THRILL OF TOUCH

POV Алексия

      [THE SEOUL TIMES]

«BTS ломают правила: первая девушка в составе группы. Кто такая Алексия Вейгер?»

[NAVER ENTERTAINMENT]

«Arirang new era: BTS представили новый альбом и новую участницу. Лекси — риск или гениальный ход HYBE?»

[DISPATCH]

«Таинственная русская в BTS: диджей из Токио, танцовщица из Парижа и теперь айдол в Сеуле»

[BUZZK-POP]

«OT8: готов ли мир к женской версии BTS?»

Weverse, пост под фото после концерта:

«Добро пожаловать, Лекси! Ты взорвала сцену!»

«Я плакала, когда она кланялась и говорила на корейском TT»

«Честно, я сомневалась насчёт девушки в BTS, но… чёрт. Она сильная. Я сдалась»

«Пожалуйста, берегите её. Видно, что она много прошла»

«Надеюсь, динамика в группе не сломается… Буду наблюдать»

«Не знаю, как себя чувствовать. Я слишком люблю OT7. Пока не могу принять»

«Если кто-то будет её хейтить — мы разберёмся. ARMY защитим Лекси!»

Twitter:

«ЛЕКСИ МОЯ НОВАЯ ПРИЧИНА ЖИТЬ»

«Как она двигается? Это же чистый огонь»

«Я ещё не уверена насчёт девушки в BTS, но нельзя отрицать: она монстр перфоманса»

«Выглядит так, будто ей больно, когда она улыбается. Кто ранил мою девочку?»

«Не верю, что говорю это, но… она вписалась. Прям ВПИСАЛАСЬ»

«Уберите её, верните OT7»

«Её русское «спасибо» на конце — я умерла»

Русский фан-чат:

«Я рыдаю, русская девочка в BTS, ЭТО РЕАЛЬНО?»

«Лекси, мы так гордимся тобой. Ты показала, что нет невозможного»

«Сразу видно — своя. Наш человек, но стала частью их»

«Если кто-то скажет, что она не заслужила — втащу виртуально»

Закрытый корейский фан-чат, сасэны:

«Она разрушит динамику группы. Девушка в общежитии с ними? Серьёзно?»

«У неё слишком много контакта с Чонгуком. Видели, как он на неё смотрит? Не нравится»

«HYBE продают романтическую фантазию. Мы не за этим поддерживали BTS»

«Она иностранка, она не понимает нашу культуру. Как она может быть BTS?»

«Эта русская… у неё тёмное прошлое. Диджей, клубы, Париж. Это айдол?»

«Если она повредит кому-то из них, я найду её. Уже знаю, где их отель»

«Я видела её расписание через знакомого стаффа. Она слишком близко к ним. Это ненормально»

«Она не ARMY, она пользуется BTS ради славы. Мы должны её остановить»

— Ещё чуть-чуть, опусти глаза, — визажистка мягко придерживает мне подбородок, пока кисточка щекочет веко.       Вторая ночь. Второй концерт тура. Я сижу в гримёрке под ярким светом ламп, как под прожекторами вчера, только вместо криков ARMY — шорох помад, запах лака для волос и щёлканье вспыхивающих уведомлений на моём телефоне. Экран мигает на столике передо мной, отражаясь в зеркале: синий от Twitter, зелёный от Weverse, цветастый от Instagram, красные бейджи от приложений с новостями. Каждые три секунды — новое: «LEXY FOCUS», «New Member», «OT8», и мой любимый, немного смешной и пугающий: «Protect Lexy». Я думаю, что вчерашний адреналин успел улечься. Пока не касаюсь телефона — вроде дышу. Но рука всё равно тянется. -Можно? — шепчу себе под нос и уже через секунду пальцы хватают мобильник. Визажистка вздыхает, но смиряется — главное, чтобы я не дёргалась. Разблокирую экран. В глаза бьёт поток. Первое — закреплённый пост HYBE: наша общая фотография после концерта.

HYBE LABELS OFFICIAL:

«BTS открыли новый тур «Arirang» и представили новую участницу — Алексию Вейгер (Лекси). Просим фанатов поддержать её, как вы всегда поддерживали BTS. #LexyBTS #OT8»

      Под ним — лавина комментариев. Я начинаю листать.

«Добро пожаловать в семью, Лекси!»

«Она такая харизматичная, мне страшно»

«Я до сих пор не верю, что HYBE добавили девушку, но она реально… подходит?»

«Её взгляд в камеру на бридже, я ЗАКОНЧИЛАСЬ»

«Она будет рушить мужские сердца, да?»

«Не трогайте наш OT7»

      Последняя фраза застревает, как кость в горле. Вдох. Выдох. Листаю дальше. Скриншоты статей. Кто-то уже выложил в фан-чат:

«Кто такая Алексия Вейгер?»

«Таинственная русская в BTS»

«Рискованный ход или новый этап индустрии?»

Между «рискованный ход» и «готов ли мир» я почему-то снова ощущаю себя не человеком, а экспериментом. Проектом. Любопытство или мазохизм — сама не понимаю — тянет открыть тот самый закрытый корейский чат, где меня отметили. Перевод всплывает автоматически.

«Она разрушит динамику группы. Девушка в общежитии с ними? Серьёзно?»

«У неё слишком много контакта с Чонгуком. Видели, как он на неё смотрит? Не нравится»

      Сердце делает неприятный скачок. Прокручиваю.

«HYBE продают романтическую фантазию. Мы не за этим поддерживали BTS»

«Она иностранка, она не понимает нашу культуру. Как она может быть BTS?»

      В груди начинает колотить. Палец продолжает листать, как-будто у него своё мышление — мазохистское.

«Эта русская… у неё тёмное прошлое. Диджей, клубы, Париж. Это айдол?»

«Если она повредит кому-то из них, я найду её. Уже знаю, где их отель»

      Кожу на руках покрывает холодная сыпь. Я машинально оглядываюсь, хотя понимаю, что чат — это всё ещё только буквы на экране.

«Я видела её расписание через знакомого стаффа. Она слишком близко к ним. Это ненормально»

«Она не ARMY, она пользуется BTS ради славы. Мы должны её остановить»

      Где-то на словах «найду её» и «уже знаю, где их отель» становится физически не по себе. И тут в глаза попадается совсем другой комментарий, уже из открытой ленты:

«Выглядит так, будто ей больно, когда она улыбается. Кто ранил мою девочку?»

      Смешно. Интернет видит больше, чем врачи в Париже. -Лекси? — знакомый голос режет через гул мыслей.       Я поднимаю глаза. В зеркале, за моим отражением, появляется Чонгук. Волосы собраны, часть уже уложена, на щеках ещё нет сценического блеска, только обычный, живой. -Мм? — выдыхаю я, делая вид, что всё нормально, и автоматически выгибаю губы в лёгкой улыбке. Он не ведётся. Прищуривается, чуть склоняет голову, как делает, когда что-то внимательно рассматривает. -Что с лицом? — спокойно спрашивает. — Не в плохом смысле. Просто… -Это потому что мне ресницы опять удлинили, — хмыкаю я. Он двигается ближе, облокачиваясь о столик, взглядом скользя не по моему макияжу, а по телефону в моей руке. Экран всё ещё открыт. На нём — нижняя часть того чат-скрина. Я поспешно блокирую. Слишком поздно. Чонгук успевает заметить знакомые корейские слова — «слишком близко», «найду», «отель». -Ты уже залипла в комментарии? — спрашивает чуть тише. -Немножко, — вру. — Просто… интересно, как мир отреагировал. -Мир всегда реагирует громко, — фыркает он. — И редко справедливо.       Его рука тянется и на секунду накрывает мою, всё ещё сжимающую телефон. Прикосновение тёплое, ощутимое. -Ты вчера всё это не читала? — добавляет он. — Ты тогда выглядела легче. — я отвожу взгляд. Вчера я не могла даже глазом пошевелить и выбрала десятичасовой сон. Сегодня — наоборот. Сегодня я выбрала угрозы сасэнов и «уберите её». -Просто… — я пытаюсь подобрать слово. — Любопытно. -Это не любопытство, — мягко парирует он. — Это самобичевание.       Дверь распахивается, в гримёрку заходит Чимин, напевая под нос. На нём новая туровая футболка, волосы в процессе укладки. -Что случилось? — моментально включает радар, видя нас вдвоём и мою белую, как стена, морду. -Ничего, — отвечаю автоматически. -Она читает комменты, — сдаёт меня Чонгук и получает мой укоризненный взгляд. -А-а, — протягивает Чимин. — Потрясающий выбор развлечений перед концертом. — он подходит ближе, заглядывает мне в лицо. — Ты плакала? — спрашивает напрямую. -Конечно же, нет! — фыркаю. — Это грим. Блеск. Контуринг. Всё легально. -Зрачки расширены, губы сжаты, дыхание поверхностное, — перечисляет Чонгук, как врач симптомы. — Я такое видел у Намджуна, когда он читал рецензии критиков. -Ты сейчас сравнил меня с Намджуном, доктор Чон? Сменил профиль? — приподнимаю бровь. -Вопрос не в комплименте, — вмешивается новый голос от двери. — В том, что он прав.       Намджун заходит, поправляя на себе части костюма. За его спиной, скользнув почти неслышно, в гримёрку заходит Тэхён. Он бросает короткий взгляд в нашу сторону, задерживается глазами на моём телефоне в руке, на лице, потом молча отходит к соседнему зеркалу. Стафф тут же подхватывает его, начинает поправлять волосы. Он будто растворяется на периферии — есть, но без слов. Намджун же цепляет нас взглядом и вздыхает. -Что там у нас? -Мир реагирует, — мрачно комментирует Чонгук. -И редко справедливо, — вторю я. Намджун смотрит на меня пристально. -Ты что именно читаешь?       Я колеблюсь секунду, потом всё-таки разблокирую телефон и открываю тот самый чат. Прокручиваю чуть вверх, где меньше угроз, но уже понятно, что за тон. Он быстро скользит глазами по строкам. Челюсть на мгновение напрягается. -Здесь не просто сомнения, — спокойно констатирует он. — Здесь сасэны. -Я… — глотаю. — Просто хотела понять, насколько всё сильно… -Когда люди обсуждают, как «найти тебя» и «уже знают, где отель» — это не «насколько сильно», — резче, чем обычно, отвечает он. — Это уже «насколько опасно». -Они просто… пишут, — выдыхаю я, но голос сама слышу: он неубедителен. -Мы тоже «просто пишем» музыку, — вставляет Чимин. — Но почему-то это влияет на чьи-то жизни. Слова работают в обе стороны.       Мимо проходит Джин, с бигуди в чёлке и стаканом кофе. Останавливается. -О, семейное собрание без меня, — поднимает бровь. — Что обсуждаем? -Нашу новую участницу, — отвечает Намджун. — И её тягу к самоистязанию через соцсети. Плюс сасэны в придачу. -А, — Джин одним глотком допивает кофе. — Классика. Я до сих пор иногда гуглю «Сокджин стареет плохо». Не рекомендую. И никогда, НИКОГДА не читай чаты сасэнов. Они живут в альтернативной реальности. — я невольно смеюсь. Горло всё равно жжёт. -Что они там пишут? — не отстаёт Чимин. — Давай, делись. Мы тоже хотим пострадать. — я выдыхаю и показываю ему не угрозы, а «мягкую» часть:

«Она иностранка, она не понимает нашу культуру. Как она может быть BTS?»

«Эта русская… у неё тёмное прошлое. Диджей, клубы, Париж. Это айдол?»

-Хоть честно, — хмыкает Намджун. — Они открыто боятся неизвестного. — И открыто игнорируют то, что HYBE и мы сами сделали выбор, — замечает Джин. — Как будто мы подобрали тебя на улице случайно.       Посреди этого всего я всё-таки поднимаю взгляд — и на секунду встречаюсь глазами с Тэхёном через зеркала. Он сидит в стороне, стилист поправляет ему волосы, но его взгляд цепляется за мой телефон, за мое отражение. В нём нет прежней наглости — только что-то странное, настороженное. Я тут же отвожу глаза. Чонгук мягко, но настойчиво выдёргивает у меня телефон из пальцев, прокручивает вверх, открывая уже другую вкладку — Weverse. — Смотри, — разворачивает экран ко мне. — Не только это. — под его пальцем — другие строки:

«Лекси — монстр перфоманса. Её энергия — ВАУ»

«Каждое её движение будто продолжение хореографии BTS. Они подходят друг другу»

«Её русское «спасибо» убило меня. Я чувствую её искренность»

      Меня внутри чуть отпускает. Совсем чуть-чуть. -Видишь? — тихо говорит он. — Они замечают. Не только факт, что ты «девушка в BTS», а то, как ты работаешь. -Да, — выдыхаю. — Но мой мозг… фильтрует другое. -Так запрети ему, — вмешивается ещё один голос. Юнги опирается плечом о дверной косяк, уже в сценическом пиджаке, с обычными кроссовками. Скрещивает руки на груди, смотрит прямо на меня. -Запретить мозгу? — кривлю губы. — Если научишь — поставлю тебе памятник в Москве. -Начни проще, — пожимает он плечами. — Запрети рукам тянуться к телефону перед выходом. -Ага, говорит человек, который гуглил «провалился ли я как продюсер» после каждого релиза, — не удерживается Намджун. -И что? — Юнги даже не моргает. — Я хотя бы знаю, что это отравляет. И не делаю этого перед сценой. — он переводит взгляд на меня, серьёзный. — Ты сейчас как перед прыжком: либо делаешь шаг вперёд, либо начинаешь смотреть вниз и считать этажи. От этого никто выше не взлетал. — я опускаю взгляд на телефон в руках Чонгука. Он не отдаёт. Сжимает чуть крепче. -Верни, пожалуйста. — прошу беззлобно, но упрямо. -Неа. — отвечает он спокойно. -Чонгук, — предупреждаю. -Лекси. — отражает он мой тон. — Что тебе нужно? Ещё раз перечитать «уберите её»? Ещё пару угроз от людей, которые «знают, где отель»? До какого состояния ты хочешь себя довести? — я молчу. Потому что правильного ответа нет. Тишину разрубает голос, от которого у меня всегда лёгкая дрожь ответственности: -Что здесь происходит? — входит Квон Чон Хо. Блокнот, гарнитура, деловое лицо. Уже совсем вписался в свою роль менеджера. — Проверяю, все ли нормально. — кидает он. — Через сорок минут первый выход. Лекси, ты… — он осекается, глядя на нашу композицию: я — без телефона, Чонгук — с телефоном, лица остальных, совсем не «передконцертно-расслабленные». -Кто скажет? — поднимает бровь. -Она читает комментарии, — хором выдают Джин и Чимин. -И сасэн-чаты, — добавляет Намджун. Взгляд Чон Хо становится холоднее. Он протягивает руку. -Телефон.       Чонгук без споров передаёт. Менеджер прокручивает пару экранов, явно успевая зацепить самые неприятные строки. Линия его рта сжимается. Я готовлюсь к стандартному «ну, привыкай, это к-поп». Но он просто блокирует экран и убирает телефон… в свой карман. Я моргаю. -Эй, Хо! — во мне вскакивает рефлекс из детства. — Это мой телефон! Я думала мы друзья. -Знаю, — спокойно говорит он. — Верну. После концерта. -Чон Хо, — раздражение прорывается. — Я не ребёнок. -И именно поэтому я сейчас делаю то, что должен сделать взрослый, — бесстрастно парирует он. — Ты прямо сейчас — в эпицентре урагана. Если позволить тебе утонуть в телефоне за полчаса до выхода — это будет моей ошибкой как менеджера. -Но это моя жизнь, наши фанаты и мои… — начинаю. -Это ещё и бренды, контракты, расписание и здоровье восьми человек, — не повышая голос, обрывает он. — Ты хочешь выйти на сцену с головой, забитой чужими угрозами и сомнениями? — я стискиваю зубы. В глазах чуть колет. Ненавижу, когда меня ограничивают. Ещё больше — когда это выглядит разумно. Чон Хо впервые смягчает голос. — Комментарии не убегут. Сасэны, к сожалению, тоже. Но ими займёмся мы — уже отправил скрин в службу безопасности. А вот момент, когда ты выходишь на второй солд-аут подряд в составе BTS, — уйдёт. И не вернётся. -И это касается всех. — из-за спины Хо показывается менеджер Седжин. — Никакого Twitter, Weverse, статей, «Dispatch», фан-чатов и прочего дерьма до финального поклона. Поняли?       Джин демонстративно засовывает свой телефон в ящик. Чимин поднимает руки и так же откладывает телефон. Юнги молча убирает мобильник во внутренний карман. Намджун кивает, будто давно этого хотел.В зеркале я на секунду ловлю отражение Тэхёна: он тихо кладёт свой телефон на стол, чуть дальше от себя, словно тоже принял правило, хотя и не вмешивался ни словом. Наши взгляды почти пересекаются — и снова расходятся. Только Чонгук всё ещё смотрит на меня, спрашивая глазами: «Ты выдержишь?» Я втягиваю воздух, выпрямляюсь. -И ты правда… — голос чуть дрожит. — Запрещаешь? -После концерта можешь читать всё, что захочешь. Но тогда хотя бы будешь делать это, уже зная: ты выстояла ещё один раз. Десять минут — общий сбор в коридоре. Заканчивайте грим, переодевайтесь. Телефоны — в шкафчики.       Дверь за ним закрывается. В воздухе остаётся запах кофе, лака… и странная лёгкость. Я смотрю на пустое место, где только что лежал мой телефон. Пустой столик. Пустая рука. Чонгук наклоняется, чуть толкает меня плечом. -Всё. Теперь у тебя нет выбора. Придётся жить реальным моментом. -Ненавижу, когда вы правы, — бурчу. -Привыкай, — отзывается Джин. — В этой группе это случается чаще, чем хотелось бы.       Я смотрю на своё отражение: ресницы, стрелки, идеальная кожа. Ни намёка на девочку с кассет из Москвы. Но где-то в глубине — всё та же я, которая читает чужие слова как приговор и учится отпускать. -Ладно, — выдыхаю. — До конца концерта — никаких соцсетей. Даже мыслей о них. -Официальный обет, — хлопает в ладоши Чимин. — Свидетели: семь идиотов. -Восемь, — бурчит Юнги. — Себя не забывай.       Я смеюсь. На этот раз — чуть свободнее.       Через десять минут мы уже в коридоре. Шум гримёрок позади, перед нами — длинный, чуть полутёмный тоннель к сцене. Стафф снуёт туда-сюда, кто-то по гарнитуре докладывает о готовности. Где-то далеко, за бетонными стенами, гудит зал. Чон Хо уходит вперёд, раздавая последние указания. Остальные расходятся по своим маленьким ритуалам: Юнги что-то напевает себе под нос, Джин и Чимин дурачатся жестами, Намджун проверяет встроенный в ухо монитор, Тэхён молча крутит в пальцах микрофон, взгляд устремлён куда-то в пол. Я ловлю себя на том, что автоматически тянусь к карману — где обычно лежит телефон. Пальцы натыкаются на пустоту. Чонгук замечает это движение. -Пойдём, — внезапно говорит он и кладёт ладони мне на плечи. -Куда? — не понимаю. Он мягко разворачивает меня и ведёт вперёд по коридору, ближе к тому месту, где уже слышен глухой рокот. Шаги по резиновому покрытию гулкие, воздух плотнее, чуть вибрирует. Мы выходим к повороту, за которым — технический вход на арену. Дальше — только чёрный занавес и мир из света и криков. Шум зала сюда доносится уже отчётливо: волнами, как море. Где-то кричат, где-то поют фан-чанты, где-то хлопают. Чонгук останавливает меня за пару метров до выхода, всё ещё держа за плечи. -Слышишь? — спрашивает. -Ну да, — хмыкаю. — Их… много. — он чуть сжимает мои плечи, как будто крепит меня к месту. -Закрой глаза, — просит спокойно. -Что? — вскидываюсь. — Ты хочешь, чтобы я вслепую пошла на сцену? Может, ещё и колено сломать по дороге, а? Для драматизма. — Просто, Лекси, — его голос становится тише, серьёзнее. — На секунду. Не двигайся. Закрой глаза и только слушай.       Я закатываю глаза — и всё-таки закрываю. Потому что это он. Потому что внутри всё дрожит, а его голос — единственное, что звучит уверенно. Тьма. Зато звуки становятся ярче. Гул зала набирает объём. Словно океан, который ты слышишь изнутри раковины. Отдельные голоса сливаются в один. Где-то на высокой ноте кто-то орёт моё имя — я различаю «Лекси!» сквозь «BTS!». -Слышишь их? — шепчет он где-то над самым ухом. -Слышу. — выдыхаю. -Это те же самые люди, которые потом пишут комментарии, — продолжает он тихо. — И хорошие, и дурацкие, и больные. Но здесь, сейчас, они не пишут. Они просто… отдают энергию. — шум нарастает, как прилив. Где-то запускается предконцертный ролик — зал отвечает громче. — Почувствуй это, — говорит Чонгук. — Не слова. Не строки на экране. А вот это. То, как они кричат, дышат, ждут. Это — настоящее. Комментарии — это отфильтрованный страх и проекции. А тут — живое. — я стою, закрыв глаза, и вдруг понимаю, что у меня мурашки по спине. Не от угроз в чате. От этого урагана за стеной. — Они не знают, что в твоей голове, — шепчет он. — Но они уже решили отдать тебе кусок себя. Возьми его. Не то, что пишут сасэны. А вот это. — где-то совсем рядом, с другой стороны стены, зал взрывается новым криком — объявляют время до начала. Имя группы. И… моё имя. Я отчётливо слышу, как десятки голосов вытягивают «Лекси!» в общий рев. В горле вдруг становится тесно. Но уже по-другому. — Чувствуешь? — спрашивает он. -Да. — выдыхаю почти беззвучно. -Вот. — Его ладони на плечах чуть сильнее, надёжнее. — Запомни это. Когда потом увидишь очередной «уберите её», вспомни этот звук. Они уже приняли тебя на уровне крика. Остальное догонит.       Я открываю глаза. Поворот коридора, чёрная кромка занавеса, мягкое мерцание света за ним. И его руки на моих плечах — тёплые, настоящие. Телефона у меня нет. Зато есть это море, готовое захлестнуть нас через несколько минут. И, может быть, впервые за два дня я думаю: пусть сначала я выйду к ним. А потом, если захочу, прочитаю, что они про это скажут.