Путь искупления

      Элеонора целыми днями лежала дома, постоянно думая о том, как долго ей придётся ждать, пока все отёки спадут, а синяки и ссадины пройдут насовсем. Третий день подряд мама обрабатывала ей лицо, потому что для этого надо было смотреть на себя в зеркало, что Элла была не в силах делать. Настолько униженной она не чувствовала себя еще никогда. В её голове не укладывалось то, что Ник мог без задней мысли взять и избить её. Что вообще на него нашло?       Откуда он знал Казутору по имени?       Глаз щипал, хотелось сорвать эту долбанную повязку, сорвать все пластыри, самой вырубить себя чем-то, лишь бы не помнить тот вечер и не чувствовать, как всё ныло.       Неужели это был не сон?       Пульсирующая боль в области глаза сама ответила на этот вопрос. В очередной раз Элла была готова разрыдаться от отчаяния и обиды, а потом ещё сильнее из-за того, что даже плакать было больно, как в дверь позвонили. Элеонора подошла ближе и выглянула в глазок – Казутора. Она знала, что Амели поехала рассказывать ему всё и хотела, чтобы он пришёл. Но открывать было… стыдно? Неловко?       Однако в следующую секунду она повернула замок.       – Не смотри на меня сейчас, пожалуйста. – Сказала Элла дрожащим голосом на грани нового порыва слёз.       Опустив голову вниз, из-под ткани капюшона Элеонора увидела, как Казу вошёл в квартиру. Она защелкнула за ним дверь и молча они оба вошли в комнату. Девушка ощутила аккуратную хватку на своём запястье и замерла, стоя к Казуторе спиной.       – Прости, я не очень дружелюбно в этот раз. – Она протяжно выдохнула.       – Ты плачешь?       – Почти.       Её руки задрожали, а нос зашмыгал. Казу сделал шаг и аккуратно обнял Элеонору со спины. Он уткнулся ей в шею, игнорируя пластырь, который успел приметить на её щеке. Делая вдох аккуратно поднялся чуть выше и оставил невесомый поцелуй на скуле, покрытой синяком.       – Я рядом. Всё хорошо.       Поняв, что сдержаться невозможно, Элеонора резко, чтобы он точно ничего не заметил, перевернулась в его руках и уткнулась в футболку в области плеча. Она тихо плакала, ненавидя начинающие снова щипать от соленых слез раны и одновременно радуясь тому, что Казутора наконец-то здесь.       – Прости, что сама не сказала тебе. Я…       – Т-ш. – Он нежно гладил её по волосам большим пальцем, держа ладонь на макушке. – Очень больно?       Элла кивнула.       – Давай я сделаю чай? Нужно успокоиться, ладно? – Казу говорил это девушке на ухо, прижимаясь щекой к виску. – А потом я посмотрю на тебя, договорились?       Элла дрожала в его руках, обдумывая услышанные слова. Спустя несколько секунд она аккуратно кивнула. В конце концов она не могла скрывать свой внешний вид постоянно, учитывая, что она, можно сказать, сама позвала его сюда, только не напрямую.       – Отлично. – Лёгкое, практически невесомое, успокаивающее прикосновение губ к виску. – Я пойду на кухню и сделаю чай, а ты спускайся, когда будешь готова.       Проигнорировав мурашки от его легкого поцелуя, Элла аккуратно схватила его за край футболки, когда он уже собирался отойти. Голова всё ещё была опущена.       – Чай у нас…       – Во второй полке над раковиной. Я помню, как его заваривала твоя мама, не волнуйся.       Элеонора кивнула и отвернулась, позволив Казуторе выйти.       Она села перед зеркалом и сняла капюшон с головы. Вытерев слезы и приведя в порядок то, что можно было в него привести, Элеонора глубоко вздохнула. Она ведь всё та же, да? Этот опухший глаз скоро снова станет нормальным, синяки пройдут, она сможет снова наносить макияж и даже без боли, и физической, и моральной, снова смотреть на себя. Мысль о том, чтобы делать фотографии, которые она очень любила, сейчас казалась ей излишней роскошью.       – Справляешься? – Казутора услышал голос за спиной, уже намного спокойнее и даже позитивнее, чем десять минут назад. Он повернулся и замер, увидел Элеонору, которая пыталась улыбнуться разбитой губой. Заклеенный глаз, все ещё отёкшая, синяя скула, а яркими, желтыми пластырями с солнцами заклеены перегородка носа и несколько ссадин на коже. Правда, цвет пластырей уже выцвел, видимо, от слёз.       Его руки затряслись, но он быстро спрятал их в карманы, пока вскипал чайник. Ненависть к человеку, посмевшему сделать с Элеонорой такое, накатила с новой силой, гораздо более жестокой, чем час назад, когда Амели рассказывала Казуторе всё на словах. Ему казалось, что безумие, от которого он бежал двенадцать лет, тревожно загорелось красным огоньком где-то внутри его головы и что, если бы этот мудак оказался сейчас здесь, его не остановила бы даже полиция. Бояться ему было нечего, он уже это проходил.       Казутора не понимал, как можно было причинять боль человеку, который был объективно слабее и не мог дать сдачи. Он никогда не дрался просто так и все глупые поступки, которые он до сих пор не мог себе простить, тогда были совершены по определённым причинам, засевшим у него в голове. Но он никогда не обижал никого намеренно.       Взгляд Казу устремился на кружки, когда свет на кнопке чайника погас, сигнализируя, что вода вскипела. Он должен взять себя в руки, сейчас ей нужна была поддержка. Что делать с тем типом он решит потом.       – Элла, мне так жаль. – Казутора ненавидел себя за то, что эти слова были всем, на что он был способен в этот момент. Его руки, на которые он опирался, сжали края столешницы так, что костяшки на пальцах побелели. Элеонора положила свою ладонь сверху и посмотрела в большие, янтарные глаза.       – Всё в порядке.       – Я должен был быть рядом в этом момент.       – Ты же не Бэтмен, Казу, у тебя нет указателя в небе, где и какие преступления происходят, чтобы сорваться с места и бежать. Ты рядом сейчас, это главное.       Казутора выдохнул и заварил чай.       – Давай пойдём на диван? – Элла кивнула в сторону мебели, на которой вечно смотрела сериалы и где спал Казу в хэллоуин. – Мне больно сидеть на твёрдом, я упала на спину тогда.       Казутора сглотнул, контролируя бушующий внутри ураган эмоций.       Помимо злости к произошедшей ситуации, к Элеоноре он испытывал непривычный ему прилив нежности. Ему хотелось вечно обнимать её, показать, что она в безопасности.       Правда с этой безопасностью он уже опоздал.       – Конечно.       Взяв кружки, они переместились на диван гостиной.       – Казутора, ты часто дрался раньше?       Он удивленно посмотрел на Эллу.       – Ну… подростком довольно часто, бывало. А что?       – Ты так… мастерски уделал тех мудаков тогда, помнишь? Когда мы познакомились. Просто невзначай вспомнила об этом.       – Ну, у меня были друзья, с которыми мы вместе иногда творили разное. – Казутора поправил почти распавшийся пучок на голове.       Элла кивнула. В её голове засели слова Ника о Казуторе, а также история Амели про её брата, Чифую и ту группировку. Напрямую спрашивать она боялась, но состоял ли в ней Казу было интересно.       – Ты не против, если я перевяжу тебе глаз чуть позже?       – Хорошо. – Она кивнула, после чего повернулась к и посмотрела на него. – Это же пройдёт, да? Мне страшно, что я не смогу видеть этим глазом, как раньше. Всё такое расплывчатое.       – Конечно, пройдёт. – Он выдохнул, аккуратно проведя большим пальцем по её щеке. – Прости, я много себе позволяю сегодня. – Он опустил руку. – Даже не спросил, против ли ты…       – Я не против. – Элеонора перебила его. – Правда я не представляю, как может быть желание прикасаться к этому. – Она показала на своё лицо и грустно усмехнулась, затем отпила немного чая.       После этих слов Казутора стал увереннее. Аккуратно взяв Эллу за плечи, он прижал её к себе, и она охотно нырнула ему в руки. Возможно, он пожалеет об этом, но сейчас он хотел быть рядом с ней.       – Я очень рада, что ты приехал. – Её нежные руки обвили его талию, прижав тела ещё ближе друг к другу. Голова Эллы лежала у него на плече, а внутри от каждого его прикосновения просыпались невероятно приятные ощущения. Ей хотелось, чтобы он всегда так обнимал её и проявлял подобные эмоции. Со своей стороны она была готова отвечать тем же.       – Пойдем, обработаю всё. – Спустя десять минут Казутора взял пустые кружки и понёс их на кухню.       – Может не надо?       – Надо. – Послышался крик Казу из другой комнаты, на фоне которого зашумела вода и загремела посуда.       Элла выдохнула. Вернувшись в комнату, она села за стол и придвинула ещё один пуфик, после чего включила дополнительный свет. Мило сощурившись от внезапно загоревшегося светильника, Казутора сел рядом и взял аптечку со стола.       Его пальцы аккуратно коснулись лба Эллы, подцепив пластырь, который держал перевязку. Элеонора рефлекторно закрыла глаза и не открывала до тех пор, пока он не закончил. Она не хотела смотреть на это в зеркало и видеть еще более испуганный взгляд Казуторы, чем тот, что был на кухне.       – Какие у тебя планы на вечер?       – А? – Элла вскинула брови, удивившись неожиданному вопросу. – Плакать, возможно, а что?       – Не хочешь переночевать у меня? – Казутора тихо выдохнул. Он очень сильно боролся с собой и со своим гневом, держался изо всех сил, чтобы не сорваться на поиски этого ублюдка. Общение с Элеонорой его успокаивало даже несмотря на то, что причина его гнева лежала на её лице в виде сине-фиолетовых пятен. – Может, смена обстановки пойдёт на пользу твоему настроению. – И заставит его не дать Элеоноре поводов разочароваться в нём раньше времени. – К тому же, я уже несколько раз был тут, а ты у нас нет. Чифую на несколько дней уехал, я один, так что…       – Давай. – Энеонора кивнула. – Интересно посмотреть, где вы живёте. А смена обстановки, надеюсь, действительно поможет.

***

      Элеонора первой вошла в незнакомую квартиру. Казутора включил свет, помог Элле снять куртку и провёл мини экскурсию: после прихожей слева был проход на кухню, справа гостиная, далее по коридору две комнаты, его и Чифую, в самом конце квартиры ванная и туалет. Про себя Элла отметила, что дома у Казу было очень уютно.       – Чем займёмся? – Девушка так заинтересованно смотрела по сторонам, что даже забыла про свою физическую боль.       – Я обещал дать тебе свою футболку переодеться, пойдём. Потом можно будет заказать что-то вкусное на ужин.       Кивнув, Элеонора нырнула в дверь вслед за Казуторой. Уютная в тёмных тонах комната, предстала перед её глазами. Двуспальная кровать с черным, пушистым пледом, плазма на стене напротив, большие колонки. Видимо, Казу любил слушать музыку.       – Вот, держи.       Элла повернулась на голос и увидела протянутую футболку, которую собиралась надеть со своими домашними штанами. Однако большее внимание привлекла на себя вовсе не она. Среди брендовых толстовок и прочей одежды, в углу шкафа, на контрасте с белой ветровкой, на спине которой был странный рисунок безголового ангела, висела куртка, обшитая золотыми японскими иероглифами. Такое она уже видела.       Форма тосвы.