Отщепенка

Сегодняшний день ознаменовался не только первой игрой по квиддичу в сезоне, но и тем, что это была первая игра Гарри Поттера — самого молодого ловца за последние сто лет. На трибунах было не протолкнуться, однако Кассандра всё же умудрилась найти местечко. Она обвела глазами стадион и заметила, что почти все (независимо от факультета) поддерживают Гриффиндор: то тут, то там мелькала красно-золотая одежда, а кто-то даже притащил полотно с рычащим львом. Впрочем, последнее наверняка относилось к студентам с факультета Поттера. Слизеринцы выглядели привыкшими к подобному ажиотажу в честь противника, и Кассандре стало их жаль. «Невесело, когда на тебе ставят крест только по причине принадлежности к факультету». Впрочем, скоро девочка увидела Малфоя, который с привычно-мерзким выражением лица говорил что-то Уизли и Грейнджер. Рон был красный, как помидор, и едва сдерживался, Гермиона делала вид, что никакого Драко рядом нет. Соблазн был слишком велик. Кассандра быстро огляделась, убедилась, что на неё никто не смотрит и, наведя палочку на Малфоя, прошептала заклинание. Да, она рисковала промахнуться или даже попасть в других студентов, но сдержаться не смогла. Риск оправдался: у Драко изо рта пошла грязная мыльная пена. Он не сразу это понял — пытался продолжать речь, а только потом закашлялся. Затем он попытался крикнуть, но пены оказалось слишком много. Заклинание было не опасным (практически), но его действие могло длиться долго. Если не вмешаться. Гермиона вытаращилась на Малфоя как на ожившего покойника и явно растерялась. Зато Уизли, вовремя сообразив, что происходит, оттащил Грейнджер подальше. Драко же увели слизеринцы постарше. Вероятно, в лечебное крыло. Это значило, что на время матча Драко Малфой ликвидирован. Да, он не играл. Но с него станется запустить в Поттера какое-нибудь заклинание, чтобы уронить того с метлы.

***

Слизеринцы играли грязно: врезались в игроков Гриффиндора, чтобы снести тех с мётел (благо, неудачно), хватали за мантии, пытались мешать вратарю Оливеру Вуду. «Нет, не только из-за факультета к ним так относятся…. Или Шляпа специально отбирает туда только таких». Кассандра вспомнила, что её саму чуть не отправили в Слизерин, и поморщилась. В какой-то момент мяч, к удовольствию большинства присутствующих, поймала охотница из Гриффиндора.   — … И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна, — обозначил комментатор Ли Джордан. На него шикнула рядом сидящая Макгонагалл, но Джордан даже бровью не повёл. Когда Анджелина забила мяч в ворота Слизерина, стадион радостно зашумел. Кассандра увидела, как капитан слизеринцев (симпатичный как тролль) помрачнел и что-то крикнул. Игра стала более ожесточённой, Вуд даже пропустил несколько голов. «Надеюсь, Гарри поймает снитч». И тут метла Поттера начала дёргаться. Выглядело так, словно в неё вселилась бешеная лошадь, которая жаждет сбросить с себя седока. Гарри едва держался. «Какого Мерлина?!» Зрители тоже это заметили: слизеринцы злорадно заулюлюкали, остальные начали обсуждать происходящее и кричать. Кассандра посмотрела на трибуну Слизерина, но ничего подозрительного не обнаружила. Если кто-то и заколдовал метлу, то себя не выдал. Или находился в другом месте…. Через пару минут метла выровнялась, словно ничего и не происходило. «Что это было?!» Размышляла Кассандра недолго. Ровно до тех пор, пока Поттер не поймал снитч. Ртом. Несмотря на нестандартность ситуации и возмущение слизеринцев, мадам Трюк сочла победу Гриффиндора абсолютно справедливой. Всё произошло настолько быстро, что Кассандра не успела понять, нравится ей квиддич или нет. Гриффиндорцы ликовали, подхватили Гарри на руки и подбрасывали в воздух, поэтому Кассандра не стала привлекать к себе внимание и решила поздравить мальчика позже.

***

Учебная неделя началась с внеочередной проверочной от Снейпа. Профессор зельеварения докатился до того, что перестал предупреждать о контрольных вовсе. Теперь он просто ставил перед фактом на том уроке, на котором ему захотелось устроить проверочную. «Как же он достал» — мрачно подумала Кассандра и поймала на себе пристальный взгляд чёрных глаз. Стало неуютно. С работой она справилась, но в конце урока всё пошло не по плану. — Великолепно, — холодным тоном констатировал Снейп. — У двух факультетов всего одна положительная оценка, и та — у Лестрейндж. Не помогли ваши жалобы, как видите: ваши однокурсники не знают предмет и даже не стараются, — он ядовито усмехнулся лично Кассандре и под непонимающими взглядами покинул кабинет. Воздух неуловимо сгустился. — О каких жалобах он говорит? — не понял Майкл Корнер. — Какая у тебя оценка? Снова «Превосходно»? Как ты это делаешь, позволь узнать? — спросил Эрни Макмиллан из Хаффлпаффа. Захария Смит хмыкнул: — Да он ей просто оценки накручивает. В память о родителях. На секунду в кабинете стало тихо. А потом Терри Бут повернулся к Захарии, ударил того в лицо и разбил ему нос. Захария застонал и запрокинул голову: — Ты за это ответишь. Я пожалуюсь учителям! — А мы пожалуемся на тебя. Причём массово, — сказала Ханна Аббот. Остальные к травмам сокурсника остались и вовсе равнодушны. Видимо, он успел надоесть всем. От изумления Захария даже стонать перестал: — Я же с вашего факультета. С нас очки и снимут. — Пусть снимают, — отрезала Ханна и посмотрела на Кассандру. — О каких жалобах говорил Снейп? Кассандра не хотела рассказывать, но не видела иного выхода: — Давайте не здесь. Они собрали вещи, вышли в коридор и отошли подальше от кабинета. Её выслушали молча. Затем Смит, у которого перестала идти кровь из носа, фыркнул: — Отлично! Если бы не твои жалобы Дамблдору, Снейп хотя бы что-то нам объяснял! Но тебе стало себя жалко, бедняжечку, поэтому теперь страдаем все мы. Истинная дочь Пожирателей: не убить, так подгадить! — Заткнись, — бросил ему Джастин Финч-Флетчли из Хаффлпаффа, но прозвучало это вяло, словно для галочки. Рассказ Кассандры что-то менял в отношении однокурсников к ней. Прямо сейчас и, увы, не в лучшую сторону. Это оказалось гораздо неприятнее, нежели истерики Лайзы. — Мне не себя было жаль, а вас. — Только мы тебя об этом не просили, — тихо сказал Энн. Та самая Энн, которая боялась Снейпа до икоты. Та самая Энн, о которой Кассандра говорила директору. — Он не только над нами издевается, а вообще над всеми студентами! — Но твои жалобы ничего не изменят. Не ты первая, — сказала девочка с косичками. Её звали Сьюзен Боунс, её тётя, если Кассандра правильно помнила, заседала в Визенгамоте. — Зато теперь наши шансы сдать СОВ по зельеварению стремятся к нулю. Её поддержал Майкл Корнер: — Да что там СОВ! Мы на второй курс так не перейдём! Энтони Голдштейн и Терри Бут кивнули. Первый смотрел на Кассандру тяжёлым немигающим взглядом, второй наоборот — отвёл глаза куда-то в сторону. Ещё двое мальчиков из Рейвенкло, Мэтью и Кеннет, делали вид, что они где-то не здесь. — Поэтому надо молча терпеть?! Я хотя бы что-то сделала! — о том, что если бы не врезалась в профессора зельеварения и не оказалась в кабинете директора, то вряд ли бы что-то сказала, Кассандра сейчас не думала. Издевается над ними Снейп, срывается из-за жалоб тоже Снейп, а виновата почему-то она. Потрясающе. Великолепно. Максимально логично. Падма покачала головой: — Кассандра, Дамблдор прекрасно знает, кто такой Снейп и как он преподаёт. Дамблдора всё устраивает. Так что ты зря это сделала. У нас теперь проблемы. У всех, кроме тебя. Кажется, с Патил были солидарны даже молчавшие. «Удивительно, что Лайза ничего не говорит. Ей только повод дай». — Ну, хотите, я вам буду объяснять предмет? — предложила Кассандра.  — Я в нём разобралась. Кажется. Ханна Аббот покачала головой: — Не стоит. Мы не уверены, что профессор адекватно оценивает твои знания. Кассандра смотрела, как расходятся однокурсники, и чувствовала, как в горле собирается ком.

***

Поведение первокурсников Рейвенкло и Хаффлпаффа не превратилось в игнорирование в полном значении этого слова. С Кассандрой здоровались, если нужно было по учёбе — вставали в пару и общались. Только по делу, не более. В остальных случаях рядом с ней студенты замолкали и норовили если не уйти, то отсесть куда-нибудь подальше. То потепление, что случилось после истории с троллем, испарилось. «— Мне очень жаль, что многие относятся к тебе предвзято. Надеюсь, после вчерашнего их мнение изменится. — Я не для этого Турпин помогла». Кассандра не ждала изменений после ситуации с Лайзой. Однако они случились, а теперь резко откатились обратно. Словно показали открытую дверь, а потом её захлопнули, ещё и на засов закрыли. Специальный, чтобы никакая «Алохомора» не сработала. Стало ещё хуже, чем было. Если раньше к Кассандре относились настороженно из-за Беллатрисы и Родольфуса, на действия которых она никак не могла повлиять, то теперь недружелюбие распространялось на неё лично. Естественно, это бросалось в глаза. Однако когда к ней подошли старосты, Кассандра отказалась отвечать на вопросы. — Идите к другим ученикам, что вы ко мне пристали? — Не хами, — строго сказала Пенелопа. — Хочу — и хамлю! Я вообще-то дочь Пожирателей, мне положено. Впрочем, от остальных первокурсников старосты тоже ничего не добились. О том, что в деле замешан не только Рейвенкло, но и Хаффлпафф, у которого имеются свои старосты, Пенелопа и Роберт не знали, так что их попытка расследовать очередное происшествие оказалась неудачной. Затем к Кассандре подошёл Калеб, но и ему она не стала ничего объяснять. Не хотела портить настроение. Не верила, что это что-то изменит. Выговориться получилось только Миртл. Призрачная девочка внимательно её выслушала и заключила: — Знаешь, в моё время авторитет учителя был настолько большим, что даже на секунду нельзя было предположить, что он в чём-то неправ. Я думала, что это изменилось, но, судя по твоей ситуации, нет. — Он же издевается над нами! Как он может быть прав? — Никак, — призрак покачала головой. — Но убедить себя в том, что вина лежит на обычной первокурснице, гораздо проще, чем подозревать кого-то более взрослого, — грустно улыбнулась. Такая мысль Кассандре в голову не приходила. Может быть потому, что приёмные родители никогда не возвышали взрослых. Или потому, что до Хогвартса Кассандра мало с кем общалась в принципе. — Это же нечестно! — Конечно. Но детей учат уважать взрослых, даже если те ведут себя как… как... — Уоррен задумалась, подбирая слово. — Пожиратели. — Как Пожиратели, — послушно согласилась Миртл. — Снейп — взрослый, он не просто по умолчанию прав, он ещё и сильнее. Твои жалобы ничего не изменили, — увидела гневный взгляд, однако продолжила, — только хуже сделали: Снейп разозлился на тебя и решил отыграться на остальных. Это не твоя вина, но винить тебя легче. Безопаснее. Ты же не снимешь баллы, не отправишь на отработку… и экзамены принимаешь тоже не ты. — Он так себя ведёт, что никто ничего не сдаст! У Снейпа самого будут проблемы из-за этого, разве нет? Призрак отрицательно помотала головой: — До пятого курса включительно работы по зельеварению принимает единолично Снейп. Будет ставить всем «Удовлетворительно», чтобы переходили с курса на курс. Ну, может парочку студентов оставит на второй год, — увидела большие глаза Кассандры и хмыкнула. — А после СОВ просто никого к себе не возьмёт на подготовку к ЖАБА, вот и всё, — цинично завершила. Девочка нахмурилась: — В чём тогда смысл? Никто, за редким исключением, не будет знать его предмет. — Слизеринцы будут. Те, кто поумнее. На остальных ему всё равно. — Пример для подражания, а не учитель, — Кассандра скривилась. Уоррен кивнула: — Да, Слизнорт был лучше. Во всяком случае, добрее и душевнее. Кассандра закатила глаза: — Легко быть душевнее по сравнению с тем, у кого нет души. — Слизнорт правда был приятнее, хотя тоже… жук ещё тот. Кстати, — Миртл встрепенулась, заблестев прозрачными глазами сквозь прозрачные очки, — я слышала, что Снейп всегда хотел преподавать Защиту от Тёмных искусств, но Дамблдор его не допускает до этого предмета. — Ещё бы, — позлорадствовала Кассандра. — Бывшему Пожирателю только дай к Тёмным искусствам приблизиться. — Бывший Пожиратель, если захочет, к ним приблизится и без предмета, — Уоррен скопировала её интонацию и посерьёзнела. — Знаешь, я за всеми работниками Хогвартса наблюдала — и за ушедшими, и за текущими. В каждом есть что-то хорошее — даже Филч свою кошку любит, а Пинс — книги, хоть те и неживые. Снейп не любит ничего и никого. Он какой-то, — Миртл поёжилась, что выглядело бессмысленно, но на удивление уместно, — мёртвый. Странно, что я это говорю, но я более живая, чем он. Кассандре стало холодно. — Всё, не хочу больше о нём, — она дёрнула плечами. — И не надо, — с лёгкостью согласилась Уоррен. — А на однокурсников не обращай внимания. В конце концов, у тебя есть я, — улыбнулась.