Дополнительная математика

На улице уже потемнело. Погода наконец-то соответствовала месяцу: солнце грело, но не так сильно, как летом. Пахло цветущей сиренью, яблоней и черёмухой, красовались красивые серёжки берёзы. Пыльца заполняла воздух, заставляя мучиться всех аллергиков, но даже несмотря на это, хотелось наслаждаться природой после долгой зимней спячки. Увидеть темноту в мае, да ещё и в Петербурге — очень редкое явление. Только если на часах уже не больше двенадцати и все уже давно спят. Но только не Миша. Шайдоров битый час пытается разобраться с математикой, проклиная всех и вся. Он перечитал параграф миллион раз, посмотрел множество видеоуроков — но всё без толку. Алгебра так и не желала ему поддаваться. Парень уже был готов плакать, глаза уже были на мокром месте от того, что ничего не получается. А неприятное чувство заполняло всю грудь, мешая дышать, и шептало о том, какой он глупый, раз не может понять эту тему. Плохое настроение добивали ещё и плохие оценки по этому предмету, и запрет на все гулянки, особенно со своим парнем Владом Дикиджи. Родители о них не знали. Ну или делали вид, как казалось Мише. Ведь они несколько раз спалились, показывая, что они явно не друзья, но взрослые будто специально делали вид, что ничего не понимают. Но запретить гулять со своим парнем или приглашать его в гости ему всё-таки смогли. Хотя Дикиджи знал математику на отлично и точно мог бы помочь с этой несчастной темой, но в школе задержаться они не могли из-за запрета родителей Миши. Поэтому Шайдорову приходилось сейчас мучиться с этим ненавистным предметом. Он вообще-то больше любит химию и биологию и сдавать их будет в следующем году, а эту математику хочет забыть как страшный сон. Ветер за окном был сильным, часто касался веток деревьев, заставляя их биться об окно, создавая иллюзию, будто кто-то стучится. Это несколько раз пугало Мишу, но потом он забил, думая, что совсем не против, если его съест какой-нибудь монстр: главное, чтобы не заниматься этой проклятой алгеброй. Но в один момент звук стал чётче. Будто правда кто-то стучит в окно. Два раза. Сердце у Миши забилось в два раза сильнее, а алгебра отошла на второй план. Он твердил себе, что про монстра он вообще-то пошутил и не хочет, чтобы его кто-то съедал. «Я живу в частном доме на втором этаже, кто ко мне залезть-то сможет?» — успокаивал он себя. Но стук раздался ещё раз, и он всё-таки решил посмотреть в окно — на свой страх и риск. Выглянув, он увидел впечатляющую картину, будто из какого-то романтического американского сериала. На ветке дерева, которое росло рядом с его домом, сидел Влад. Глаза ярко горели азартом, волосы были растрёпаны. Он одной рукой удерживался за толстую ветку, а второй стучал в окно Миши, широко улыбаясь. Попытался даже помахать, но чуть не потерял равновесие, поэтому отложил эту идею. Увидев это, Миша сразу же открыл окно и подал руку парню, чтобы тот не упал. Мысли о монстре, тревога из-за темы, которую не получалось понять, ушли на второй план, сменившись переживаниями за своего любимого, но такого безрассудного парня. Влад залез к нему в комнату, еле сдерживая смех. — Ты с ума сошёл?! — громким шёпотом говорил Миша. Родители всё-таки спали, и разбудить их у него точно не было желания, особенно чтобы объяснять, что у него делает Влад почти ночью. — Если бы ты упал? А если бы родители увидели? Шайдоров понимал абсурдность ситуации, но не переживать за Влада не мог, особенно когда тот мог навредить себе. Гложущие чувства в груди постепенно затихали, сменяясь любовью, когда он понял, как сильно соскучился по парню. Дикиджи смотрел на него с виноватой улыбкой — он точно не беспокоился за себя, когда лез в окно. — Ну прости… — Он погладил его по плечу. — Я просто увидел, как ты сидишь за столом. Ну и решил… — Миша на его слова закатил глаза. — Можно обнять тебя? Шайдоров обвил его шею руками и уткнулся носом в ключицу, притягивая к себе. Как бы он ни ворчал, он пытался заглушить отголоски радости от идеи своего парня, который решился залезть к нему в комнату через окно. Дикиджи обнял его за талию и начал гладить по лопаткам. — Откуда ты шёл так поздно? — С тренировки. — Он наклонился и поцеловал его в макушку. — А ты что делаешь? — спросил он, вдыхая такой приятный запах волос (ну, или шампуня) Миши. Шайдоров тяжело выдохнул, вспомнив об ужасной алгебре. Неприятное ощущение в груди тут же вернулось, напоминая о недавней проблеме. — Математику пытался понять. — Так поздно? — нахмурился Влад. — Это из-за родителей? Миша только кивнул, ещё сильнее прижимаясь к Владу и вдыхая его такой родной и приятный запах, который помогал отвлечься от неприятных мыслей и чувств. — Давай я помогу тебе? — Он положил руку ему на подбородок, заставляя младшего посмотреть на него. — Если тебе не сложно… — Смущённо произнёс Миша, отводя взгляд от лица Влада. Он не хотел заставлять парня заниматься с ним почти ночью, но тему хотелось всё-таки понять, и от неприятных ощущений избавиться — тоже. Тот только улыбнулся и приблизился с поцелуем в щёку. — Показывай давай. Они оба уселись за его стол. Влад сразу понял, что за тема, и начал объяснять. Миша слушал его внимательно, иногда задавая вопросы. Он не знал, как это работает, но когда ему объяснял Дикиджи, он сразу всё понимал. Магия любви? Или просто Влад хороший преподаватель? Шайдоров не знал. Неприятная тьма в груди покинула его, заполняясь тёплым ощущением любви и заботы от любимого парня. Но позднее время на улице делало своё дело: у него стали слипаться глаза. Тёплая комната, приглушённый свет и глубокий спокойный голос Влада ещё больше нагоняли сон. — Миш, иди спать, м? — он мягко убрал волосы с его лица. — Ты же ещё не дообъяснял… — Промямлил тот, под конец фразы зевая. — Завтра объясню. Ложись, а я пойду. Миша схватил его за руку: — Куда ты пойдёшь? Поздно уже, оставайся, а утром через окно вылезешь. — Уже не переживаешь за меня, да? — с ухмылкой спросил Влад, переплетая их пальцы. — Ну ты же как-то залез. Дикиджи тихо рассмеялся, и Шайдоров улыбнулся. Второй взял его за руку и повёл к кровати, толкнул его назад и лёг на него, опираясь на его грудь спиной. Старший на самостоятельность Миши ничего не сказал и только притянул его за плечи ближе. Они лежали почти в приятной тишине, лишь лёгкий стук веток об окно и проезжающие мимо машины нарушали её. Говорить не хотелось ничего. Миша лежал в тёплых и надёжных объятиях, еле держа глаза открытыми. Руки Влада касались его живота, мягко поглаживая. Шайдоров прикрыл глаза от приятных прикосновений. Он чувствовал себя очень хорошо. Если бы часа два назад ему сказали, что он будет лежать в объятиях своего парня, удовлетворённый пройденной темой, он бы точно не поверил. Но сейчас эта атмосфера приятно нагоняла сон. И он понимал: непонятый предмет — это не конец жизни, и сейчас он точно не желает, чтобы его съел страшный монстр. Но вдруг он почувствовал укусы на своей шее. — Дикиджи! Ты же хотел, чтобы я спал? — зло прошептал он, сразу отгоняя приятное ощущение почти что сна. Но даже несмотря на выходку Влада, сильно злиться не стал — нарушать тишину не хотелось. — Так спи. Я тебе не мешаю. — Влад продолжил оставлять красные метки на его шее, которые завтра нальются кровью и будут видны ещё больше. — А родителям я что скажу? — Комар покусал. Миша еле сдержал улыбку: — Да, и зовут его Влад. Парень тихо рассмеялся ему в шею и скоро всё-таки перестал мучить младшего. В груди разлилось чувство, которое так часто хотят описать в книгах, но не получается почти никогда. Ведь любовь нужно почувствовать самому — только тогда поймёшь, почему все люди ищут того или ту самую, а некоторые считают это чуть ли не целью всей жизни. Глаза Шайдорова начали слипаться, и, недолго борясь со сном, он уснул, опершись щекой о плечо Влада. Тот вскоре тоже заснул: засмотревшись на спящего парня и ощущая внутри не только доверие и симпатию, но и глубокую, утопающую любовь к нему, понимая, что признался не зря и готов провести с ним всю жизнь. Фантазии подействовали на него, и совсем скоро он почувствовал, как веки тяжелеют, унося его в царство Морфея. И как бы сильно Миша ни переживал, что их заметят родители, Влад никогда не расскажет, что, когда он проснулся утром, он увидел приоткрытое на проветривание окно — которое они точно закрывали ночью. И то, что он слышал, как кто-то заходил в комнату Шайдорова.