Носители прошлого

С тех пор как Миша вмешался во время, его никак не отпускали мысли о прошлом. В голову день за днём всё сильнее ввинчивалась та самая пресловутая фраза Квантиза: "Балбес ты, Миша, балбес!", не давая хоть немного поспать по ночам. Но он ведь поступил правильно, спас Санвилл! Так ведь? Только вот, теперь по сути никакой Санвилл не существует, да и никогда не было в этом мире. Есть только Саша, и она с ним. А мог ли он поступить иначе? Почему не вернулся тогда в день битвы, чтобы увернуться и успеть зажечь Крону? Искать ответы уже было совершенно бессмысленно. А мысли-то покоя всё не давали, всё больно жалили подсознание, словно пчёлы, улей которых решили разворошить, забрав всё самое ценное. И, оказывается, не ему одному было тяжело.

***

За окном уже давно поселились красноречивые сумерки. Мягкий, приглушенный свет уличного фонаря растекался по пушистым шапкам снега, заставляя их сверкать подобно хрусталю. Снег идет неспешно — крупные, тяжелые хлопья кружатся в последнем танце, прежде чем бесшумно лечь на подоконник. Одним из таких несомненно прекрасных, но скучных зимних вечеров Миша сидел за столом, склонившись над любимым скетчбуком. Свет настольной лампы мягко падал на бумагу, заставляя рисунок выглядеть живее. Он крайне тщательно выводил силуэты трёх автомобилей, совершая чёткие движения карандашом, явно отточенные опытом. По центру листа, на парковке, окружённой облаками, находился Лансер с прижатыми к корпусу сильными крыльями. Слева от него красовался Квантиз, белый и совершенно не тронутый уличной грязью. Справа же стоял, чуть повернув колёса вбок (как бы намекая на желание свалить от младших братьев), Алон. В последний раз проведя карандашом по бумаге студент устало вздохнул и перевернул назад страницу. На той находилось изображение сцены, где Солярис любезно протягивал ему пиццу. Кажется, если присмотреться, можно почувствовать этот аромат и услышать тишину ночного города санрейсеров сквозь простое изображение. Ещё разок, а вот здесь намалёван включённый Гермес, кажись, дрожащей от усталости рукой. А ведь сколько невероятных ощущений он подарил Мише. Ещё и ещё.. Дальше большинство листов были заполнены портретами Санвилл, на ногах которой светились золотые, как лучи закатного солнца, санрейсерские колёса, а также пейзажами уже ставшего родным города призрачных автомобилей. Студент действительно скучал по тем приключениям, воспоминания о которых отдавали светлой тоской, заставляя зарисовывать каждую крупицу произошедшего, чтобы ничего не потерять. Порой это всё начинает казаться сном, но в реальность возвращает оставшийся у него Гермес, пускай частично поломанный и без единой капли люмия в баке. Но он настоящий, его не смог отнять даже второй исход, и сейчас Миша использует его в качестве обычного прогулочного моноколеса. Всё равно на большее он уже не годен. Студент выключил лампу и уже направился к кровати ради очередной, вероятно безуспешной, попытки заснуть, но из коридора раздался знакомый звук шагов, который запоминаешь раз и на всю жизнь. Квантиз. Ну вот что ему надо? Посмеяться над его положением и снова обозвать балбесом? Нет, конечно, он помог ему встретиться с Сашей после изменения таймлайна, но видеть его не особо-то хотелось. Но как бы не так. В глубине души, на самом деле, студенту хотелось увидеть хоть кого-нибудь из старых знакомых. Естественно, никто кроме Кванта его и не помнил, так что даже этот сгодится, как бы Миша его ни ненавидел, особенно уж в прошлом. Только вот сам Квантиз выглядел не шибко лучше Миши, судя по синякам под глазами, тоже давно не видел нормальных снов. Он подошёл ближе, оставив между ними расстояние около метра, и примирительно улыбнулся. — Добрый вечер, Миш. Не переживай, я не желаю тебе ничего плохого — произнёс тот, пристально посмотрев на студента, — я лишь хочу поболтать... — О чём? Разве нам есть, о чём говорить? — стараясь сохранить внешнее равнодушие, бросил Миша. — Есть, иначе я и не стал бы приходить к тебе, весьма логично на мой взгляд, — пожал тот плечами, — и давай без лишней агрессии с истериками, я серьёзно, — и он устроился на кровати Миши, раскинув руки в стороны (как бы говоря: вот он я, совершенно беззащитен перед тобой), — ты извини, что заявился без предупреждения. — Ладно, что уже поделать, всё равно бы не уснул. Похоже, как и ты, — предположил он и опустил на Квантиза злой взгляд, полный непонимания, — чего разлёгся, а? — А что ты мне сделаешь? — усмехнулся санрейсер, — впрочем, что я от тебя-то хотел. Скажу прямо, довольно долго следил за тобой, то ли из интереса, то ли из-за скуки. Ну, или может быть, из-за привязанности. Сильно ты изменил мою жизнь, парень, и это не даёт мне покоя. Сам-то как? — поинтересовался он, прикрыв глаза от наслаждения. Пожалуй, можно и тут сегодня полежать, нет? — Как я? — студент прерывисто выдохнул и сел рядом с краю кровати, скрестив руки на груди — Хреново, честное слово, но не думаю, что ты намерен действительно выслушивать моё нытьё, не так ли? Давай без твоих любимых психологических игр, Квант — не без презрения в голосе произнёс он. — Во-первых я тебе уже давно не Квантиз, а Флетчер, и это имя не перережет тебе горло, будь уверен. И во-вторых, ты правда думаешь, что я ни капли не изменился за это время? — он приподнялся и сменил положение, облокотившись на стену, — ошибаешься, Миш, причём очень. Не хочешь съездить ко мне в гости? И я тебя выслушаю, и ты узнаешь всё, что захочешь. Знаю, у тебя нет повода мне доверять, но кажется, психолог бы тебе действительно не помешал — съехидничал он, не удержавшись. Только вот беда, истину-то говорит. — Ну хорошо, будь уж по-твоему, как раз выходные обещают быть холодными и мерзкими, — пробормотал он — только завтра, а сейчас, будь добр, свали! — Воу, как грубо, красавчик, — с издёвкой протянул он, делая акцент на последнем слове, — ты так мотивируешь меня этого не делать! — Как был наглым, что кошмар, так и остался! — гнев уже закипал в голове Миши, что было заметно по сжатым кулакам, — ну? В ответ ничего не последовало. Какая же идиотская ситуация! Выгонять Флетчера равносильно тому, что пытаться подвинуть бетонную стену, хотя что там, скорее уж гору. А самому уходить — потерять всякое достоинство в глазах белобрысого (если уж оно там есть...). Впрочем, Миша понял, что ничего не добьётся и уставился в окно, где уже сияли звёзды, делая небо сказочно притягательным. Крупицы снега поблёскивали в лунном свете, отливая серебристым оттенком. Это напомнило ему о праздновании нового года в начальной школе, когда чересчур похожие на этот снегопад конфетти валялись везде, где это только было возможно. А ведь до праздника оставалась всего лишь неделя. Потом к нему приедет бабушка, однокурсники, знакомые и некоторые родственники, а самое главное Санв.. Саша. Что-то не легче от предстоящего веселья, если оно, конечно, вообще будет. Студент прикрыл глаза и наконец успокоился, свободно положив руки себе на колени. Слева что-то зашуршало, а с кухни пришёл Лёшка, вот чёрт. Кот сильно зашипел на встающего со своего места Флетчера, заливаясь громким воплем и отчаянно прижимая уши к голове. — Эй-эй, а где ты был раньше, гнида пушистая? Что, только сейчас осмелился прийти на помощь своему хозяину? Хорошо-хорошо, слушаюсь и повинуюсь, ухожу! — санрейсер выпрямился и махнул рукой в сторону кота, — ваше мурлычество, можете быть свободны! — напоследок он протянул правую руку к Мише, что наблюдал за ними пытаясь не смеяться во весь голос, и потрепал его по голове, из-за чего теперь явно необходимо подправить причёску — не скучай, приду завтра в это же время, так что будь готов! — Бессмертным себя почувствовал? — стараясь сохранить ровный тон голоса протараторил студент и закатил глаза, скорее уж печально, чем раздражённо Персиковый санрейсерский знак на прощание блеснул от луча лунного света, когда его обладатель уже скрывался в темноте коридора. Миша проводил фигуру взглядом и наконец залез под одеяло, быстро прихватив рукой Лёшку, издавшего от такой неожиданности ошарашенное "Мяк!". — Пожалуй, хватит на сегодня призраков и нервов, правда, Лёшыч? Предположительно, последовавшее "Мрррмяу" означало согласие.

***

Новый, действительно очень холодный день принёс головокружительную метель, что напрочь отбивала желание выходить из-под одеяла. В конце концов, Лёшка был солидарен с Мишей в этом вопросе, но у второго выбора нет. Наутро было уже весьма тяжело поверить во вчерашний диалог, далеко не в полной мере адекватный. Неужели он снова увидит Араминту, тот самый город в облаках? Все эти небоскрёбы, фантастические виды, необычные дороги без единого светофора. Прошлое вновь обретает смысл в его жизни? Он вновь заговорил с машиной, да и опять именно призраком. Что принесёт очередной контакт с автомобилями? В общем, это всё и предстоит выяснить. Миша кое-как высунул голову из-под своего импровизированного "укрытия", устланного подушками изнутри и выпустил проснувшегося кота из рук. Лёшка вылез первым, сладко потянулся и принялся орать, идя на кухню. Студенту не оставалось ничего, кроме как подняться и покормить "шерстяного беса", как он про себя (вслух уж не смел обозвать, уж очень любит) частенько называл того, а особенно в семь утра. "Кажется, с отоплением перебои, уж слишком холодно в квартире" — подумал про себя Миша и вернулся в спальню за свитером, после чего принялся за обыденную рутину под телевизионные новости. Телефон противно звякнул, оповещая о новом сообщении. Проверять его совершенно не хотелось, мало ли опять из универа пристали, хотят припахать к очередной общественной деятельности из разряда украшения аудитории и чистки завалов снега на территории, но придётся. К счастью, это оказалась Саша, что всего лишь хотела пожелать Мише хорошего настроения в этот день. Он моментально ответил ей взаимностью, завязав небольшой диалог ни о чём. "И как только ей нравятся холода?" — задался тот вопросом. Впрочем, важно было даже не это. Она предложила встретиться и погулять, только вот в то же время, когда должен приехать за ним Квантиз. Пришлось выбирать, но желание вновь рассмотреть фантастический город перевесило страх обидеть Сашу. В любом случае, к его огромному счастью, удалось договориться на другой день.

***

Закатное солнце кое-как пробивалось сквозь объёмные тучи, окрашивая их в малиново-золотистые оттенки, напоминающие о тёплых летних днях, когда эти лучи ещё согревали своим светом. Лёшка тихо посапывал, свернувшись клубком на подоконнике, даже не представляя, что Флетчер должен заявиться с минуты на минуту. И действительно, только на сей раз санрейсер решил соблюсти правила банального этикета и постучался во входную дверь. Миша открыл её и, быстро кивнув, пустил его внутрь, ибо не все тут призраков видят, сочтут ещё за сумасшедшего, увидев, как он разговаривает с воздухом. — Ну что, готов? — спросил Квант вместо приветствия, ища взглядом несчастного кота — Да, сейчас только рюкзак возьму, — пробормотал Миша и в один миг сходил за ним в спальню, накинув на плечо. В то время санрейсер подскочил к Лёшке, словно его магнитом притянуло. Тот сразу проснулся и недовольно зарычал. — Хееей, ты когда-нибудь перестанешь меня ненавидеть, как твой хозяин? — Ну-ка не трогай его! Ты его провоцируешь, так что не жалуйся, если укусит, помогать я тебе не буду!

***

Под ворчание студента они вышли на улицу, минув мрачный подъезд. Ветер чуть ли не сбивал с ног, а хлопья снега противно летели в лицо. Флетчер поморщился, и как только они подошли к дороге, он без спроса торопливо схватил Мишу в объятия, приняв автоформу. Миша оказался за рулём белого Mitsubishi Lancer Libero, пристёгнутый ремнём безопасности. Флетч сразу врубил обогрев на максимум и заговорил, приметив удивлённое выражение лица пассажира: — Что, забыл, какой я марки на самом деле? — он тронулся с места, — а теперь можно и нормально разговаривать, да. Ну чего, как день провёл? — Да нет, недавно как раз вспоминал для очередного шедевра в скетчбуке, просто больше удивил факт того, как ты на меня набросился, да ещё и за руль усадил! — нервно дёрнулся он, — а день провёл дома. — Везёт тебе, на меня вот Лансер сумел перевесить половину своей работы, я задолбался шляться здесь! Хотя, вторая половина досталась Соляре, так что не я один такой, хоть есть, с кем беду разделить, — пожаловался санрейсер, заметно ускоряясь. — Погоди, ты сказал Лансер и Солярис? Ты с ними? — А что, не должен? И перестань, они тебя, по сути не знают и никогда не знали.. — печально произнёс тот, — ну и вообще, ты не должен попадать в Араминту, это маленько.. — он перешёл почти на шёпот, — незаконно. Люди не должны появляться тут без ведома грандрейсера, но мне плевать, всё равно есть знакомые охранники, да и братишка Ланс, быть может, прикроет, хоть и точно мне не поверит. — В смысле незаконно, ты сейчас серьёзно, твою мать? — напрягся Миша, уставившись в окно. — Я думал, ты и так поймёшь. В любом случае тебе ничего не грозит, максимум мне, и то в пределах выговора и часа бредовых объяснений, да отборного вранья, — усмехнулся санрейсер, — так что не бойся. — Если что, во всём виноват ты, — отозвался тот и откинулся на кресло. Дальше они около двух часов ехали через город в молчании под какие-то хиты по радио, тихо играющему на фоне, пока не добрались до широкой автотрассы. Дорога вдруг опустела, отбойники словно стали ниже и мирно стояли, принимая оранжевые тона у линии горизонта. Пока они ехали уже почти стемнело, и как по щелчку пальцев зажглись слепящие фонари. Мотор автомобиля громко застучал, взревел и понёс корпус вперёд с удвоенной силой. — Скоро будем совершать прыжок, готовься не потерять сознание! Сохраняй спокойствие и помни: твоя жизнь в опасности! — пытаясь не засмеяться, на одном дыхании выпалил санрейсер — Что-то мне это напомина- И не успел Миша договорить, как дорога под резким уклоном пошла в небо, оставляя Москву далеко-далеко внизу. Колёса Флетчера засветились персиковым, скорее даже розовым оттенком и слились воедино со вспыхнувшими ярко-зелёным цветом фонарями. Удивительно, как они вообще не падают, двигаясь почти что вертикально. Зрелище было захватывающим, но в глазах ужасно рябило от вездесущих вспышек. Ветер отчаянно хлестал по лобовому стеклу, словно наровясь столкнуть их обратно, но его планам было не сбыться. Флетчер разогнался до предела и на миг всё вокруг поглотила яркая вспышка света, а в ушах Миши ужасно зазвенело. Голова резко заболела, словно по ней ударили тяжёлым молотом. Да уж, он и забыл, как это больно. Через пару секунд машина выровнялась и повисла в воздухе, проезжая по невидимым колеям меж облаков. Миша наконец смог открыть глаза и посмотреть вперёд. До Араминты осталось совсем немного. — Ну что, ты там жив, боец? — начал было Флетчер, — почти приехали, а я уж думал, до утра такими темпами не доберёмся по вашей Москве. — Жив, — еле-еле пробормотал Миша, — не помру, честное студенческое! — Вот и славно, — протянул санрейсер. Они доехали до одних из множества ворот Араминты, пускай и не главных. К ним спустился на своих синих энергетических колёсах, весь в чёрной форме, охранник, после чего Флетчер принял человеческий облик и отошёл от своего пассажира. Подойдя к охраннику, он нажал на запястье правой руки, после чего над ней возникла голограмма документов. Тот лишь кивнул, попросил Флетчера показать энергетические колёса и пропустил их на территорию города. Араминта приветствовала новогодними украшениями и множеством разноцветных огней, неоновых вывесок, шумных заведений, рядами небоскрёбов и кучей летающих туда-сюда санрейсеров со своими семьями и друзьями. Для Миши было очень странно чувствовать эту лёгкость, пронизывающую весь город в облаках. Как будто всё одновременно ново и до боли знакомо. До такой боли, что студент стал ускорять шаг, потупив взгляд. Он никак не мог понять, хорошо ему или плохо. С одной стороны, он очень скучал по этому месту, по этим ощущениям в теле. Но с другой, он теперь чужой для этого места. Совершенно никто, заявившийся толком вне закона. Смог ли бы он вновь заслужить своё место в этом городке? Из раздумий его вырвал голос Флетча: — Хей, нужное здание уже перед нами, пошли, — он стал подкидывать в руке ключ-карту, — всё точно в норме? — Точно, отстань, — проворчал тот и сбавил темп, — наконец-то. Подъезд небоскрёба встретил серой обивкой с шумоподавлением и панорамными окнами, затонированными в своём большинстве. Они поднялись на стеклянном лифте, проследовав на самый верхний этаж. Флетчер открыл дверь и медленно вошёл, вслушиваясь в собственные шаги. Он щёлкнул пальцами и зал с прихожей озарило тёплым светом торшера у кожаного бежевого дивана в центре комнаты, перед которым был кофейный столик и огромный плазменный телевизор. Кажется, санрейсер предпочитает классическое освещение, хотя стены с потолком оснащены диодными полосами разной яркости. Квартира была немного меньше, чем у Соляриса, но всё ещё довольно просторная, преимущественно в бежевых оттенках интерьера. По бокам от телевизора красовались два небольших шкафа, а у окна находился стол с игровым креслом рядом и ноутбуком сверху. Миша зашёл следом и закрыл за собой дверь, осторожно проходя в зал, словно ему что-то может угрожать здесь. Но единственное существо в этом здании, что в теории могло представлять ему угрозу, уже спрашивало, выглядывая из кухни: — Чай, кофе, чего покрепче? — с улыбкой поинтересовался Флетч. — Покрепче, — отозвался Миша.

***

Спустя десять минут вышло так, что они сидели на диване завернувшись в пледы с бокалами виски в руках, но так и не решаясь сделать первый глоток. И всё же, первым начал Флетчер: — А знаешь, Миш, всё-таки, какого спасти всех и целый призрачный мир, потеряв при этом всё? Я же вижу, как тебе в самом деле тяжело. Да, слежка — не лучший мой поступок, признаю, но иначе я не мог. Что помогает тебе не свихнуться? Я бы уже давно это сделал.. — санрейсер отпил немного алкоголя и поставил бокал на столик, проведя по нему рукой, — Могу ли я помочь тебе? — Какого это? Максимально отвратительно, я действительно бы и свихнулся, если бы не Саша. Её счастливая улыбка напоминает мне о том, что всё было не зря. Хотя, если честно, я всё ещё сомневаюсь. Я постоянно рисую пейзажи Араминты, достаю Гермеса в качестве обычного прогулочного моно-колеса, вспоминая о приключениях первого исхода. Даже не знаю, счастлив ли я в самом деле. Я потерял все самые яркие события своей жизни навсегда и... А та ли это Санвилл? Наверное, нет?.. Точно ли я выполнил свою цель? Я... Ну мог же сделать иначе! Мог вернуться в день битвы! Мог тогда усерднее учиться полёту! Я мог... я.. — Миша готов уже сорваться на полный боли крик, а глаза стали блестеть от подступающих слёз. Он сделал крупный глоток и отставил свой бокал в сторону, — почему так?.. Может, ты был прав? — Не знаю, Миш, — он положил правую руку на плечо студента, слегка погладив, — в конце концов, ты сделал всё, что мог. И ты молодец, цени себя. — с грустной улыбкой он собирался было снова взяться за бокал, но не вышло. Миша, мало что осознавая, сам забрался в объятия санрейсера, уткнувшись ему в плечо, и тихо всхлипывая. Пускай это будет ужасная минутная слабость, но сейчас ему нужна хоть какая-нибудь поддержка, пускай даже вот эти объятия. Флетчер не отпрянул, а лишь крепче прижал его к себе и погладил по голове. — Ты не один, Миша. Я с тобой, и понимаю, как тебе нелегко. Мне вот тоже проблемно живётся со знанием, каким зверем я мог стать. Мне снятся кошмары по семь раз в неделю, но я уже начал привыкать, ведь я заслужил это. А ты нет. Ты — светлый человек, не заслуживающий подобных мук. Я хочу помочь тебе и буду рядом. Ты больше не один, я помогу. Я с тобой. Я твой. — Спасибо.. Последнее вырвалось у Флетчера само собой и никто из них не обратил на это внимания. Впрочем, важно лишь то, что Мише стало спокойнее. Теперь ему есть, кому излить душу и у кого просить помощи. The end (или продолжение?)