Тайны производства

Зеленоглазое чудовище. Примерно так называли ревность греки. И хотя ни Кроули, ни Азирафель зеленоглазыми не были, первым проняло именно Кроули. - Ты чш-ш-што твориш-ш-шь? – зашипел он, плюнув на приличия, и на нижнюю половину тела став змеей, обвив ангела собой и буквально его обездвижив. – Ты чш-ш-ш-што с ним сделал? - Немного превысил силу любви, - ничуть не удивленно и даже не испуганно ответил Азирафель, послушно пребывая в змеиных кольцах, впрочем, не рискуя лишиться целостности ребер или головы – Кроули удерживал его чуть над полом, но кольца не сжимал. – Подсмотрел в одном фильме, чтобы хотя бы понять, как обращаться с проклято-благословленными людьми, жаждущими соития. - Они не прокляты, - Кроули вдруг собрался в буквальном смысле слова, обретя привычное телосложение, и толкнул ангела к двери. – И даже не под благословением. - Правда? – чуть заметно удивился Азирафель, послушно терпя довольно привычную вспышку гнева демона, прекрасно зная, что он ничего плохого не сделает. – То есть… Кроули, я правда не знал, пока не понял, что это так и есть. - Ты любишь Дэвида? – Кроули как будто пропустил мимо ушей его слова. - Я ангел, я… - начал Азирафель. - Ты знаешь, о чем я, - перебил Кроули. - Я люблю все, что создала Всевышняя, - мягко продолжил Азирафель, не пытаясь сопротивляться гневу демона. – Я люблю людей. И я люблю тебя, - выдохнул он в губы Кроули. – И мне очень страшно, что это без взаимности. - Не смей больше даже дышать в сторону этого смертного, - потребовал Кроули, ткнув в кончик носа ангела указательным пальцем, после чего обхватил его за шею одной рукой, за талию – второй и запечатлел на губах такой силы горячий поцелуй, что дверь за спиной ангела раскалилась добела, впрочем, самому ангелу никак не навредив. - Дорогой… - отрывисто выдохнул в губы Кроули Азирафель, стараясь одновременно содрать одежду с себя, с него, успеть поцеловать, податься всем телом к нему, облапить его всего и не дать номеру взорваться от переполнявшей обоих эфирно-оккультных созданий силы любви – крайне разрушительной, бесконтрольной и сильной. - Заткнись, ангел, - прошипел Кроули, щелчком пальцев дематериализовав на себе и Азирафеле все лишнее и убрав из номера все, кроме большой кровати, на которую оба тут же и свалились. И хотя ангел ощутил настоящую, всепоглощающую, безбрежную страсть Кроули, протяжно застонал от укуса в свою шею и горячих рук на своих бедрах, оставалось кое-что еще, самое важное перед тем, как рухнуть в бездну немыслимого для ангела поступка. - Кроули, дорогой мой, - зачастил Азирафель, пытаясь одновременно притянуть его к себе и слегка придержать. – Кроули… подожди, пожалуйста. - Что? – отчасти испуганно, отчасти раздраженно выдохнул тот, решив, что ангел либо испытал боль от такого напора, либо и вовсе передумал. - А если мы взорвемся? – ангел даже сел на кровати. – Ангел и демон никогда еще не занимались сексом. Я хочу сказать… естественные жидкости друг в друге… Кроули издал полурык-полухрип, но скорее от досады, чем от настоящего раздражения. - Во-первых, к дьяволу, ангелу и Господу, что там со мной произойдет, - начал он. – Плевать я хотел, что случится от жидкостей и прочего, а во-вторых, никакого секса, - заявил он. И прежде, чем ангел открыл рот, продолжил: - Мы займемся любовью, ангел. И поверь мне, за те шесть тысяч лет, что мы вместе, я хочу испытать все, на что ты способен, а я выдам тебе все, что ты сможешь выдержать. А пока, если ты не против, предлагаю начать со взаимного проникновения всего физического во все физическое, так что заткнись и получай удовольствие. Азирафель и моргнуть не успел, как Кроули снова опрокинул его, но на этот раз не на кровать, а на зеленую траву. - Ботанический сад? – выдохнул он, пока Кроули обцеловывал его соски. - Тропики, - коротко бросил Кроули, спустившись ниже и продемонстрировав удивительные способности змеиной челюсти на его роскошном члене. По утрам Майкл предпочитал обнимать что-то теплое и вкусно пахнущее или же мягкое и подушкообразное, но в это утро он сам стал подушкой и любимой мягкой игрушкой для кого-то теплого и не слишком мягкого, кто ритмично двигал бедрами позади него, обнимая одной рукой за грудь, дыша с шею и что-то бормоча. И, надо сказать, события ночи не давали спокойно спать и самому Майклу. Демон, самый настоящий, так сказать, во плоти, горячий, как ад, страстный, как самая горячая любовница или любовник, отдающийся, отдающий, свитый кольцами, как змея, вытянутый в струну, в невероятных позах, принять которые человеческий позвоночник просто был не в силах, делал то самое, что мог сделать только демон-искуситель – бессовестным образом снился как будто в продолжении ночи. Так что Майкл, в самом деле не особо жаждущий в буквальном смысле слова спать с Дэвидом Теннантом, самым натуральным образом не просто спал с ним в одной постели, но и во всех прочих смыслах, кажется, собирался переспать и даже в чем-то готов был соблазниться на что-то большее, потому как его собственный организм никак не желал понимать, что секс с демоном был явлением разовым и пора бы уже было успокоиться и не беспокоить утренней эрекцией такой силы, что было уже действительно все равно, что было бы дальше. - А-а-ангел… - прошептал Дэвид, подавшись бедрами еще немного вперед и поудобнее обхватив Майкла чуть ниже талии. Что и говорить, Майкл все-таки был взрослым мужчиной, пережившим необыкновенный сексуальный опыт с настоящим демоном, так что он хорошо понимал Дэвида, которому, судя по всему, снился его необыкновенный сексуальный опыт с самым настоящим ангелом. Часы показывали шесть утра, организм требовал разрядки, так что Майкл плюнул на все и расслабился. Сон был настолько реальным, что Дэвид готов был не открывать глаза никогда. Даже шестичасовой секс с Азирафелем показался недостаточно долгим, но ангел был рядом, он никуда не ушел, как понял Дэвид, во сне пододвинувшись к нему. Ангел был теплым, мягким, нежным, от него приятно пахло чем-то человеческим и ангельским одновременно, и его очень хотелось обнять. В принципе, как мелькнуло где-то в сознании Дэвида, если ангел был не против продолжения, сам Дэвид был только рад. Даже не столько рад, сколько до боли перевозбужден. Но стоило возбуждению уняться, как Дэвид проснулся. Один. В чужой постели, с дикой головной болью и испачканных спермой трусах. - О-о-о, господи, - простонал он, закрыв лицо ладонями, вспомнив, чем занимался ночью. - Да если бы, - раздался над ним буквально ангельский тихий голос. – Проснись и пой, солнышко, - пожелал ему Майкл, стоя рядом с кроватью и протягивая стакан с шипящей водой. – Пей, а то через пару минут рванешь обниматься с унитазом, - порекомендовал он. – Или дрочить, - продолжил он невозмутимо. – Или сперва то, потом другое в зависимости от того, чего именно тебе больше захочется. - Какого черта? – уточнил Дэвид еле слышно, но воду принял и даже выпил мелкими глотками, сообразив, что это обычное болеутоляющее и, кажется, антипохмельное. - В твоем случае – какого ангела, - поправил его Майкл, выглядя едва ли лучше Дэвида. – В моем – какого демона. - И как мне поможет таблетка? – еще тише спросил Дэвид, впрочем, уже ощутив действие оной на свой измученный организм. - Отравление по типу алкогольного, а вообще – не знаю, - ответил Майкл, куда-то отойдя. – Звонил Гейтисс. Какого черта – не имею ни малейшего представления, но он откуда-то выкопал информацию о том, что после секс-марафона с эфирными и оккультными лучше принять болеутоляющее. Вроде как ангельские феромоны при высокой концентрации в человеческом организме действуют, как яд. - А демонические? - Демоны эгоисты, так что мне сильно повезло. Переизбыток любви мне не грозил, а вот ты траванулся. Думаю, Азирафель переусердствовал, когда старался тебя впечатлить. Хотя я бы не сказал, что Кроули вел себя эгоистично, - продолжил Майкл задумчиво. – По-моему, этот демон на самом деле просто до удивления нежный, ласковый, внимательный, а то, как он меня… - А Гейтисс-то откуда узнал? – перебил Дэвид, поняв, что Майкл предался сладким воспоминаниям и готов был предаться повторению ночь с демоном безо всякого стыда хоть прямо перед Дэвидом. - Понятия не имею. Не успел спросить – он бросил трубку. Может, у него прямая линия с богом? Кто знает, что творится в голове этих одаренных, благословленных или проклятых? Даже думать не хочу, если честно. Дэвид прижал ко лбу пустой стакан и закрыл глаза. Тело не болело, голова уже проходила, но совесть как раз вовремя напомнила о себе болезненным уколом пониже живота. - Я изменил жене, - застонал он. – Я изменил жене с ангелом! - И утром – со мной, но я был не против, - напомнил Майкл, снова подойдя к кровати уже с мокрым холодным полотенцем, которое опустил Дэвиду на лоб. – Одно хорошо – меня уже отпустило, а Джорджии либо скажешь потом, либо не говори никогда, чтобы она не решила, что ты спятил. - А побочные эффекты есть? – Дэвид повернул голову, не поднимая ее с подушки, и взглянул на Майкла больными глазами. - Про это Гейтисс ничего не сказал, - ответил Майкл, отобрав у него стакан. – Выспись, потом пойдешь к себе. Надеюсь, эта сладкая парочка не разнесла номер. - Майк, прости, - застонал Дэвид. – Лучше б мне стерли память. Мать же твою, как же плохо! - А ты думал, будет легко сниматься в сериале про ангела и демона с их же участием? – фыркнул Майкл. – Спи, а я пока начну пытать Марка. - А ты уверен, что поможет? – уточнил Марк Гейтисс, сидя в любимом кресле в гостиной у себя дома, принимая давнего, не сказать, что хорошего, но и не слишком плохого во всех смыслах, знакомого, о котором вспоминал только тогда, когда этому самому гостю было нужно. Марка никто не спрашивал, было ли ему удобно принять визитера или нет, к нему являлись как к себе домой в любое время. Да и вели себя примерно так же вольготно. - Типичная интоксикация, - покивал гость, чинно отпивая из большой напольной вазы кофе с молоком и без сахара. - Интересное действие, - признался Марк, поглядывая на визави снизу вверх даже при том, что оба сидели, причем гость – прямо на полу. – А сам почему не сказал им? Гость одарил Марка выразительным взглядом и закатил глаза. - Не люблю людей, - выдохнул он, через секунду, впрочем, взглянув на улыбающегося Марка и добавив: - Я по долгу службы не должен любить. - А про излишек любви кто сказал? – поинтересовался Марк, протянув ему тарелку с вафлями, которые гость закинул в рот все сразу. - Жена, - вздохнул тот повторно. – И Соломон. Тому, что был с демоном, ничего не грозит, - продолжил он. – Тому, что был с ангелом, придется употреблять лекарства, пока вся ангельская любовь не выйдет. - И как выйдет? – съехидничал Марк, оглядывая фигуру гостя. - С естественными жидкостями. Марк хотел спросить что-то еще, но вмешался зашедший в комнату Йен, приветливо кивнувший гостю и протянувший ему сразу шесть упаковок вафель. - Могу заказать еще пиццу, - произнес он. – Привезут в течение часа. - У меня дела, - возразил гость, аккуратно распаковав вафли и сжевав их в мгновение ока, бросив упаковку на пол под укоризненный взгляд обоих хозяев дома. – Извиняться не буду. - А я точно не продавал душу? – фыркнул Марк, подняв мусор и скомкав его в руке. - Не наглей, назойливая мошка, - порекомендовал гость, слегка пнув его кресло. – Встреча родственных душ – не бес чихнул. Радуйся, что вы вообще встретились. - Тебе записать новые серии «Лиги джентльменов»? – спросил Йен, сев на подлокотник кресла Марка. - Запиши, - разрешил гость, передав ему пустую вазу. – Пришлю кого-нибудь забрать. А «Шерлок» продолжится? - Не уверен, - улыбнулся довольный Марк. - Жаль, - уронил гость. – Мне нравится Майкрофт. Мне пора, - решил он, подтянув к себе ноги. – Память стирать не буду. Надоело. - Ты мне будешь сниться, - еще шире улыбнулся Марк, встав с кресла. Йен тоже поднялся. – В кошмарах, - добавил Марк, протянув руку для прощания. - Ты бы мне тоже снился в кошмарах, если бы я спал, - парировал гость, приняв двумя пальцами рукопожатие Марка, а потом и Йена. – Пока, мошки, - пожелал он, после чего исчез. - У нас есть освежитель воздуха? – уточнил Йен задумчиво, все еще держа вазу в руках. - Само выветрится, - ответил более привычный ко всему Марк. – Забыл спросить о последствиях секса с ангелом и демоном. - Не думаю, что будет что-то опасное или страшное, - заметил Йен, поставив вазу на кофейный столик. – А вот у меня эрекция. Содомия – точно не смертный грех? Потому что я готов предаться ей прямо сейчас. - Он бы давно уже сказал, - заверил Марк, обняв его и начав целовать. – Я его с юности знаю. Он бы не стал вредить ни мне, и кому-то еще. - А Камбербетч о нем знает? – вдруг спросил Йен, раздевая Марка. - Даже ты знаешь только потому, что мы супруги, и потому, что он так захотел, - ответил Марк, настойчиво утягивая Йена по направлению спальни. – Кстати, он и настоял, чтобы Бен снимался в «Шерлоке». Явился, уничтожил весь какао и кофе, какой только нашелся, все конфеты, печенье и леденцы, сунул мне в руки фото Бена и первую книгу Конан Дойла, чмокнул меня в лоб, спер плюшевого далека и исчез. - А почему он выглядит, как… - начал Йен, но Марк заткнул его поцелуем.