Путь Героев: Переплетение Измерений.

***

— И вот, мы так долго этого ждали! Заключительный этап вступительного экзамена! До конца осталось чуть больше получаса, а это значит, что всё это время вам нужно продержаться! Отражать атаки, сражаться с роботизированными машинами — что угодно, главное — продержаться! — роботизированный голос, объявлявший условия последнего этапа, привлёк внимание всех участников. Команда из Китая сидела на крыше одного из домов, слушая условия этапа: — Ещё полчаса. Меня этот кореец чуть в лепёшку не превратил. А тут снова роботы. Но теперь более сильные, — Вэй злобно простонал, лёжа на бетоне и глядя в небо. — Немного осталось. В боях с роботами скоротаем время. А там потом и отдых, и разбор наших ошибок, — Ян, облокотившись на пристройку, скрестил руки на груди. Муза в этот момент сидела на краю крыши и смотрела вниз, где находились другие участники. Среди них она заметила Дмитрия. Казалось, что он сверлит её взглядом — вызывающим, агрессивным, берущим на слабо. Но Муза поняла: он просто хочет вывести её на эмоции. На спарринге она уже допустила ошибку, дала волю негативу, и сейчас она этого не допустит. Не позволит демонам затуманить свой разум: — Хей, Муза, ты готова? — её окликнул Чжимин. Вздрогнув, девушка посмотрела на парня с фиолетовыми волосами. Он смотрел на неё с улыбкой. — Да, я готова. Прости. Просто задумалась. Муза встала на ноги и посмотрела на остальных: — Действуем по тому же принципу, что и на первом этапе. Тогда мы точно выйдем в лидеры. Все переглянулись и, синхронно кивнув, разбежались в разные стороны.

***

Первые пятнадцать минут шли как по маслу. Команда работала слаженно. Ян действовал на правом фланге, Вэй расчищал центр, Чжимин и Чжиган прикрывали левый фланг, Муза тоже работала в центре. По подсчётам Яна, у них были высокие шансы попасть в первые места. Осталось меньше десяти минут до окончания. Ребята думали: вот она, финишная прямая. Но тут в Музе что-то щёлкнуло. Она встала посреди улицы и прикрыла глаза. По телу прошли импульсы, сердцебиение участилось. Она слышала страх — дикий, одинокий. Резко открыв глаза, Муза оглянулась назад: — Муза, ты чего встала?! — окликнул её Вэй, приземляясь рядом. Муза повернула голову в его сторону, её зрачки дрожали от резонанса чужого пульса: — Я чувствую. Кто-то в беде. Кому сейчас нужна помощь. — Муза, нам всем сейчас нужна помощь. — Участники экзамена! В северном секторе полигона произошла чрезвычайная ситуация. Просим всех, кто находится в этом секторе, срочно покинуть его, — раздался из громкоговорителей роботизированный голос. — Муза. Не смей. — Я не могу. Ноги девушки сами понесли её вперёд: — Муза, это не наши проблемы. Нам осталось чуть-чуть. Человеку там помогут другие люди, — попытался остановить её Вэй. — Вэй, так нельзя, — Муза резко повернулась к зеленоволосому, и её взгляд отражал стойкость и серьёзность. — Нельзя просто оставить человека в беде. Вдруг не успеют. — Муза, мы нарушим правила. Мы можем вылететь с экзамена, — Вэй попытался взять девушку за руку, но она лишь отдёрнула её. — Я не могу. Это не моё. Я не могу просто стоять и терпеть. Муза рванула. Она не стала спрашивать разрешения — сейчас или никогда. Вэй сначала сопротивлялся, но потом, издав истошный стон от нарастающей проблемы, направился за Музой, стараясь догнать её. Пробегая по пустым улицам, отпрыгивая от стен, используя резонанс, Муза старалась добежать, успеть, прийти на помощь. Её не волновали правила. Она не могла оставаться в стороне: — В северном секторе замечена фигура участника № 99. Срочно покиньте территорию! — снова объявил голос. — Ещё чего. Игнорируя все предупреждения, Муза добралась до места происшествия. Перед девушкой открылась ужасная картина: под обломками здания была зажата фигура какого-то участника из другой команды, а рядом стояли двое роботов пятого уровня. По фигуре можно было понять, что это девушка — она была прижата бетонной конструкцией и не могла выбраться самостоятельно: — Держись. Я иду. Используя резонанс, Муза рванула прямо сквозь строй роботов, к пострадавшей. Добежав до неё, она наклонилась: — Ты как, цела? Девушка посмотрела на синеволосую и рассеянно кивнула: — Уходи, а то сама в опасности окажешься. — Не уйду. — Обнаружено несанкционированное вторжение. Участник № 99. Устранить. — проскрежетали роботы, обратив внимание на девушек. Муза встала на ноги, заслоняя пострадавшую собой. Используя резонанс, она начала формировать над ней купол защиты из звуковых волн: — Что ты делаешь?! — испуганно выдохнула девушка. — Создаю купол. Продержится до окончания экзамена. Ты в безопасности. А теперь — моя очередь. Купол окончательно сформировался, обволакивая тело девушки, прижатой бетоном. Муза развернулась к роботам, размяла руки и тихо произнесла: — Ну что, поиграем? Не дожидаясь, она бросилась вперёд.

***

— Что она делает?! — Стелла, облокачиваясь на спинку переднего сиденья, встала со своего места. — Пошла спасать. — Блум, сидящая рядом, тоже пристала со своего места, не отрывая взгляда от экрана. — Статистика показывает, что её тело начинает перегружаться. — Текна, отложила планшет, и так же как и другие девушки смотрела на трансляцию. — Если перестарается, получит непоправимые последствия. — Она пройдет, я уверена! — Лейла, чуть ли не прыгала на своем месте. — Мы в неё верим, значит она победит! Флора же ничего не сказала, а лишь от беспокойства прижимала цветок ближе к себе. Девочки верили, и знали, что м ней все будет хорошо.

***

Роботы атаковали синхронно — словно два механических зверя, почуявшие добычу. Первый, массивный, с гидравлическими молотами вместо рук, обрушил удар справа. Второй, более юркий, оснащённый ракетными установками на плечах, отступил на несколько метров, готовя залп. Муза не остановилась. Она ушла в скольжение, пропуская молот в сантиметре от виска, и оттолкнулась от асфальта с такой силой, что под ногами пошли трещины. Вибрация волной ушла в землю — и в тот же момент тяжелый робот потерял равновесие, его гидравлика загудела на разорванной частоте: — Первый! Она в прыжке коснулась его корпуса пальцами. Резонанс ударил в металл, и стальная грудина пошла рябью, рассыпаясь на мелкие фрагменты, словно битое стекло. Робот рухнул на колени, искря и завывая сиреной. Но второй не ждал. Ракеты сорвались с направляющих — четыре штуки, веером, перекрывая все пути к отступлению: — Чёрт! Муза выбросила руки вперёд, создавая перед собой звуковой щит. Первая ракета взорвалась, ударив по нему с такой силой, что девушку отбросило на несколько метров назад. Вторая и третья разорвались одновременно — щит треснул, но выдержал. Четвёртая… Четвёртая ушла вверх, потому что Муза резко изменила частоту, заставив взрывную волну отбросить снаряд в небо. Её уши заложило. Из носа потекла кровь. Но она улыбнулась: — Так-то лучше. Робот, поняв, что дальние атаки бесполезны, пошёл в ближний бой. Из его предплечий выскочили вибрирующие лезвия — такие же, как у неё частота, но грубее, примитивнее: — Ошибаешься, железка, — прошептала Муза. — Ты только подражаешь. А я живу этим. Она шагнула навстречу. Лезвие прошло в сантиметре от её шеи — она отклонилась, словно тростинка на ветру. Вторая рука робота пошла в корпус — Муза поймала её двумя пальцами за сустав. Вибрация перешла на механическую конечность. Сустав захрустел, заискрил и отвалился, не выдержав собственного резонанса. Робот дёрнулся, пытаясь ударить головой, но девушка уже была сверху — запрыгнула ему на плечи, сжала виски механической башки и запела. Негромко. Почти ласково. Частота вошла в процессор. Потом в сервоприводы. Потом в каждый болт, каждый провод, каждую микросхему. Робот замер. Дёрнулся. Снова замер. А затем его корпус сложился внутрь себя — медленно, почти элегантно, превращаясь в груду металлолома, которая с тихим звоном осела на асфальте. Муза спрыгнула вниз, приземлившись на одно колено. Тяжело дыша, она подняла голову и посмотрела на купол — внутри него зажатая девушка смотрела на неё широко раскрытыми глазами: — Всё, — выдохнула Муза, вытирая разбитую губу. — Порядок. Но радоваться было рано. Из-за угла выкатился третий робот. Пятого уровня. И явно не один: — Да ну вас… — прошептала Муза, поднимаясь на дрожащих ногах. Где-то вдалеке механический голос отсчитывал последние минуты экзамена. А она стояла между спасённой девушкой и новой волной стали, и понимала: отступать некуда: — Ну что ж, — сказала она, складывая руки в боевую стойку и чувствуя, как внутри снова нарастает вибрация. — Сыграем на вылет. Третий робот оказался тяжелее первых двух. Его корпус, покрытый слоистой бронёй, напоминал носорога — приземистый, лобастый, с двумя рядами гидравлических амортизаторов по бокам. Из-за спины торчали пусковые установки, а вместо правой руки вращалось нечто, похожее на гигантское буровое долото: — Класс «Тяжелый штурм», — выдохнула Муза, мгновенно считывая конструкцию. — Против одного участника? Серьёзно? Робот не ответил. Вместо этого он разогнал буровую установку до воющего гула и рванул вперёд, сминая асфальт гусеницами. Муза не стала уворачиваться. Внутри что-то щёлкнуло — то ли усталость, то ли отчаяние, то ли холодная, расчётливая злость. Она знала: если этот танк доберётся до купола, спасённая девушка погибнет под обломками. Если она отступит — робот просто продавит её щит резонансом массы. Значит, нужно идти вперёд: — Только попробуй меня раздавить, — тихо сказала Муза, разгоняясь навстречу. Они сошлись в центре улицы. В последний момент девушка ушла в подкат, проскользнув под вращающимся долотом — воздух взвыл, сдирая с её плеча кусок ткани. Она ударила ладонями по нижней части корпуса, пытаясь найти частоту брони, но робот был умнее прежних: его гидравлика гасила вибрацию, перераспределяя нагрузку по всему телу: — Зараза! — Муза откатилась в сторону, едва не попав под гусеницу. — Не резонирует! Буровая установка снова взвыла, и робот развернулся на месте, сметая всё вокруг. Кусок стены, задетый краем долота, превратился в пыль. Муза прыгнула на ближайший обломок, оттолкнулась от него, затем от другого, взбираясь всё выше: — Если снизу не берет, — прошептала она, подпрыгивая и хватаясь за антенну на спине робота, — залезу сверху! Она приземлилась на корпус с глухим ударом. Сталь прогнулась под её весом, и Муза сразу же прижала ладони к броне, закрыв глаза: — Резонируй… ну же… резонируй! Вибрация ушла в металл. Робот дёрнулся, пытаясь сбросить её, заскрежетал гидравликой, но Муза держалась. Она чувствовала, как частота брони сопротивляется — грубая, низкая, не желающая подчиняться. Но она также чувствовала слабое место: там, где броня крепилась к внутреннему каркасу болтами, резонанс был слабее: — Нашла! Она сжала пальцы и сконцентрировала всю вибрацию в точку. Броня пошла трещинами — сначала мелкими, потом глубже. Робот замер на секунду, его процессор, видимо, пытался просчитать новый параметр угрозы: — Поздно, железка, — выдохнула Муза и ударила кулаком в центр трещин. Корпус разошёлся, как перезрелый плод. Вибрация проникла внутрь, добралась до реактора, до систем управления, до всего, что делало эту машину живой. Робот дёрнулся в последний раз и затих. Муза облегчённо выдохнула, выпрямилась на корпусе и подняла голову к небу: — Есть… Она не договорила. Потому что внутри робота что-то щёлкнуло. Сначала тихо, потом громче. А затем раздался низкий, нарастающий гул — тот самый, который она слышала перед взрывом на утилизации боевых машин: — Не может быть… — прошептала она, опуская взгляд на корпус. В щелях между броней пульсировал оранжевый свет. Робот не просто отключился — его реактор перешёл в аварийный режим самоуничтожения: — У тебя же нет такой команды! — крикнула Муза, словно машина могла её услышать. Но робот не слушал. Гул становился всё выше, свет — всё ярче. По броне побежали огненные прожилки. Девушка поняла: у неё меньше трёх секунд: — Купол! — она рванула к краю корпуса, спрыгнула и побежала к зажатой бетоном участнице. — Сейчас разнесёт всё к чертям! Она влетела в свой же звуковой купол, на секунду ослабив его, чтобы протиснуться внутрь, и тут же восстановила. Девушка под обломками смотрела на неё расширенными от ужаса глазами: — Что происходит?! — Держись за меня! — Муза схватила её за руку, вливая остатки резонанса в укрепление щита. — И молись, чтобы я успела! Взрыв ударил с такой силой, что земля под ногами пошла волной. Купол загудел, покрылся трещинами, но выдержал. Ударная волна прокатилась сверху, срывая куски асфальта и разбрасывая обломки робота в радиусе пятидесяти метров. Муза закричала — не от боли, а от напряжения, удерживая щит пальцами, зубами, каждой клеткой тела. Вибрация внутри купола стала такой плотной, что воздух заискрил. А потом всё стихло. Гул пропал. Свет погас. Остался только запах горелого металла и тишина. Муза упала на колени, выпустив руку спасённой девушки. Её трясло. Из ушей текла кровь, губы были разбиты, а внутри, где-то глубоко в груди, билась одна-единственная мысль: «Я жива. Мы живы. Успела». Купол медленно растаял, рассеиваясь звуковой дымкой. Девушка под обломками смотрела на Музу с благоговейным ужасом: — Ты… ты просто… — Не говори ничего, — прошептала Муза, пытаясь подняться, но ноги не слушались. — Пожалуйста. Дай мне минуту. А сверху, из громкоговорителей, раздался механический голос: — До окончания экзамена — три минуты. — Три минуты… — повторила Муза и вдруг рассмеялась — тихо, надрывно, с кашлем и кровью на губах. — Три минуты. А я даже встать не могу. Она посмотрела на зажатую девушку, потом на бетонную плиту, придавившую её ноги. — Ладно, — выдохнула Муза, собирая остатки сил в кулак. — Сначала освобожу тебя. А потом… потом посмотрим, успею ли я к финишу: — Ты с ума сошла! — воскликнула та. — Ты едва стоишь! — Я всегда стою, — ответила Муза, прикладывая ладони к бетону и чувствуя его частоту. — Даже когда падаю. Плита завибрировала. Треснула. И медленно, сантиметр за сантиметром, начала подниматься. Плита дрожала, но не поддавалась. Бетон был старым, плотным, пропитанным арматурой — не то, что хрупкие камни Дмитрия. Муза чувствовала каждую молекулу, каждый сплав внутри этой серой массы, но сил резонировать на полную уже не оставалось: — Ну же… — прошептала она, сжимая пальцы. — Ну! — Остановись! — крикнула зажатая девушка. — Ты себя угробишь! Просто уходи, добеги до конца, я сама… — Сама ты не выберешься, — отрезала Муза, не оборачиваясь. — Твоя нога зажата между двумя плитами. Если я уйду, ты останешься здесь до окончания экзамена. А потом — неизвестно, сколько будут разбирать завал. С твоим сотрясением? С внутренним кровотечением? Нет. — Откуда ты… — Я чувствую, — перебила Муза. — Каждый твой ушиб. Каждый треск в рёбрах. Каждую слезу, которую ты не проронила. Твоя частота — до, малая октава. Ты боишься. Но ты держишься. Не сдавайся теперь. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. В лёгких засвистело — видимо, одно из рёбер всё-таки треснуло. Муза проигнорировала боль и потянулась внутрь себя, туда, где жила её причуда. Не к демонам. Не к негативу. А к той чистой, первозданной ноте, которая звучала в ней ещё до того, как мир стал серым и жестоким. «Ты можешь, — сказал бы Юйсюань. — Ты всегда могла. Просто перестань бояться своей силы»: — Я не боюсь, — прошептала Муза. — Я боюсь не успеть. Вибрация, родившаяся в груди, пошла вниз, через позвоночник, через ноги, через ладони, прижатые к бетону. Плита загудела на той частоте, которую Муза искала последние полминуты, — на частоте разрушения старого и рождения нового. Бетон треснул по диагонали. Арматура жалобно завыла и лопнула, как перетянутая струна: — Убирай ногу! — крикнула Муза. Девушка дёрнулась, выскальзывая из освободившегося зажима, и отползла в сторону за секунду до того, как плита окончательно развалилась на две половины. Муза рухнула на колени, тяжело дыша: — Жива? — спросила она, не поднимая головы. — Да… да, — всхлипнула спасённая. — Ты… ты спасла меня. Но ты сама… — Всё в порядке, — соврала Муза, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах. — Иди. Беги к выходу. У тебя есть… сколько там? — Осталось две минуты, — голос спасённой дрожал. — Но ты… — Я догоню. Или нет. Но ты беги. Девушка хотела возразить, но Муза посмотрела на неё — устало, но с той спокойной твёрдостью, которая не терпела пререканий: — Беги, — повторила она. — Твоя команда, наверное, с ума сходит. Спасённая кивнула, подхватилась и, прихрамывая, побежала в сторону финишной зоны. Муза смотрела ей вслед, пока силуэт не растаял за поворотом: — Одна, — прошептала она, оглядывая поле боя. — Полный полигон. Три минуты. И ни сил, ни резонанса. Она опустила голову, глядя на разбитые в кровь пальцы: — Как же не вовремя… — выдохнула она и вдруг рассмеялась — тихо, истерично, с привкусом железа во рту. — Юйсюань сказал бы: «Ты идиотка, Муза». И был бы прав. Она сделала шаг. Второй. Третий. Ноги слушались плохо, голова кружилась, а перед глазами плыли оранжевые пятна от взрыва: — Ничего, — сказала она себе. — Я не для того прошла этот бой, чтобы сдохнуть на финишной прямой. Шаг. Ещё шаг. Ещё. В ушах зашумело — то ли от усталости, то ли от механического голоса, который снова заговорил: — До окончания экзамена — одна минута. Участникам, находящимся за пределами финишной зоны, рекомендуется ускориться. — Ускориться, — горько усмехнулась Муза, едва переставляя ноги. — Легко сказать. Она прошла ещё метров десять. Потом споткнулась об обломок и упала на колени, обдирая ладони: — Вставай, — приказала она себе. — Вставай, дура. Ты не можешь проиграть. Не после того, что сделала. Но тело не слушалось. Оно кричало: «Хватит. Отдыхай. Ты и так сделала достаточно». А где-то внутри, на самой грани слышимости, звучал голос — чужой, холодный, похожий на скрежет металла: «Слабая. Как всегда. Бросаешь всё ради других. А кто бросится ради тебя?» Муза зажмурилась: — Заткнись, — прошептала она. — Ты не я. Ты — только шум. «Шум? Я — твоя правда. Ты никогда не станешь первой, если будешь тащить на себе всех». — Стану, — она сжала кулаки, впиваясь ногтями в разбитые ладони. — Но не такой ценой. «Тогда умри здесь. Как и хотела». Муза открыла глаза. В них больше не было сомнений: — Я не умру, — сказала она громко, поднимаясь на ноги с последним, отчаянным рывком. — Потому что умерла уже однажды. И мне не понравилось. Она сделала вдох, глубокий, до боли в треснувших рёбрах, и побежала. Не быстро. Не красиво. Не так, как бегала раньше — лёгкая, как ветер, вибрирующая в такт каждому шагу. Сейчас она бежала, как раненый зверь — хромая, спотыкаясь, раздирая локти о стены, но не останавливаясь: — Пятнадцать секунд, — отсчитывал механический голос. Муза вылетела на центральную аллею. Финишная арена была в двухстах метрах. Она видела её — светящуюся, безопасную, такую близкую и такую далёкую одновременно: — Десять секунд. Она вложила в последний рывок всё, что у неё оставалось. Не причуду — причуда молчала, выжатая до дна. А волю. Ту самую, которую тренировала годами, падая и поднимаясь, поднимаясь и падая снова: — Пять. Она перешагнула черту за секунду до того, как голос объявил: — Время вышло. Муза сделала ещё три шага по инерции, упала на колени, потом на четвереньки, а потом просто легла на холодный бетон, раскинув руки в стороны. Она слышала, как где-то рядом кричат, спорят, обсуждают. Как подбегают медики, что-то спрашивают, трогают за плечи. Как Чжимин голосит: — Она там! Я нашёл её! Как Вэй матерится сквозь зубы, но при этом осторожно переворачивает её на спину: — Ты жива, идиотка? — голос Вэя звучал хрипло, и Муза почти физически чувствовала его страх. — Вроде, — прошептала она, глядя в серое небо над полигоном. — А экзамен? — Экзамен кончился. Ты успела. По баллам… не знаю. Но успела. Дура. Муза улыбнулась краем губ: — Значит, не зря, — выдохнула она и закрыла глаза. Ян и Чжиган, стояли неподалёку, и наблюдали за этой картиной: — Как думаешь, аукнется ли нам всем такая выходка? — Спрашивая друга, Чжиган посмотрел на Яна. — Определённо. Юйсюань будет зол. Но она поступила правильно. Я считаю, что она поступила благородно. — Извините... — К парня в этот момент в разговор вмешалась девушка. Та самая, которая оказалась под завалами. — Я так понимаю, вы из одной компании, верно? Парни обратили внимание на незнакомку, и на заданный они оба кивнули. Девушка немного замялась: — Просто я переживаю. Она спасла меня. А мне сказала уходить. — Она не могла поступить иначе. Мы знаем её достаточно давно. — Сказал Ян, прикрыв уставшие глаза. Девушка посмотрела в сторону Музы, которая уже успела потерять сознание. Она видела, как её положили на носилки, как другие участники наблюдали за этим: — Я хочу поблагодарить её. Для меня она уже герой.