Отщепенка

Кассандра не знала, что удивляет её больше — то, что Историю магии им преподаёт призрак (Дора рассказывала о нём, конечно, но тогда девочка не впечатлилась), или то, что этот предмет поставили первым уроком. Большинство студентов ещё не проснулись, и бубнёж призрака этому не способствовал. История магии была общей для курса. Кассандра видела, как почти все слизеринцы и добрая половина гриффиндорцев просто спит. Студенты Хаффлпаффа и Рейвенкло держались получше, но тоже постоянно отвлекались: шептались, кидали друг другу записочки, рисовали, читали книжки, которые к истории магии имели примерно такое же отношение как Волдеморт — к милосердию. Кажется, единственным человеком, которому были интересны слова призрака (хотя он, между прочим, просто цитировал учебник), оказалась Гермиона. Ей было интересно в принципе всё. «Как её вообще в Гриффиндор распределили, а не к нам?» Кассандра неожиданно подумала, что причиной рвения Грейнджер может быть не столько тяга к знаниям, сколько боязнь отчисления. Гермиона была маглорождённой. Значит, отчисление из Хогвартса закрыло бы ей дверь не просто к образованию, но и к магическому миру в целом. Встряхнув головой, Кассандра продолжила записывать за призраком, периодически сверяясь с учебником. Она не обдумывала написанное, но надеялась, что в памяти отложится хоть что-то. Тем более что все учебники сестры по этому предмету Кассандра прочитала. Шёл только второй день учёбы, а она уже ненавидела перья. Несмотря на то, что те были зачарованными, поэтому исправляли ошибки и кляксы, писать ими было неудобно. Особенно Кассандре, которая уродилась левшой. Увы, волшебники, при всём своём могуществе, отрицали технический прогресс и не любили достижения маглов. Кассандра считала, что зря. Ладно техника. Но использовать перья, когда есть ручки?.. Девочка решительно этого не понимала. Волшебники ещё и мантии носили. Для студентов Хогвартса те были вообще обязательными. Спасибо, что не на голое тело, а на обычную одежду.

***

Вторым уроком была сдвоенная со Слизерином Трансфигурация. Эта дисциплина изучала, как превращать одни предметы в другие: живые — в неживые и наоборот, а также одни живые объекты в другие. Трансфигурация, по характеристике Доры, являлась самым сложным предметом в Хогвартсе. Возможно, сестра так считала, потому что была метаморфом и могла с лёгкостью изменять свою внешность, не прибегая к заклинаниям или зельям. Она могла превратиться даже в тумбочку. Или в самого Волдеморта. И этому, в отличие от трансфигурации, нельзя было научиться, — Дора такой родилась. Видимо, среди предков Теда были не только маглы, как он сам считал, но и метаморфы. Во всяком случае, среди Блэков таких уникумом точно никогда не водилось. На фоне того, с какой лёгкостью Дора могла изменять себя, трансфигурация действительно могла казаться ужасно тяжёлой. Этот предмет преподавала Минерва Макгонагалл — заместитель директора, то есть Дамблдора, и, по совместительству, декан Гриффиндора. Высокая, суровая, в квадратных очках, с собранными в строгий пучок тёмными с сединой волосами. «Флитвик — Рейвенкло, Спраут — Хаффлпафф, Макгонагалл — Гриффиндор…. А кто декан Слизерина? Надо у сестры спросить….» Начали с теории, чему Драко был крайне недоволен: отложил перо, не собираясь писать, закатил глаза и что-то тихо говорил своим почитателям — двум крупным парнишкам туповатого вида, которых Кассандра видела с ним в поезде. Почитатели с готовностью хихикали. Макгонагалл рассказывала интересно. Объясняла одно из главных правил — закон Гэмпа, согласно которому трансфигурации подчиняется не всё. Так, существовало пять «принципиальных исключений», в том числе еда. Её нельзя создать из ничего, но можно умножить, если у волшебника уже есть немного еды. Кроме того, еду можно вызвать с помощью чар, если знать её приблизительное местоположение. Вместе с тем, воду и соусы создать из пустоты вполне возможно. Если владеешь нужными заклинаниями, разумеется. Неожиданно профессор прервалась: — Малфой, — Драко нехотя перевёл на неё ленивый взгляд, — что я только что рассказывала? — А вы что, уже забыли? Почитатели Драко вновь захихикали. Макгонагалл не поменялась в лице: — Минус тридцать очков Слизерину, — и, не отреагировав на возмущения, уточнила, — по десять на каждого. Драко насупился: — Мой отец узнает об этом. — Конечно, узнает, — согласилась профессор, — я напишу ему сегодня. Думаю, и Люциус, и Нарцисса будут не в восторге от того, что их единственный отпрыск не горит желанием учиться. — Эй! — не привыкший к отпору Драко даже не нашёлся, что сказать. Макгонагалл просверлила его таким взглядом, что Малфой притих и вжался в парту. — Ещё одно «эй» или отвлечение от урока — и вы, Драко, пойдёте чистить вещи под руководством завхоза Филча. Малфой попытался состроить невинную физиономию: — Так мы же ещё не проходили заклинания очищения, профессор. — Вам они и не понадобятся. У Филча все без исключения работают руками. — Чт…? — начал, было, Драко, но снова получил многозначительный взгляд и сделал вид, что закашлялся. Кассандра с трудом сдержала ухмылку.

***

Прямо на обеде прилетела Илона. Впрочем, не к ней одной: совы регулярно прилетали к ученикам, когда те ели. Может, чувствовали, что и им перепадёт? Девочка развернула письмо. Его писали сразу трое. Сначала был почерк Андромеды — аккуратный, с лёгкими завитушками: «Кэссиди, я очень рада, что ты попала в Рейвенкло. Не потому, что не люблю Слизерин, это всё же мой факультет, но потому, что ты туда не хотела. Рейвенкло руководит Флитвик: он прекрасный и отзывчивый педагог, который хорошо учит, искренне любит студентов и всегда готов прийти на помощь. Что касается Северуса Снейпа…. Я неприятно удивлена. Дора нам ничего не говорила». Дальше шёл почерк сестры — неразборчивый, зато очень крупный: «Да я понятия не имела, что он Пожиратель! Мало ли неприятных людей вокруг. Тем более что он декан Слизерина: я с ним виделась только на занятиях. Объяснял он нормально, хоть и ненавидел всех вокруг. Я даже умудрилась сдать экзамен на высший балл, сами знаете». Это было правдой: Дора выбрала карьеру мракоборца, для которой необходимы высшие баллы по разным предметам, включая зельеварение. Сейчас сестра проходила обучение в Министерстве магии. Затем снова шёл почерк Андромеды: «Я плохо знала Северуса: когда он поступил, я была на старших курсах. Помню, что он из очень бедной семьи, можно сказать — неблагополучной. С ним никто не хотел дружить, но наш факультет его хотя бы не обижал. Поэтому, наверное, он и примкнул к Пожирателям, когда его позвали. Это не снимает с него вину, разумеется. Когда был суд, Северуса оправдали — кажется, он не успел совершить серьёзных преступлений. Вроде бы за него даже Дамблдор заступился. Но я не ожидала, что Дамблдор позовёт его преподавать. Это ужасно. Он тебя не обижает? А других детей?» Завершалось письмо словами Теда — он всегда писал почти печатными буквами: «Дочь, мы тобой гордимся, что бы там тебе ни говорили другие. Здорово, что ты попала в Рейвенкло — там всегда учились самые умные ребята. У тебя точно всё получится, а даже если что-то пойдёт не по плану — это не страшно. Ты же только учишься. Новость о Снейпе нас огорошила. Я тоже этим недоволен, но все назначения в Хогвартс согласуются с Министерством. Значит, даже там одобрили его кандидатуру. Успокаивает, что за все годы учёбы Доры мы не слышали, чтобы от Снейпа были какие-то проблемы. Она вообще нам о нём не рассказывала, как ты могла понять. Может, если он и не одумался, то хотя бы опасается наказания, поэтому ничего плохого не делает. Расскажи, как проходят занятия, как тебе остальные педагоги? Как ребята тебя восприняли?» Кассандра сама не заметила, что стала улыбаться. Всё-таки ей очень повезло с семьёй. Всё бы отдала, чтобы быть Андромеде и Теду такой же родной дочерью, как Дора…. Отвечать за столом было неудобно, поэтому девочка угостила и погладила Илону, попросила её прилететь вечером и убрала письмо в сумку.

***

Третьим занятием была Защита от Тёмных искусств. Увы, это оказался не урок, а сплошная клоунада. Они пришли в кабинет, который пропах чесноком настолько, что у Кассандры заболела голова. Преподаватель — молодой мужчина по имени Квиринус Квиррел — зачем-то носил на голове огромный фиолетовый тюрбан. А ещё дёргался глазом и ужасно заикался. Понять, о чём он говорит, получалось с большим трудом. Рассказ Квиррел начал с того, что однажды встретил вампира. Остался цел, но после начал заикаться. Также профессор заявил, что лучшее средство от вампира — чеснок. В этот момент Кассандра поняла, что никакой защите она здесь не научится.

***

После занятий она хотела снова пойти в библиотеку, однако головная боль не прошла, а ночью им предстояла Астрономия. Значит, надо было хотя бы немного поспать. В гостиной факультета Кассандра, чтобы не забыть, написала ответ домой и положила его в карман мантии вместе с угощением для совы. Зашла в спальню и поняла, что мечты о сне придётся отложить: соседки сидели на полу, громко смеялись и кидали друг другу мячик. Развернувшись, Кассандра хотела уйти, но услышала голос Лайзы: — Правильно, проваливай: Пожирателям здесь не место. Игра разом прекратилась. Смех тоже. — Лайза, ну зачем ты это делаешь? — тихо сказала Энн. — Кассандра не выбирала своих родителей, — добавила Мэнди. — Мне без разницы. Она тоже виновата, потому что она жива, а мои родители — нет. Это было уже слишком. Кассандра развернулась и хмыкнула: — Если бы они были живы, то очень бы расстроились от того, какая неприятная дочка у них выросла. Турпин подскочила и с визгом кинулась на неё. Ожидаемо, но крайне неразумно: Кассандра была значительно выше и сильнее. Она просто схватила Турпин за руки, намертво зафиксировала и пнула соседку чуть ниже колена. Лайза упала. В комнату влетели Пенелопа и Роберт. Без лишних слов растащили девочек по разным углам и начали отчитывать, но Кассандра их уже не слышала: головная боль стала такой силы, что девочка просто отключилась.

***

В себя пришла уже в больничном крыле. Головная боль утихала, но безумно хотелось спать. Рядом с кроватью, на которую положили девочку, стояла пожилая тётушка в форме — видимо, школьный целитель. Мантия висела на стуле неподалёку. — Здравствуй, Кассандра. Меня зовут Поппи Помфри, можно просто — мадам Помфри. Как ты себя чувствуешь? Девочка вяло пожала плечами: — Голова. У меня с детства так бывает. — Обмороки тоже? — встревожилась Помфри. — Очень редко, когда боль совсем сильная. Меня проверяли, сказали, нервное. Из-за запахов сильных ещё бывает, а у Квиррела воняет чесноком. Помфри покивала: — Позволь, я тебя осмотрю, — проделала все необходимые манипуляции и уточнила. — Что обычно делаешь, когда голова болит? — Таблетку пью, — девочка посмотрела на изумлённое лицо целительницы. — Это быстрее и легче, чем заклинания или зелья. — Я передам Дамблдору, что поведение Квиррела недопустимо. Пусть поумерит свой пыл. А ты отдыхай и ни о чём не думай. — У нас Астрономия ночью. — Я тебя разбужу. Если будешь хорошо себя чувствовать, пойдёшь на урок.

***

К ночи Кассандра окончательно пришла в себя и обнаружила, что на изголовье её кровати сидит Илона. — Привет, моя хорошая. Прости, что тебе пришлось ждать, — девочка подошла к стулу, достала из кармана мантии письмо и угощение и отдала сове. Илона съела предложенное и, потеревшись головой о Кассандрино плечо, улетела. За этой сценой с лёгкой улыбкой наблюдала Помфри: — Вообще-то здесь не место для сов. Но твоя оказалась очень настырной, и мне пришлось её впустить. В виде исключения. — Простите. — Повезло, что в начале года ты у меня единственная пациентка. Иначе бы не пустила. Целительница осмотрела Кассандру и, убедившись, что та в порядке, разрешила ей идти на Астрономию. Попросила только как-нибудь показать ей таблетки и велела каждый раз, когда у девочки болит голова, приходить к ней. Турпин на Астрономии не было. Энн и Мэнди тихо сообщили, что ту отправили чистить вещи под присмотром Филча, после чего Лайза так устала, что на урок не хватило сил. Правда Кассандру тоже ждала подобная отработка, только наказание отложилось из-за её самочувствия. — Вам обеим неделю назначили, — шёпотом продолжила Энн. — Мне кажется, Лайза и там на тебя будет кидаться. — Пусть попробует, — меланхолично отозвалась Кассандра, — если она так хочет оказаться в больничном крыле. — Да не реагируй ты на неё! — добавила Мэнди. — А то с отработок вылезать не будешь. Кассандра смерила соседок взглядом: — А вам не всё равно? Энн отвела глаза и признала: — Мы были неправы. — Извини нас, пожалуйста, — покусав губы, сказала Мэнди. Падма Патил прислушивалась к их разговору, но делала вид, что всё её внимание приковано к тому, что говорит Аврора Синистра — преподавательница Астрономии. Поэтому ничего не сказала.