Детектив

      — Ваня, что за хрень ты сейчас устроил!? — крикнула Маша, переступая порог их служебной квартиры. — Куда пропал, паршивец?! Опять в своей конуре шкеришься!?       Не дождавшись ответа, девушка резкими движениями сорвала с себя пальто, швырнув его прямо на пол, сбросила на ходу ботинки, разбросав их по всей прихожей, и пошла в сторону комнаты Вани, громко топая от злости. На её лице смешались краски гнева, разочарования и ярости, которые слились в совершенно новую эмоцию, вобравшую в себя всё самое яркое от предыдущих. Тыкнув порезанным пальцем по мостику очков, немного сползших с носа, Маша со всей силы впечатала их в переносицу, не обратив внимания на жгучую боль.       Ворвавшись к Ване без стука, она застала его валяющимся на кровати прямо в форме и с пистолетом в кобуре. Заложив руки за голову, он молча втыкал в потолок, не обращая внимания на громкое появление напарницы. Казалось, что сознание Вани покинуло тело, улетев в далёкие глубины его разума, и сейчас Маша пыталась докричаться до бездушной оболочки, признаки жизни в которой выдавали лишь едва заметное дыхание и редкое моргание единственным глазом.       Однако девушка не собиралась ждать, когда Ваня соизволит раздуплиться. Подойдя к нему почти вплотную, она с удивительной для себя силой потрясла напарника за плечи, пытаясь привести его в чувства. Встряска помогла, и он наконец удостоил Машу мимолётным взглядом и тяжёлым вздохом, чем лишь сильнее разжёг её гнев. Эмоции, скопившиеся внутри девушки за время устранения последствий Ваниных ошибок и дороги домой, взорвались:       — Ты чего развалился, как беспомощная амёба!? — полностью сконцентрировавшись на крике, Маша забывала дышать, отчего ей приходилось время от времени жадно глотать воздух ртом. — Спрашиваю ещё раз: что ты, чёрт возьми, устроил?! Знаешь, сколько мне из-за тебя пришлось краснеть?! Ты поднял на уши весь участок и свалил под шумок, а я ещё целый час ходила и слушала подколы от всех подряд! Даже тот противный дежурный надо мной ржал! Но плевать на то, что ты превратил нас в клоунов – мне такое не впервой, я переживу. Какого хрена ты свою работу не доделал, мистер самый лучший детектив?! В протоколе допроса была заполнена только шапка, а рапорт об ошибочном задержании я вообще с нуля за тебя написала! Думаешь, мне больше нечем заняться?! — она ещё раз встряхнула Ваню, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. — Тебе теперь вообще на всё плевать?! И всё из-за одной дурацкой неудачи?!       — Можешь не орать? А то голова уже болит, — наконец отозвался он тихим, безэмоциональным голосом.       — Не орать?! — эта просьба ещё сильнее разозлила Машу. — Что мне ещё для тебя сделать, мистер самый лучший детектив? Стать личной рабыней? Хотя я уже у тебя в рабстве! Помимо постоянного подстраивания под твои хотелки, я готовлю всякие вкусности, пытаюсь создать комфортную атмосферу и делаю ВСЁ для твоих "гениальных", — она нарисовала кавычки в воздухе, — мозгов. И что же ты даёшь мне взамен, Ванечка?! Редкие комплименты и НОЛЬ инициативы!       — Ты серьёзно? — Ваня повернул голову и посмотрел в глаза напарницы. — Ноль инициативы? Помнится, я предложил помочь тебе собрать манатки, когда мы получили это дело, а вчера чуть не сжёг ради тебя кухню. Мои "спасибо" и правда могут быть редкими, но сейчас ты единственный человек, которому я говорю их искренне. Мне жаль, что я не оправдываю ожиданий и выгляжу в твоих глазах как безынициативное чмо, но я выражаю чувства так, как умею.       — Дело НЕ в чувствах, — пыл Маши начал понемногу спадать, а её голос становился холодным. — А в том, что ты постоянно делаешь всё по-своему. Для тебя есть только одна истина – та, что живёт в твоей голове. Наша работа – яркий тому пример. Если ты нарисуешь для себя картину преступления, то никакие альтернативы тебя не переубедят. Если тебе захочется устроить бесполезную работу под прикрытием в школе и подкатить к СЕМНАДЦАТИЛЕТНЕЙ девочке, то ты сделаешь это, наплевав на все моральные нормы и посоветовавшись со мной чисто для галочки. Если ты захочешь позаботиться обо мне, ты позаботишься так, как удобно тебе, а не как комфортно мне. Если... — в глазах девушки вдруг блеснули слёзы, — мои чувства покажутся тебе лишними, то ты отвергнешь их, ни секунды не задумываясь о моём разбитом сердце.       — Значит, проблема всё-таки в этом... — Ваня сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я услышал твои слова, но давай ненадолго прервёмся и подумаем, какие из них ты сказала искренне, а какие – под влиянием эмоций, разрывающих тебя изнутри?       — Не забывай, что эти эмоции вызвал ты и только ты, — у Маши получилось справиться со слезами, но пожар в её голосе окончательно потух, и он стал таким же тихим, как у Вани. — Всё это время тебя спасали лишь твои действительно одарённые мозги и харизма. У тебя получалось безошибочно раскрывать дела и быть отличным другом, ради которого действительно хотелось стараться. Но сегодня ты ошибся и показал своё истинное лицо заносчивого эгоиста…       — Ты уверена, что это действительно моё "истинное лицо"? — Маша задела Ваню за больное, но он продолжал оставаться непроницаемым для эмоций. — Думаешь, я притворялся все эти пять лет? И ради чего? Чтобы поесть на халяву твоих блинчиков? Почему ты переносишь неудачи в расследовании на нашу дружбу? Хочешь выставить меня абсолютным злом, чтобы наконец-то разлюбить? План просто "идеальный", — теперь настала его очередь рисовать кавычки. — Но проблема в том, что я не настолько ужасный, каким ты хочешь меня видеть. — Он приподнял повязку и посмотрел на Машу пустой глазницей, а в его голосе появилась первая эмоция – искреннее негодование. — Мой потерянный глаз – живое тому доказательство. Я добровольно отдал его ради друзей, и это было самое осмысленное решение в моей жизни. Если бы мне предложили вернуться в прошлое, я бы без раздумий лишился глаза снова, невзирая на то, что жертва по итогу оказалась напрасной. Теперь скажи мне, способен ли на такое заносчивый эгоист? — Ваня вернул повязку на место. — Ты права, я задержал того алкаша по ошибке…       — У него есть имя, — перебила его Маша. — Евгений Олегович. Ты хоть раз обратился к нему так?       — Ох… — Ваня тяжело выдохнул. — Не думаю, что это сейчас важно. Слышишь, я признаю свою ошибку, и это главное. Теперь ты довольна?       — Молодец, — ответила Маша с сарказмом. — Возьми с полки пирожок.       — Вот к чему такая реакция? — негодования в голосе Вани стало ещё больше. — Только что ты злилась на меня за то, что вляпалась в проблемы из-за моей ошибки. Я признал это, но ты всё ещё чем-то недовольна. — Немного подумав, он добавил: — и вообще, с тобой что-то не так с самого начала этого расследования. Я не буду угадывать причину – она меня не касается. Важно лишь твоё ужасное настроение, которое улучшается лишь благодаря инициативе с моей стороны. А теперь давай вспомним, сколько раз в трудные для тебя моменты срывался я?       Ваня остановился, давая Маше возможность ответить, но она промолчала, продолжая сверлить напарника взглядом.       — Вот именно, что ни разу, — продолжил он. — Сегодня же случился тяжёлый момент у меня, и что я получил вместо поддержки? Да, мне действительно следует извиниться за последствия моих косяков, но разве это даёт тебе право кричать на меня? Хорошо, что обижаться я умею так же плохо, как и любить… — эта фраза Вани вновь вызвала слёзы на глазах Маши. — Короче… Это расследование очень непростое для нас обоих. Меня сильно подкосило прошлое дело с девочкой-маньячкой и неудачное задержание алкаша, а тебя – твои проблемы.       — Ты прав… — Маша отвела взгляд от Вани и посмотрела в окно: на улице начался очередной осенний ливень, а солнце, скрытое за грозовыми облаками, постепенно подползало к горизонту. — Поэтому я предлагаю соскочить с расследования. Может быть, мы пытаемся найти серийного убийцу? Возможно, наше дело – это лишь часть большой мозаики, и у нас не получится раскрыть его, не зная всей картины. Пожалуйста, давай отправим запрос о поиске связи с другими делами. Если её найдут, расследование перепоручат самой опытной паре, которая ведёт одно из связанных убийств. Вряд ли это будем мы, потому что у нас стаж чуть больше трёх месяцев.       — А если ничего не найдут? — из голоса Вани вновь пропали все эмоции. — Что тогда?       — В таком случае я бы хотела написать запрос об отказе от расследования, — честно ответила Маша. — Плевать на возможные штрафы, выговоры и прочие проблемы – моё состояние мне дороже. Я устала от этой давящей атмосферы и бесконечных проблем. Ваня… — слёзы всё-таки победили Машу, и на щеках девушки появились две тонкие дорожки. — Скажу прямо: сейчас это лучшее, что ты можешь для меня сделать. Если я и моя забота действительно важны для тебя, то давай подадим запрос об отказе. Пожалуйста…       — Вот как… Извини, но я хочу довести дело до конца и докопаться до истины.       После этих слов слёзы Маши превратились в истерику, полную отчаяния. Она попыталась что-то ответить, но её речь стала похожа на бессвязный лепет.       — Маша… Спокойнее… — Ваня попытался успокоить напарницу. — Пожалуйста, послушай меня. Я хочу закончить расследование не из-за гордости или эгоизма, а потому что это наша работа. Вспомни мистера и миссис Храп. Они раскрыли дело, где младенцев заживо ели, даже не думая писать запрос об отказе…       — И подсели… после этого на… снотворные! — Маша внезапно подняла голову и перебила Ваню. Её слова были едва понятны из-за постоянных всхлипов и шмыганья носом. — Хочешь… стать как… они? Или хочешь… чтобы я… стала такой? Статья… пятьдесят третья устава… Следственного… комитета. Детективы имеют… право… подать запрос об… отказе от расследования… если оно представляет… угрозу их физическому… или психическому… здоровью. В случае получения… такого запроса… управление Следственного… комитета… обязано в кратчайший срок… назначить новых детективов… на расследование… и созвать комиссию… для выяснения обстоятельств… отказа. При выявлении… необоснованных причин… на детективов… отказавшихся от… расследования… накладывается взыскание… соответствующее… шестидесятой… статье.       — Хорошо, тогда можешь считать это делом принципа, — холодно ответил Ваня. — Только, пожалуйста, не надо больше на меня давить. Ты действительно очень важна для меня, но это не значит, что я поведусь на манипуляции, связанные с этим. Мне кажется… тебе просто нужно время, чтобы остыть. Давай договоримся, что сейчас ты пойдёшь спать, а завтра мы всё хорошенько обсудим ещё раз.       — Тогда спокойной ночи и до завтра, господин ходячий принцип! Крикнув это, Маша резко развернулась и вылетела из комнаты Вани, закрывая лицо руками. Выйдя за напарницей в коридор, он увидел, как она завязывает пояс пальто размашистыми движениями рук. Все попытки остановить её оказались безуспешными – девушка лишь пропускала слова напарника мимо ушей. Одевшись, Маша вышла в подъезд, громко хлопнув за собой дверью.       Хлопок заставил Ваню застыть в ступоре – вся эта сцена была до боли похожа на один болезненный эпизод из его прошлого. Пытаясь хоть как-то осмыслить случившееся, он вернулся в комнату и упал на кровать, чтобы вновь погрузиться в глубины собственного сознания…       Ваня собирался пролежать так до утра, но громкий стук в дверь спустя пару часов помешал этим планам. Подумав, что Маша наконец-то вернулась с прогулки, он почувствовал облегчение на душе. Парень встал с кровати и заглянул в окно: дождь прекратился, на улицу опустилась непроглядная тьма, а единственным признаком жизни был свет в окнах соседней многоэтажки. Невольно съёжившись от мрачности этой атмосферы, Ваня вышел в коридор, чтобы открыть напарнице дверь.       

***

      Ливень всё шёл и шёл…       Маша прошла почти через весь район Образования, сгорая изнутри от бури неприятных чувств и не обращая внимания на ужасную погоду. Со стороны редких прохожих могло показаться, что девушка бредёт не разбирая дороги, зависнув в каком-то трансе, однако у неё была чёткая цель, к которой вели воспоминания из прошлого…       Забежав под козырёк невзрачного подъезда, Маша с трудом отлепила от лица прядь волос, пропитанную дождевой водой. Обычно перспектива промокнуть насквозь вызывала у неё ужас и жуткий дискомфорт, но сейчас девушка была благодарна холодному ливню за то, что тот скрыл её слёзы от лишних глаз. Путь сюда от служебной квартиры занял где-то полчаса, и всё это время она вспоминала детство: мысли о прошлом оставались единственным тусклым лучиком света в окружающей её непроглядной тьме. Несмотря на болезненность почти всех воспоминаний, думать о былых временах было куда проще, чем копаться в проблемах настоящего.       Силы Маши иссякли окончательно: насквозь промокшая одежда тянула вниз, руки тряслись от холода, а зрение плыло из-за усталости и слёз. Кое-как набрав на домофоне номер нужной квартиры, она опёрлась спиной о кирпичную стену рядом с дверью и замерла в ожидании ответа.       — Кто там? — послышался обеспокоенный женский голос в еле живом динамике.       — Я... — ответила Маша из последних сил. — Впусти меня... пожалуйста.       Женщина удивлённо ахнула и повесила трубку, так и не открыв дверь. Машу захлестнула волна отчаяния, однако спустя пару секунд тишины она услышала чей-то громкий топот на лестнице. Судя по звукам, кто-то очень быстро спускался вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Оказавшись на первом этаже, неизвестный подбежал к подъездной двери и открыл её с тихим скрипом.       — Мама... — пролепетала Маша, падая в объятия полной женщины лет пятидесяти, вышедшей на улицу, и запуская руку в её кудрявые волосы каштанового цвета.       — Машенька! Ты чего!? Что случилось?! — пытаясь справиться с шоком, мать начала заваливать дочь вопросами, параллельно помогая ей зайти в подъезд и подняться по лестнице. — Боже мой, ты вся промокла и дрожишь... Давай скорее домой!       Впервые за долгие годы Маша наконец-то смогла почувствовать себя слабой и полностью отдаться в чьи-то руки. Мысль о том, что впервые за долгое время она может забыть о многочисленных проблемах и вернуться в детство, постепенно успокаивала разбушевавшиеся чувства.       Умиротворение медленно растекалось по уставшему телу Маши, вызывая прилив теплоты. Это ощущение многократно усилилось, как только мама привела её в квартиру, где девушка провела детство и школьные годы. Маша испытывала противоречивые эмоции, возвращаясь сюда на каникулах или выходных, но сегодня её окатила волна приятных воспоминаний: еле шагая по коридору вслед за мамой, она вспомнила, как бежала за ней в детстве, крепко сжимая в руках листок с разноцветными каракулями; позволив маме снять с себя пропитанную водой одежду, Маша ощутила себя маленькой девочкой, вернувшейся с прогулки по лужам; переодеваясь в свои старые вещи, она вновь стала мечтательным подростком, полным надежд на светлое будущее... Сев рядом с мамой за небольшой кухонный стол, Маша крепко сжала выцветшую от времени кружку с горячим чаем из дешёвого пакетика и окончательно почувствовала себя дома…       Тепло и уют захлестнули её с головы до ног, заставляя невольно прослезиться. Мама, сидевшая напротив дочери с чашкой крепкого кофе, обеспокоенно подалась вперёд и погладила её по голове, сказав:       — Ну ты чего, сладенькая моя…       Видя состояние дочери, она не решалась расспрашивать её о причинах столь внезапного появления на ночь глядя. Вместо этого мама пододвинула к ней тарелку с печеньем и крепко сжала руку Маши.       — Не переживай... сейчас я не от грусти... — сказала она, громко шмыгая носом. — Спасибо тебе за всё…       — Расскажешь, что случилось?.. — осторожно спросила мама, не спуская глаз с дочери. — Ты же на работе должна быть.              Прежде чем ответить, Маша пригубила чай из кружки. Убедившись, что он достаточно остыл, она жадными глотками выпила сразу половину, заев всё печеньем. Это позволило ей более-менее собраться с духом и настроиться на разговор.       — Мы с напарником расследуем убийство в районе Образования, — сказала Маша, опустив голову. — Прости, что не предупредила тебя заранее…       — Ничего страшного! — увидев реакцию дочери, мама тут же поспешила успокоить её. — Я всё понимаю! Тебе не стоит отвлекаться от работы на всякие домашние дела, тем более ты гостила у меня всего пару дней назад.       — Проблема не в моей занятости… Я захотела позвонить тебе, как только узнала, что буду расследовать дело здесь, но так и не решилась. Поначалу я тоже сваливала всё на работу: мол, я уже выросла, стала важной тётей и мне не стоит отвлекаться на всякие мелочи… — сказав это, Маша невольно улыбнулась. — Но всё оказалось куда сложнее… Как ты считаешь, моё детство было счастливым?       — Ох… — этот внезапный вопрос застал маму врасплох, заставив её погрузиться в минутные размышления. — Не знаю, если честно… Я правда старалась делать всё возможное ради тебя, но… получалось у меня не очень, особенно по молодости.       — Ты пила, — сказала Маша с удивительной для её состояния твёрдостью, глядя прямо в глаза матери, — а отец пил ещё больше. Вы могли забыть про меня на много часов, я терялась на улице во время редких прогулок, а вечера ваших попоек были для меня настоящей пыткой. Я боялась вас, ваших дружков и звуков, которые доносились из этой самой кухни.       Теперь уже мама пустила слезу: слова дочери попали прямо в её сердце. Сделав пару глотков кофе, она протёрла уголки глаз указательным пальцем и сказала, собрав всю волю в кулак:       — В нашем районе трудно не спиться… По большей части здесь живут учителя, отстранённые от работы, и офисные планктоны, проживающие один и тот же день по кругу. Я была очень рада, когда узнала, что тебя распределили в детективы. Ты заслужила вырваться из этого мрака и прожить лучшую жизнь.       — Я тоже была очень рада… — задумчиво протянула Маша. — Но радовала меня перспектива свалить от тебя, несмотря на то, что к этому времени папа вот уже как пять лет умер, а ты столько же не пила. Мне попросту было противно находиться в этой квартире, и я не считала её своим домом. Да, после смерти отца жизнь начала постепенно налаживаться, но в мой мозг намертво въелись ужасные воспоминания, связанные с ним, тобой и этим местом. Я хотела убраться отсюда как можно дальше и ради этого была готова даже учиться! Ты понимаешь весь ужас ситуации? До чего нужно довести девочку-подростка, чтобы она сама поняла ценность образования и начала добровольно зубрить уроки?       — Машенька! — мама вдруг вскочила с места и подбежала к дочке, уронив голову ей на колени. — Пожалуйста, прости меня за всё! Я знаю, тебе было очень плохо из-за наших попоек, но пойми и ты, что былого уже не вернуть! Я готова на всё, чтобы обратить время вспять и сделать нас образцовой семьёй! Клянусь тебе! Но… машины времени не существует, и сейчас в моих силах лишь бесконечно умолять тебя о прощении…       — Мамочка… — Маша наклонилась и чмокнула её в макушку. — Я ведь сказала, что думала так, когда была глупой девочкой-подростком. За все эти годы, и в особенности за последние пару дней, я многое переосмыслила. Возвращаться сюда на каникулах и выходных, вспоминать или говорить о своём прошлом – всё это было для меня большим испытанием. Я хотела полностью сконцентрироваться на настоящем, забыв про трудное детство и отца-алкаша. Мне казалось, что зарыть всю боль и ваши пьяные выходки где-то глубоко в памяти будет самым лучшим решением. Я хотела до основания разрушить свой старый дом и построить на его руинах новый, идеальный лично для меня.       Мама молча слушала Машу, закрыв глаза. Рассказ дочери отзывался в её груди грустью и разочарованием в себе, однако ей становилось легче с каждой секундой, ведь вместе с болью выходила недосказанность, накопленная годами.       — Я даже встретила мальчика, чем-то похожего на меня своим отношением к старым травмам, и влюбилась в него по уши… — продолжала Маша, гладя маму по голове. — Мне не хотелось рассказывать тебе об этом, ведь тогда моё прошлое проникло бы в настоящее, разрушив тот пресловутый “идеальный дом”. Из-за этого я с каждым днём всё больше и больше отдалялась от тебя… Можно сказать, что я навещала тебя чисто ради приличия, в упор отказываясь замечать все позитивные изменения с твоей стороны. Однако всё изменил день, когда я решила признаться этому балбесу в любви… Короче, чувства оказались невзаимными, меня отшили, а мой “идеальный дом” рухнул.       — Бедненькая моя… — мама поднялась, чтобы сесть рядом с дочкой и чмокнуть её в щёчку. — В напарника своего, что ли, втюрилась? Ох, гиблое это дело… Все мужики козлы.       — Мой козёл оказался особенным, — шутка Маши немного разрядила обстановку, — у него, так скажем, особое понимание слова "эмпатия". Вроде бы большую часть времени он классный, интересный и забавный парень, но при этом я приползла к тебе под дождём именно из-за его выходок… Ладно, посплетничаем о нём как-нибудь в другой раз. Сейчас важно другое: узнав, что я буду работать в родном районе, на меня нахлынула не волна неприятных воспоминаний, как это было раньше, а желание приехать и продолжить наши выходные… Я считала это всё неправильным, но не могла понять, почему. Мне казалось, что дело в работе, ответственности и даже в страхе показаться глупой перед моим дураком-напарником, но, бредя к тебе по улице под дождём, я поняла, что моё желание построить "идеальный дом" никуда не ушло. И это… — эмоции вновь подступили к Маше, и ей пришлось взять паузу, чтобы разобраться с ними, — очень глупое желание…       — Ну-ну… — мама крепко прижала дочку к себе, видя, что в её глазах появились слёзы. — Ты чего опять? Давай не будем плакать…       — Я не плачу, всё хорошо, — успокоила её Маша. — Просто… мне очень стыдно за себя. Я не ценила мелкие радости, которые у меня были, и гонялась за каким-то бесформенным идеалом. К чему это меня привело? Лишь к убитым нервам, океану слёз в подушку из-за неразделённой любви и прогулке под проливным дождём к маме вместо работы. Короче, хватит с меня. Я больше не хочу ничего разрушать и ничего строить. У меня уже есть дом, и он неразрывно связан с моим прошлым, настоящим и будущим, какими бы болезненными они ни были. Я была дурой, концентрируясь лишь на хорошем и пытаясь выкинуть или исправить всё плохое. Надо уметь извлекать уроки как из плюсов, так и из минусов, так что… Я очень рада, что ты бросила пить, стала лучше и сблизилась со мной в последние годы.       Маша всё-таки не смогла сдержаться и заплакала, заставив зарыдать и маму. Крепко обнявшись, они передавали чувства без слов, компенсируя упущенные годы и тяжёлое детство. Ливень за окном, шум пьющих соседей сверху, громкий гул еле работающего холодильника и прочие неприятности – всё это отошло на второй план вместе со временем. В данный момент Маша и её мама хотели лишь одного – отдать друг другу столько тепла, сколько это вообще возможно.       Вдоволь наобнимавшись, они вернулись к разговору, переключившись на смешные истории из прошлого. Маша рассказала, как она в детстве украла из садика понравившегося плюшевого медвежонка, провернув всё так, что пропажу никто не заметил; рассказала про домашку, которую она делала одноклассникам за деньги, и про то, как они с Ваней пытались подставить Стёпу с Кириллом на третьем курсе. Мама же погрузилась во времена, когда Маша только родилась, и вспомнила кучу моментов из раннего детства дочки. Самым большим открытием для девушки за этот вечер стало то, что её назвали в честь прабабушки по маминой линии, участвовавшей в строительстве города.       За тёплыми разговорами они не заметили, как время минуло за полночь. Проверив в какой-то момент свой фитнес-браслет, Маша удивлённо ахнула:       — Уже двенадцать часов! А я-то думаю, чего это меня так в сон тянет…       — Останешься на ночь? — спросила мама. — Всё равно твоя форма и остальная одежда ещё не высохли.       — С радостью, — Маша встала из-за стола и потянулась с улыбкой на лице. — Кстати, когда мы разберёмся с делом, то я могу познакомить тебя с Ванечкой, но…       — Но? — настороженно спросила мама. — Мне следует что-то заранее знать о нём?              — Ничего, кроме того, что этот одноглазый балбес не любит, когда кто-то пялится на его повязку, — немного подумав, Маша добавила, — просто я хотела попросить тебя рассказать побольше об… отце… Ты говорила, что я очень на него похожа, и мне хочется понять, каким он был человеком, чтобы разобраться в себе…       Внезапный телефонный звонок перебил Машу. Детективам выдавали специальные телефоны с противоударным влагостойким корпусом, поэтому он не пострадал после прогулки под дождём и лежал на столе рядом с кружкой чая. Взяв его, девушку невольно передёрнуло от волнения, ведь в столь поздний час ей звонил дежурный управляющий.       — Маша! Ты в порядке?! — крикнул он в трубку, как только она ответила на вызов. — С тобой всё хорошо?! Где ты сейчас?       — Да… — испуганно пролепетала она. — Я в порядке. Решила навестить маму и переночевать у неё. Уставом это не запрещено, так что всё законно. А… что случилось?       — Ваня… Он…