было что-то изменить. — Пршшш тряк сполох умп! Данби ворыф бдчан вамц! — возражал стратег, сидя в огромном кожаном кресле и недовольно шевеля усами, которых в обычной жизни у Хёнджина точно не было. — Заткнитесь! — мысленно рявкнул он. В голове всё стихло. — Данби будет охотником.       Он резко выдохнул и обвёл взглядом троицу перед ним. Миру — застыл, словно кто-то выдернул у него маггловские батарейки. Ёнха — крепился, но, кажется, готов был взорваться, только не было команды. Данби стояла, переминаясь с ноги на ногу, и всё ещё улыбалась своей глуповатой, но искренней улыбкой, будто не до конца поняла, что только что произошло. — Миру, Ёнха, послушайте. — Голос у Хёнджина всё ещё дрожал, но он говорил уверенно. — В следующем году из основного состава выпускаются целых три человека. Вы оба попадёте в команду. Я вам это обещаю.       Миру сжал кулаки, кивнул, но в его глазах сверкнуло что-то влажное. Ёнха отвёл взгляд, быстро вытер нос рукавом и буркнул: — Да я и не переживал…       Хёнджин вздохнул. Ему хотелось сразу обнять обоих, уволиться, сбежать, отмотать время назад, назначить всех, кого хочется… Но чёткая грань капитанства раз за разом напоминала: ты согласился, теперь неси.       Он кивнул Данби: — Ты — охотница. Сегодня работаешь с основным составом. Остальные — на разминку. Десять разогревочных кругов, потом пассы парами.       И пока остальные начали разминаться, Хёнджин быстро взлетел повыше и набросал в голове черновик стратегии. Сегодня тренировку придётся вести жёстко. Ещё и Джисон, как всегда, полезет не туда.       Он повёл взглядом по полю. Всё шло по плану. И всё же в груди было тяжело, как будто он предал кого-то. Он взглянул на скамейку запасных, где Миру сидел с опущенной головой, а Ёнха пытался отвлечь его, что-то показывая руками. У Данби подрагивали пальцы — от волнения, вероятно.       Мне жаль вас обоих. Честно.              Но я рад, что хоть решение принято.              Хоть какая-то ясность в этом сумасшедшем дне.       На мгновение он задумался: А ведь Чонин сейчас, наверное, сидит в своей тёплой библиотеке Когтеврана, пьёт чай и листает запретные книги, выпросив у друга доступ к их личному факультетскому хранилищу. Повезло гаду.       Он тряхнул головой, сбрасывая зависть, и выпустил все тренировочные мячи. Плаксивый снитч, гремучие бладжеры,— всё вырвалось на свободу с разной степенью угрозы для жизни. — ДЖИСОН!! — рявкнул он, тут же заметив, как тот уже полетел за снитчем, проигнорировав бладжеры. — Стратегия, ты, голова лопастная, сначала стратегия! — Я просто... на случай, если он опять сбежит! — крикнул Джисон, запуская бладжер ударом биты в сторону, и подмигнул. — На случай, если ты снова получишь по башке метлой, — буркнул Хёнджин и спикировал вниз. — ВЫСТРОИЛИСЬ ВСЕ, ПО МЕСТАМ!       Солнце вышло из-за туч, осветив поле и спины игроков, уже готовых к бою. Где-то там, глубоко в груди, щёлкнуло: будто всё получится. Когда команда собралась на поле, Хёнджин встал в центр и поднял руку, добиваясь тишины. Только Джисон всё ещё лениво покачивался на метле, как будто они собрались на экскурсию, а не на тренировку. — Так, слушаем внимательно. Это не просто отработка пасов и ударов — это уже тактическая тренировка. — Он провёл взглядом по лицам. Все смотрели на него, внимая каждое слово. — Джисон, — он повернулся к нему. — Мы с тобой работаем в паре. Отбиваем бладжеры исключительно в ловца. Ари, держись на расстоянии, но будь готова — тебе не придётся отвлекаться ни на что, кроме снитча. Даже если вокруг начнёт гореть всё поле — тебя это не касается.       Ари коротко кивнула, не проронив ни слова. — Один раз за игру, максимум два, — продолжил Хёнджин, — мы делаем неожиданный ход. Бладжер летит в нашего игрока. Это отвлекает всех — и нас, и их. Пока они думают, что мы сбрендили, мы перехватываем инициативу. Как только решу, что пора — подам знак. Только ты его заметишь, Джисон. И не моргай в этот момент, ясно? — А если моргну? — спросил тот с невинным видом. — Получишь бладжером в лоб и будешь врать, что это стратегический ход, — отрезал Хёнджин.       Он повернулся к охотникам. — Больше пасов. Чем больше пасов — тем меньше шансов, что вас столкнут. Они не будут успевать проследить за мячом. Забудьте про героизм, это не драма — это слаженность. Вы трое — это как одна система. Сэри, ты особенно: не неси квоффл на пролом, делай вид, что собираешься — и пасуй. Опытные ловятся именно на это. — Не сильно ли наворочено? — хмыкнула Сэри, скрестив руки. — В квиддиче ничего не бывает навороченным, — ответил Хёнджин с серьёзным лицом. — Бывает либо выигрыш, либо падение с метлы.       Он обвёл взглядом команду и кивнул вратарю, рослому мальчишке с рыжей шевелюрой и лёгкой улыбкой безмятежного будды. — Ты охраняешь одно кольцо. Только одно. Остальные оставляешь открытыми специально. Пусть думают, что ты растерянный или глупый. Но в момент, когда уже квоффл летит в цель — резкий рывок и перехват. Ты не просто вратарь, ты приманка с ловушкой.       Джэхо усмехнулся и отработанным движением подбросил перчатку и поймал её обратно. — Принято, капитан. — Хорошо, — Хёнджин хлопнул в ладони. — Разминка закончена. Распределяемся по позициям. Через десять минут — симуляция матча.       Он взлетел первым — не как капитан, а как искра, вспыхнувшая на ветру. Стратегия пульсировала в голове, а где-то внутри теплилось спокойствие: теперь всё точно сработает. *** — ХАН ДЖИСОН! — взревел Хёнджин так, что с ближайшего дерева с испугу сорвалась ворона. Джисон, вместо того чтобы отбить летящий в охотника бладжер, склонился вперёд к вратарю с гадкой ухмылкой, будто собирался шепнуть что-то такое, что сносит башню. — …ну а если ты мне покажешь, как ты это делаешь с метлой… — протянул он вкрадчиво. — Я покажу тебе, куда ещё можно засунуть квоффл… строго по правилам. — ДЖИСОН! — взвыл вратарь, отшатнувшись. Но было поздно.       Бладжер просвистел мимо уха Джисона, едва задев его край. Тот взвыл, схватившись за ухо: — ААА! МОЁ ПРЕКРАСНОЕ УШКО!       Сжав биту так, будто собирался разнести половину Хогвартса, он понёсся за бладжером: — А НУ СЮДА ЛЕТИ, Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ, ТЫ СФЕРА ИЗ АДА!       Он яростно нёсся по полю, гремя угрозами и проклятиями, вперемешку с извращёнными воинственными лозунгами вроде: «НА КВОФФЛ ТЕБЯ НАМАЖУ!» и «ПОЗНАЙ МОЮ БИТУ!»       Ари, вися на своей метле в метре от поля, захохотала так, что слетела вниз, и приземлилась на песок с бессильным стоном.       Хёнджин посмотрел на всё это, как человек, увидевший собственный крах воочию. Он медленно опустился на землю, сел, потом лёг на спину, глядя в голубое небо. — Я сдаюсь, — прошептал он, голосом человека, которого больше ничего не удивит.       Игроки один за другим начали спускаться с метёл и устраиваться вокруг него: кто сидя, кто лёжа, кто просто молча отупев от происходящего. Лишь Хан по-прежнему носился по полю, сверкая глазами и матерясь на языке предков, очевидно, выдуманном на месте.       Феликс опустился рядом с Хёнджином, опираясь коленями о песок. Из его светлых собранных волос выбились несколько прядей, упав на щёки. Он заглянул в глаза Хёнджину, и уголки его губ тронула мягкая улыбка. — Ты же знаешь Джисона, — сказал он. — Его просто надо перетерпеть. Он как шторм. Кричит, бушует, а потом утихает. Особенно если не тронет первым. В настоящей игре, если его не заденет бладжер, всё будет… ну, менее ужасно.       Хёнджин смотрел на него в молчании. На его ресницы. На волосы, струящиеся по лицу. На улыбку, неуверенную и живую.       Красивый.       Мысль была тёплой и острой, будто проснулась где-то глубоко внутри, где всегда тихо, но очень важно.       А какие у него губы на вкус?       Он вздрогнул от этой внезапной, нахальной мысли, как от капли ледяной воды за ворот.       И тут же перевёл взгляд на губы — и залился едва заметным румянцем.       Он резко сел, будто его толкнули. — Тренировка окончена, — быстро сказал он, сипло прочищая горло. — А Джисону кто скажет? — раздался чей-то голос сзади.       На поле Джисон с победным визгом вмазал по бладжеру и прокричал: — ЭТО ЗА МОЁ УХО, МРАЗЬ!! — Пусть дожигает, — буркнул Хёнджин. — Нам надо всем немного… отдышаться. ***       В спальне было тихо, как бывает только в те минуты, когда шум уже отгремел, а отдых ещё не начался. Хёнджин вышел из душа, вытирая мокрые волосы одним движением. Он был в шортах, с полотенцем, небрежно перекинутым через шею. Тело ещё слегка влажное, кожа блестела от воды, а мышцы на прессе чётко проступали под кожей. Он всегда держал форму, но сейчас даже сам отметил, как хорошо выглядит — натренированно, сдержанно, без показной накачки.       Он опустился на ковёр у своей кровати, откинувшись спиной к кроватной раме, полулёжа, полусидя. Голова откинулась назад, взгляд упёрся в потолок.       Где-то в другой части комнаты Джисон напевал что-то совершенно бессмысленное. Судя по звукам, он пытался найти свой второй носок, делая это с трагическим шекспировским размахом: — ГДЕ ТЫ, МОЙ СИНИЙ ГЕРОЙ, МОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ПРАВЫЙ?       Хёнджин не шевелился. Он даже не моргнул, когда, через какое-то время Феликс вышел из душевой в мятой футболке. Только взгляд краем глаза.       Феликс прошёл мимо, мельком глянув на него. Потом вдруг остановился, подошёл ближе и опустился рядом, мягко забирая полотенце с его шеи. — Заберу? — почти шепотом, и не дождавшись ответа, начал вытирать свои волосы.       Он сел рядом, боком, их бёдра коснулись.       Хёнджин вздрогнул. Незаметно. Почти. Но внутри, как всегда в такие моменты, что-то дрогнуло. Каждое прикосновение, даже такое случайное — как электрический ток. Он знал об этом давно. С первого курса. Знал, что влюблён. И это было чем-то привычным — и всё равно каждый раз чувствовалось как впервые.       Он сел прямо, сдвинувшись чуть ближе к кровати, и посмотрел на Феликса.       Тот уже отжал полотенце, растрепал волосы и, не убирая руки, вдруг обнял Хёнджина за плечи. — Даже с таким ненормальным другом, как Джисон, — усмехнулся он, — мы всё равно победим. Я уверен.       Хёнджин не ответил, только улыбнулся. Широко, чуть устало, с благодарностью. Ему не нужно было ничего добавлять.       И в этот момент дверь в спальню распахнулась с грохотом: — АХ, КАКИЕ КНИЖКИ! — Чонин влетел, сияя, с охапкой старых томов в руках. Мантия наперекосяк, щёки пылают, волосы растрёпаны, глаза блестят. — Я только что читал про мага, который жил в шляпе! В шляпе! Это меняет мою жизнь!       Феликс фыркнул. Хёнджин засмеялся. Всё вернулось на свои места. — Он, представляете, жил в шляпе! — Чонин уже уселся прямо на свою кровать, открывая одну из книг. — Но не как «спит в ней», а прям жил. С библиотекой, лестницами и каким-то совиным лифтом!       Он раскрыл потрёпанную страницу и принялся с жаром пересказывать прочитанное.       Феликс поднялся с пола, отбросил полотенце на спинку кровати и, улыбнувшись, хлопнул Хёнджина по плечу: — Спасибо, — сказал он и потянулся.       Хёнджин едва заметно кивнул, глядя, как Феликс проходит мимо, потом забирается на кровать Джисона и заваливается лицом в подушку.       «Вот бы он остался ещё чуть подольше», — подумал Хёнджин и медленно откинул голову на край кровати, прикрыв глаза.       Из-за открытой дверцы шкафа раздался возмущённый фырчок: — Ох, ну и где мне теперь спать, белобрысый воришка пространства?       Феликс только неразборчиво буркнул что-то в подушку и не шелохнулся. Джисон, недолго думая, развалился на кровати Феликса, отбросив рукой подушку и прикрыв глаза. — Если я завтра проснусь от того, что пахну цветами и шампунем с блёстками — знай, я отомщу, — пробормотал он напоследок.       Постепенно спальня затихла.       Чонин уже бормотал что-то про «портальные пуговицы» сквозь зевки, уткнувшись носом в раскрытую книгу.       А Хёнджин остался лежать, боком, лицом к соседней кровати. Свет тускло падал на мирно спящего Феликса. Тот глубоко дышал, уткнувшись в край подушки, волосы растрёпаны, рука свисает вниз.       Хёнджин смотрел, не отводя взгляда. Всё внутри сжалось — от нежности, от тоски, от того, как много ему хотелось, но как мало он имел права хотеть.       Он знал, что это чувство живёт в нём уже давно. И знал, что, как бы близко Феликс ни был… он всё равно где-то немного дальше, чем хотелось бы.       Хёнджин закрыл глаза, всё ещё чувствуя тепло, оставшееся от прикосновения бедра к бедру.       Засыпал он медленно, осторожно, будто боялся, что если закроет глаза — потеряет что-то важное. ***       Утро пришло не сразу — сначала была неясная, серая полутень, слабый сквозняк от приоткрытого окна, тихий зевок Чонина. Он первым сполз с кровати, быстро собрал книги и — на цыпочках — ускользнул в библиотеку. Сегодня был выходной, и он выглядел по-настоящему счастливым.       Следом зашаркал Джисон, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, нашёл второй носок (не синий) и тоже ушёл — вероятно, в гостиную или за едой.       Комната снова наполнилась тишиной. Едва слышное дыхание, сонная тишина, в которой время будто разлилось лужей по полу.       Хёнджин лежал, уткнувшись щекой в подушку, уже не спал, но и не проснулся до конца.       И тут кровать слегка качнулась. Кто-то сел рядом. Он приоткрыл глаза — Феликс. Волосы растрёпаны, лицо сонное, взгляд в пол. Он медленно улёгся рядом, положил голову Хёнджину на плечо, обнял за талию, прижался.       Сердце Хёнджина забилось слишком быстро.       Феликс тихо выдохнул, закрыл глаза. Всё казалось неправильным и слишком правильным одновременно. Как будто так должно быть, как будто так всегда и было. И всё же — слишком.       Хёнджин обнял его в ответ, пальцами медленно касаясь его спины. Он не знал, что происходит, но не хотел двигаться, не хотел разрушить момент.       Феликс вдруг резко приподнял голову, глядя на него затуманенными глазами. Молча. Медленно.       И поцеловал. Сначала мягко, почти невесомо. Потом глубже, настойчивее, будто глуша этим поцелуем всё, что не мог сказать.       Пальцы скользнули по телу Хёнджина, опускаясь всё ниже. Тот задышал чаще, приподнялся на локтях, и срывающимся шёпотом произнёс: — Что ты... что ты делаешь?..       Феликс не ответил. Только посмотрел на него снизу вверх — взгляд затуманенный, тяжёлый, как во сне.       Потом вдруг уселся верхом на Хёнджина, опираясь руками о его грудь. Его волосы падали вперёд, касаясь лица Хвана. Он наклонился и, улыбаясь, прошептал: — Тут только ты. Остальных больше нет.       Голос был слишком тихим. Слишком чётким. Слова эхом звенели в ушах.       Что-то в них было… неестественное. Как будто Феликс не говорил, а мысли звучали сами.       И тогда Хёнджин понял.       Он проснулся резко, с тёплой дрожью в теле и сбившимся дыханием. Комната была всё та же. Солнечные пятна на полу.       Тишина.       Феликс всё так же мирно спал на кровати Джисона. Спиной к нему.       Хёнджин закрыл лицо рукой, прикрывая глаза. — Ну и… блять, — прошептал он себе.       Потом лег обратно, уставившись в потолок, и подумал:       Мне, кажется, конец.