Путь искупления

      Чем ближе было тридцать первое число, тем тяжелее Казуторе и Чифую было проживать каждый день. Их боль была разной, но одинаково сильной.       Вечером двадцать седьмого Казу стоял у зеркала, застегивая пуговицы тёмно-зеленой рубашки. Всё время вплоть до этой даты он подвергал сильным сомнениям и не понимал, что чувствовал по отношению ко всему происходящему. Мысли о совершенных им в прошлом поступках начинали особенно часто притупляться, что казалось ему очень неправильным.       Его порядком бесило желание спросить, как у Элеоноры были дела, просто так написать перед сном. А однажды он и правда написал. Спросил, не видела ли она кого-то возле своего дома за все эти дни. На самом деле это был предлог, потому что писать ей без причины казалось глупым, да и развить диалог дальше он тоже не смог, отвечал сухо и отстраненно на все приходящие сообщения, из-за чего их переписка продлилась совсем недолго. А ещё больше его бесили откуда не пойми взявшиеся мысли по типу «а может стоит попробовать?», которые порой пересиливали здравый рассудок. На самом деле Казутора всеми силами старался убедить себя в том, что его желание увидеть Элеонору было лишь физическим влечением. Раньше всё его более-менее длительное общение только этим и заканчивалось, и он, честно говоря, замечательно жил. Не приходилось заставлять себя думать о ком-то постоянно, а ещё стоять и мерить уже пятую по счёту рубашку, пытаясь угадать, какая понравится ей больше. Идиотизм для поддавшихся симпатии идиотов. Да и когда он вообще звал кого-то на слащавую ярмарку мороженого? Что-то надо было брать с собой? Цветы, шоколадку или что-то ещё? Хотя, зачем? Это же не свидание. Просто прогулка.       Может, лилии? Желтые с белыми?       А ещё лучше ударить себя по голове и выкинуть эти мысли куда подальше.       Ещё раз оглядев себя в зеркало Казутора более-менее остался доволен отражением: черные джинсы, белые кроссовки, свободная длинная рубашка, сверху прогулочный пиджак и та же самая клетчатая куртка. На голове – пучок. Казуторе было очень сложно называть себя привлекательным, но эта прическа нравилась ему на себе больше всего. Испустив громкий вздох, он вышел из квартиры.

***

      Казутора дёрнулся, почувствовав аккуратное прикосновение женской ладони к своей руке.       – Прости, напугала. – Элеонора встала перед ним и озарила его тёплой улыбкой. Казу впервые с тринадцати лет, когда влюбился в девчонку в классе, почувствовал легкий трепет в области груди. Еле заметный, но отрицать его было глупо. Резко испугавшись подобных эмоций, он чуть не забыл ответить.       – Не страшно. Привет.       Элла улыбнулась шире и в следующее мгновение крепко обняла его за шею. Казутора, сначала неуверенно, но положил свои руки ей на спину и поймал легкий цитрусовый запах её волос. Мягкие пряди щекотали его нос, но он, на удивление, не хотел отстраняться, скорее наоборот.       – Тут так мило. И так много необычного мороженого. – Элеонора восхищенно оглядывалась по сторонам. – А ещё всё так ярко к Хэллоуину украшено. Я в этом торговом центре ещё не была.       Намеренно пропустив фразу про Хэллоуин мимо ушей, Казутора улыбнулся, намереваясь сменить тему.       – Я предлагаю начать с главного входа, и дальше уже смотреть, что где есть.

***

      – Боже, я так сильно люблю подобную литературу и фильмы.       Решив сделать перерыв в поедании рожков мороженого, Элла с Казу зашли в книжный магазин. Очень уютный и просторный, с большой площадью в центре, на которой лежали кресла-мешки, стояли пуфики и рядом журнальные столики для тех, кто захочет посмотреть ассортимент прямо там. Ребята стояли возле полок с автобиографиями.       – Серьёзно? Про маньяков? – Казутора стоял рядом с Элеонорой и так же, как и она, заинтересованно листал книги. Читать он полюбил в тюрьме и до сих пор проводил за книгами достаточное количество времени. На его счету были и детективы, и психология, и, конечно, романтика, а также куча других жанров. В плане чтения Казу не был сильно привередлив.       – Да. – Элла кивнула. – Это интересно. Что происходит в голове у человека, который способен намеренно совершить десятки убийств?       Казутора еле заметно усмехнулся.       – Полное разочарование жизнью, тотально сломанная психика и поехавший рассудок.       – Да. – Кивнув очередной раз, Элеонора взяла другую книгу с полки. – Как правило, у тех, кто становится маньяками, жизнь была очень тяжелой. Конечно, далеко не всегда, но часто. Никто ведь не рождается с намерением убивать, человек таким именно становится. –       Она поджала губы.       Казутора сглотнул и быстро вытер каплю пота со лба. Либо было слишком жарко, либо он очень сильно нервничал.       – Плохое детство не оправдывает убийств.       – Не оправдывает. – Снова кивок. – Но может объяснить, наверное. Вообще это очень сложная тема, просто интересна с точки зрения психологии. Я ни в коем случае не оправдываю никого из таких людей.       – А если человек убил… случайно? – Взгляд Казуторы метался из стороны в сторону, но в итоге остановился на лице Эллы. Почувствовав его, она повернула голову в сторону Казу и, задумавшись, выдохнула.       – Мне кажется это зависит от обстоятельств. Убийство – это плохо и за него нужно нести наказание. Но если ты убил защищаясь, например, то уже совсем по-другому всё воспринимается и даже закон рассматривает подобные случаи совсем иначе. В общем, надо знать обстоятельства, что, как и почему произошло. Ты тоже такой литературой интересуешься?       Казутора резко отрицательно замотал головой.       – Просто было интересно твоё мнение.

***

      – Вау, я впервые у тебя в гостях. – Элеонора вошла в просторную двухэтажную квартиру. Амели сняла верхнюю одежду и помогла подруге раздеться.       – Моя комната на втором этаже, покажу тебе, что у нас тут вообще есть. Но сначала давай просто посидим, переведём дух.       Элла кивнула и девушки направились в комнату Амели. Обои, предметы мебели, все было выдержано в пастельных желто-коричневых оттенках. У стены стояло передвижное зеркало с подсветкой в полный рост, в котором Элла сразу начала рассматривать себя, пока Амели легла на кровать в позе звезды. Через несколько секунд она поднялась на локтях и посмотрела на Эллу, доставшую камеру телефона.       – Ты совсем не рассказываешь, что у вас с Казуторой. Я тебе постоянно пишу про Чифую, а ты – нет.       – Я просто сама не знаю, что у нас с ним. – Элеонора пожала плечами. – Мы гуляли позавчера, вроде даже болтали много, достаточно комфортно было. Переписки у нас очень холодные, он то заинтересован, то нет. Мне иногда кажется, что я его жутко раздражаю, но потом он зовёт меня куда-то или проявляет какой-то жест заботы и я снова ничего не понимаю.       – Он закрытый, да? – Амели села на кровати в позу лотоса, и Элла к ней присоединилась.       – Угу. – Она кивнула. – И даже спрашивать что-то неловко.       – Вряд ли бы он звал тебя вообще куда-то, будь ты ему неприятна. Я думаю, он еще начнет раскрываться и это будет очень хорошим знаком. Подожди ещё чуть-чуть.       – Я его не тороплю, просто… знать, что он хотя бы глаза не закатывает, когда я ему пишу, было бы неплохо.       Амели усмехнулась.       – Уверена, что не закатывает. Он тебе рассказывал, кстати, что они с Чифую вместе живут?       – Нет. – Брови Эллы подскочили. – У нас не заходила тема.       – Они дружат уже лет пятнадцать, а сейчас снимают квартиру. Вообще они очень хорошие друзья.       – Это ты из разговора с Чифую узнала?       – Угу. – Амели кивнула.       Внезапно дверь в комнату открылась и головы девушек повернулись в её сторону. Старший брат Амели лучезарно улыбнулся.       – Привет! Я Акихиро. – Он поздоровался с Эллой и, услышав её имя в ответ, посмотрел на сестру. – Ты случайно не видела мою форму? Она пропала из шкафа.       – Я её постирала, и она сушится на балконе. – Амели кивнула в сторону двери за собой. Элеонора повернулась и заметила, что в комнате её подруги, оказывается, был балкон. – Посмотри, может, она уже высохла.       – Ты её испачкала? – Аки нахмурился.       – В следующий раз будешь умнее и перестанешь вешать свои вещи на ручку холодильника, а потом забывать их там. Я разлила молочный коктейль и попала на неё. Зачем ты, кстати, вообще её доставал? Она у тебя уже несколько лет нетронутая висела. Акихиро вышел с балкона с темного цвета формой в руках, на которой яркой выделялась золотая вышивка. Что конкретно было вышито, Элла не разглядела, но, кажется, там были японские иероглифы.       – Вспоминал былое. И не несколько лет. – Нахмурившись очередной раз, Аки ушёл к себе.       – Не обижайся на него. – Амели выдохнула. – Он всегда в конце октября такой.       – Что-то случилось? – Элла вскинула брови, но потом осеклась, подумав, что это не ее дело, однако было уже поздно.       – Я не знаю, если честно. Когда мы были подростками он был участником Тосвы. Я так и познакомилась с Чифую, он часто к нам приходил, и они вместе постоянно гуляли ночами, часто дрались.       – Тосва?       – О, ты не в курсе. Это банда байкеров, которая была известной здесь лет десять-двенадцать назад – Токийская свастика. То, что забирал мой брат – их форма. И он и Чифую были участниками. Я, честно, очень мало о них знаю, с Акихиро мы более-менее стали общаться лишь года два назад, когда съехали от родителей вместе. – В процессе разговора Амели сплела себе слабую косичку. Она часто прикасалась к волосам, когда нервничала, или же просто по привычке. – Подростками мы вообще не сходились характерами, часто ссорились, и он ничего мне не рассказывал. То, что я знала, я подслушивала, когда к нему приходили друзья. – Она неловко поджала губы. – Неправильно так делать, но я была маленькая и мне было интересно. Сейчас он просто говорит, что мне незачем знать подробности. Я лишь в курсе, что двенадцать лет назад в ноябре он ушел из банды, и что что-то произошло, он тогда из комнаты не выходил несколько дней. Чифую тоже думал уйти, они хотели вместе, но почему-то он там остался. Это я тоже подслушала. В общем, мутная тема. И Акихиро уже много лет в конце октября ходит подавленный и даже злой иногда.       – Ничего себе. – Взгляд Элеоноры уставился в одну точку на пледе, пытаясь усвоить весь поток информации. – Ты так точно помнишь, что это было двенадцать лет назад.       – Да. В тот год ему исполнилось шестнадцать в декабре, и он впервые за всю жизнь отказался праздновать. Поэтому я запомнила.       Элеонора легко нахмурилась.       – Неужели что-то настолько серьезное случилось. – Она выдохнула. – А что сейчас с тосвой? Она просто распалась?       – Вроде, она до сих пор существует, но возможно и нет. Как только мой брат ушел оттуда, а потом через несколько лет и Чифую, я вообще перестала о ней спрашивать. Это как-то замялось.       Элла молча кивнула.       Если Казутора и Чифую дружат с подросткового периода, мог ли Казу тоже быть связан с этой бандой? Или они познакомились как-то иначе? Наверняка Акихиро тоже знал Казутору. Они все, возможно, были в одной компании, но Амели словно и не слышала о нём до дня, пока они с Эллой не пришли в зоомагазин.       Мыслями Элеоноры двигало лишь любопытство и желание узнать о Казу побольше, она совсем не собиралась ничего раскапывать и, вероятно, уже забыла название этой банды, перебирая в голове всю полученную информацию.       – Как насчёт чая? Или кофе, у нас есть кофемашина. – Амели вырвала Эллу из мыслей.       – Отличная идея. – Элеонора улыбнулась, после чего девушки вместе отправились на кухню.

***

      Вечером тридцать первого октября Элла пила сок и смотрела свой любимый сериал. В Канаде она часто праздновала хэллоуин, но в этом году не было ни костюма, ни желания. Её родители взяли выходные и уехали на несколько дней по делам, связанным с переездом. Нужно было что-то забрать из старого дома и решить какие-то юридические вопросы.       Несколько раз в дверь постучались, но Элеонора не сразу обратила внимание. Стук был слабым и глухим, словно в соседнюю квартиру, тем более она никого не ждала. Лишь когда звук перешёл в интенсивные громкие удары, Элла дернулась и поставила сериал на паузу. Звонко поставив стакан с соком на туалетный столик у дивана в гостиной, она встала. Кто-то снова постучал.       Девушка взяла в руку телефон, на тот случай, если придётся вызвать полицию. Она подошла к двери медленными шагами и захотела убежать, закрывшись в своей комнате, когда прямо перед её носом дверь чуть ли не затряслась от силы ударов.       Осталось самое страшное – посмотреть в глазок.       Она набрала номер полиции, чтобы быстро нажать на кнопку «вызов», если вдруг ей будет угрожать опасность, затем тихо выдохнула и, поднявшись на цыпочки, посмотрела на человека за дверью.       Элла нахмурилась так сильно, что у неё заболел лоб.       – Казутора?       Увидев его, она начала успокаиваться, затем заблокировала телефон и открыла ему.