«Смейся, даже если горишь»

Коридоры школы, которые раньше казались Эбби бесконечными и враждебными, теперь ощущались как декорации к дешевому ситкому. Он шел, оставляя за собой мокрые следы и запах гари, насвистывая мотив, который сам только что придумал. Ученики разбегались в стороны, завидев его: обгоревшая школьная форма и безумная улыбка действовали на них сильнее, чем лезвие Мисс Циркуль. — Лана, Баббл, — бросил он через плечо двум застывшим у стены подругам. — Не скучайте! Я пошел проверять, настоящие ли у Алисы зубы или это просто наклеенные оригами. — Эбби, стой! — крикнула Лана, и в её голосе слышались слезы. — Тебе нужно в медпункт! Ты... ты не в себе! Эбби остановился и медленно повернулся. Его взгляд на секунду стал пугающе ясным, но в нём не было сочувствия. — Медпункт? — он рассмеялся, и этот звук был сухим, как треск ломающегося картона. — Зачем чинить то, что наконец-то работает правильно? Вы всё еще пытаетесь играть по правилам в мире, где правила написаны тупым карандашом. Прощайте, клоуны. Шоу продолжается в другом зале. Он подошел к тяжелой двери, за которой начиналась территория Алисы. Даже Оливер никогда не заходил сюда без веской причины. Здесь воздух был холоднее, а тишина — тяжелее. — Тук-тук! — Эбби с грохотом распахнул дверь ногой. — Доставка пиццы с сюрпризом! Правда, пиццы нет, а сюрприз — это я. Комната «Дельта» встретила его мраком и странными звуками, похожими на шепот тысячи бумажных листов. Алиса возникла из тени внезапно — огромная, искаженная, воплощение кошмара, который заставлял всю школу содрогаться. Она медленно склонила голову набок, разглядывая пришедшего. — Эбби... — её голос прозвучал как шорох разрываемой бумаги. — Ты пришел... умереть? — Опять этот вопрос! — Эбби закатил глаза и картинно зевнул. — У вас тут у всех одна пластинка на повторе? «Умри», «Сдохни», «Я тебя убью»... Скука! Слушай, Алиса, а это правда, что у тебя с Оливером отношения? Я просто видел его сегодня — он такой жалкий. Тебе не кажется, что встречаться с парнем, чьи мозги по консистенции напоминают вчерашнее пюре, — это как-то... не по статусу? Алиса замерла. Она привыкла к крикам, к мольбам о пощаде, к попыткам бежать. Но этот парень стоял перед ней, весь в саже и воде, и критиковал её вкус в парнях. — Ты... ты не боишься меня? — в её голосе проскользнула нотка искреннего недоумения. — Бояться тебя? — Эбби подошел вплотную, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её чудовищной маски. — Алиса, милая, ты просто большая сложная фигура. Если тебя хорошенько потянуть за правильный угол, ты сложишься в бумажного журавлика. И знаешь что? Этот журавлик будет чертовски скучным. Он протянул руку и дерзко щелкнул её по носу. — Ты — не ужас. Ты — отсутствие фантазии. Я ожидал чего-то более... абсурдного. А ты просто большая и злая. Как Мисс Циркуль, только в другом костюме. Алиса взревела, и стены комнаты содрогнулись. Её когти полоснули воздух в сантиметре от груди Эбби, но он даже не вздрогнул. Напротив, он начал критиковать её технику атаки. — Слишком широкий замах! — поучительно произнес он. — И вообще, Алиса, давай серьезно. Твой Оливер сегодня пытался меня ударить, но в итоге просто поцеловал дверь. Ты уверена, что тебе нужен этот дефектный экземпляр? Я бы на твоем месте пересмотрела свои жизненные приоритеты. Может, займемся чем-нибудь весёлым? Например, раскрасим Мисс Грейс в розовый цвет, пока она спит? Алиса опустила когти. Она смотрела на него, и в её черных глазах-провалах что-то изменилось. Она впервые столкнулась с чем-то, что не поддавалось логике её мира. Она попыталась заговорить с ним, взять ситуацию под контроль: — Ты... ты безумен. Ты должен страдать. Ты потерял всё... — Потерял? — Эбби снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе была слышна истинная пустота. — Алиса, когда ты теряешь логику, ты обретаешь весь мир! Я не буду тебя убивать, — он похлопал её по плечу, игнорируя то, что его рука может исчезнуть в любую секунду. — Ты для меня слишком предсказуема. Ску-ко-ти-ща! Он развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо: — Передай Оливеру, что его шутки про маму — это прошлый век. Пусть попробует что-то поинтереснее. Например, шутки про твой маникюр. Пока! Эбби вышел из комнаты «Дельта», оставив Алису в полном замешательстве. Он шел по коридору школы, и теперь он знал — он здесь главный постановщик этого безумного цирка. И впереди был финал, который никто не сможет забыть. Эбби шагал по центральному холлу, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Он чувствовал себя дирижером, который только что закончил первую часть симфонии и теперь готовился к грандиозному финалу. Школьные часы над входом пробили полдень, но для него этот звук превратился в бой церковных колоколов, возвещающих начало праздника. Внезапно путь ему преградили. Оливер, подгоняемый уязвленным эго и страхом перед тем, что Алиса видела его позор, стоял посреди коридора. В руках у него была тяжелая металлическая линейка, а за спиной, словно тени, маячили Эдвард и Зип. — Ты... ты живой? — выдавил Оливер, глядя на обгоревшего и мокрого Эбби, который только что вышел из комнаты «Дельта». — Как ты вообще оттуда вышел? — О, Оливер! — Эбби расплылся в улыбке, которая теперь казалась шире, чем его лицо. — Алиса передавала тебе привет. Сказала, что ты целуешься так же скучно, как читаешь учебник по истории. И еще просила передать, что твой новый одеколон пахнет отчаянием и дешевым картоном. Зип прыснула в кулак, но тут же испуганно замолчала, когда Оливер замахнулся линейкой. — Заткнись! — заорал он. — Ты просто кусок мусора, Эбби! Ты думаешь, если ты сошел с ума, то стал особенным? Ты всё тот же слабак, которого мы швыряли в шкафчики! Эбби сделал шаг навстречу, подставляя лоб прямо под замах линейки. Он не моргал. Его зрачки были расширены так сильно, что радужка почти исчезла. — Ударь меня, Оливер, — прошептал он с пугающей нежностью. — Сделай это ритмично. Раз-два, раз-два. Давай покажем всем, как звучит пустота, когда она бьется о бумагу. Только предупреждаю: если ты промахнешься, я заставлю тебя съесть эту линейку, и мы проверим, насколько точно ты сможешь измерять длину своей тонкой кишки изнутри. Оливер попятился. Линейка в его руке задрожала. В этом предложении не было ярости — только холодный, кристально чистый абсурд. — Ты... ты больной наглухо, — пробормотал Эдвард, хватая Оливера за плечо. — Пойдем отсюда. С ним что-то не так. Это уже не Эбби. — Браво, Эдвард! — Эбби зааплодировал. — Пять баллов за наблюдательность! Эбби ушел в отпуск, оставив вместо себя этот замечательный аттракцион. Хотите прокатиться? Нет? Ну и ладно. Он прошел мимо них, нарочно задев Оливера плечом. Тот даже не шелохнулся, провожая его взглядом, полным смеси ненависти и первобытного ужаса. Эбби направился в сторону учительской. Его новая идея была настолько же гениальной, насколько и безумной. Раз уж учителя так любят правила, почему бы не научить их играть по его правилам? По пути он заглянул в столовую, где на столе стоял огромный чан с киселем. — Идеально, — промурлыкал он, запуская руки в липкую розовую массу. — Слишком много порядка. Школе не хватает ярких пятен. Он начал набирать кисель в пластиковые стаканчики, выстраивая их в длинную цепочку прямо на полу коридора, ведущего к кабинету Мисс Грейс. Для него это не было хулиганством — это была дорожка из «розовых облаков», по которой он приглашал всех на свое финальное чаепитие. — Эбби, что ты делаешь? — послышался голос Баббл. Она стояла в конце коридора вместе с Ланой. Эбби выпрямился, его руки были по локоть в розовой слизи, а на лице сияла всё та же неземная улыбка. — Я строю мост в реальность, девочки! — радостно крикнул он. — Хотите со мной? Там нет двоек, нет Мисс Циркуль, а Алиса работает аниматором на детских праздниках! Нужно только сделать один шаг... и перестать верить, что стены вокруг нас — каменные. Он подошел к стене и с размаху ударил по ней кулаком. Раздался глухой звук удара плоти о бетон, костяшки Эбби разбились в кровь, но он даже не поморщился. Он просто разглядывал кровавый след на стене, будто это была картина великого мастера. — Видите? — он показал им разбитую руку. — Краска закончилась, пришлось импровизировать. Красный на сером — это классика, не находите? Лана всхлипнула и отвернулась. Она видела перед собой человека, который физически еще был её другом, но ментально находился в другом измерении, где боль была лишь цветом, а страх — скучной шуткой. — Ну что, шоу должно продолжаться! — Эбби подхватил еще два ведра с киселем и направился к лестнице. — У меня назначено свидание со всей учительской коллегией. Будем обсуждать реформу образования и то, почему Мисс Циркуль пора сменить диету с учеников на шоколадные батончики! Двери учительской всегда были закрыты для простых смертных, если только тебя не вызывали туда на публичную казнь. Но Эбби не собирался стучать. Он распахнул их с таким энтузиазмом, будто ввалился на вечеринку к старым друзьям, при этом балансируя двумя ведрами розового киселя в руках. Внутри стоял тяжелый запах кофе и напряжения. Мисс Циркуль как раз заканчивала забинтовывать поцарапанную учебником щеку, а Мисс Грейс что-то яростно печатала на машинке. При появлении Эбби все замерли. — Всем привет! — радостно выкрикнул Эбби, и его голос в этой стерильной тишине прозвучал как выстрел. — Я принес пудинг! Ну, или что-то, что выглядит как пудинг, если очень сильно зажмуриться и представить, что вы не в аду. Он невозмутимо подошел к центральному столу, заваленному журналами и планами уроков, и с размаху выплеснул содержимое ведер прямо на бумаги. Розовая слизь медленно поползла по оценкам, фамилиям и важным распоряжениям. — Эбби! — взревела Мисс Циркуль, вскакивая и занося свой окровавленный циркуль. — Ты... ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — Ой, да ладно вам, Циркуль, — Эбби отмахнулся разбитой рукой, оставляя на розовом киселе красные мазки. — Теперь журналы выглядят намного веселее. К тому же, я добавил туда немного своей крови. Это называется «авторский вклад в систему образования». Кстати, ваш бантик съехал. Он теперь похож на дохлую бабочку, которая пытается совершить суицид прямо у вас на голове. Мисс Грейс медленно встала из-за стола. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнем. — Это конец, Эбби. Я вызываю полицию. Ты опасен для себя и окружающих. — Опасен? — Эбби наклонил голову, и его смех заполнил комнату. — Грейс, дорогая, я — самое безопасное существо здесь. Я единственный, кто понял, что мы — просто картинки в голове у какого-то скучающего подростка. Хотите фокус? Он схватил со стола тяжелый дырокол и с размаху ударил им по своей ладони, лежащей на столе в луже киселя. Раздался неприятный хруст, но Эбби даже не дрогнул. Он продолжал смотреть на Грейс с той же сияющей, пустой улыбкой. — Видите? — прошептал он, пока кровь смешивалась с розовой слизью. — Бумаге не больно. Логика говорит, что я должен кричать, но я слышу только анекдот. Хотите расскажу? Шел медведь по лесу, видит — машина горит. Сел в неё и... спросил, нет ли у водителя лишнего билетика в кино! Ха! Абсурдно, да? Прямо как ваша попытка меня напугать. Мисс Циркуль сделала выпад лезвием, целясь ему в плечо, но Эбби просто... обнял её. Он прижался к её холодному телу, пачкая её форму киселем и кровью. — Ой, вы такая колючая! — хихикнул он ей в ухо. — Знаете, а я ведь тоже могу быть колючим. В его руке внезапно оказался осколок стекла, который он, видимо, подобрал после сцены с огнетушителем. Он не пытался её убить. Он просто начал аккуратно, почти нежно, «рисовать» этим осколком на её металлическом протезе узоры. — Ты... ты чудовище... — прошипела Циркуль, пытаясь оттолкнуть его, но она впервые в жизни чувствовала не сопротивление жертвы, а липкое, ненормальное дружелюбие безумца. — Нет, Мисс, я — зритель, — Эбби отстранился, вытирая руки о шторы. — И мне чертовски надоело это кино. Пойду проверю, как там Алиса. Она обещала мне показать, как правильно складывать оригами из человеческих страхов. Он вышел из учительской, оставив за собой хаос, розовую слизь и двух женщин, которые впервые в жизни не знали, как вернуть контроль над своей же школой. Эбби шел по коридору, и в его голове музыка становилась всё громче. Шоу приближалось к антракту.