Ублюдок

Гарри достал банку с крысой внутри и садистски потряс. – Знакомьтесь, мышка Волан-Де-Морта — Гарри открыл банку, но Короста была связана. — Как его в человека вернуть? — Гоморфоус, — Люциус направил заклинание в Крысу, явив их взгляду неприятного, крысоподобного мужчину низкого роста с заостренным носом, маленькими слезящимися глазками и тонкими, бесцветными волосами с лысиной. Он выглядит сутулым, пухлым, водянистым и неопрятным, напоминая свою анимагическую форму — крысу Коросту. Питер Петтигрю рухнул на ковёр, задыхаясь и озираясь по сторонам. Его маленькие водянистые глазки заметались, пока не наткнулись на лица присутствующих. Северус стоял, скрестив руки на груди, с выражением абсолютного отвращения. Люциус брезгливо приподнял подбородок. Том медленно улыбался — самой жуткой, хищной улыбкой, от которой мороз шёл по коже. Гарри сидел на диване, подтянув колени к груди, но смотрел на Питера так холодно, что у того задрожали руки (хотя они всегда дрожат). Драко стоял рядом с Гарри, собственнически положив ладонь ему на плечо. — П-поттер?.. — сипло выдавил Петтигрю. — Гарри? Ты… ты же хороший мальчик… ты ведь помнишь дядю Хвоста?.. — Не называй меня так, — лениво протянул Гарри, и воздух в комнате опасно нагрелся. Том склонил голову набок. — О, так это и есть великий предатель? — тихо, почти ласково произнёс он. — Какая… жалкая крыса. Питер побледнел. — Я… я ничего не делал! Меня заставили! Это всё Сириус! Он предал Поттеров! Гарри усмехнулся. — Правда? — он медленно поднялся. — Тогда расскажи мне… почему ты прятался двенадцать лет в виде крысы у Уизли? Петтигрю открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Я… я боялся! Блэк хотел меня убить! — Лжёшь, — спокойно сказал Гарри. Его глаза вспыхнули огненно-оранжевым. Том подался вперёд в кресле, явно заинтересованный. — Продолжай, Гарри, — мурлыкнул он. — Мне нравится, когда ты пугаешь людей. Северус тяжело вздохнул: — Том, не поощряй ребёнка устраивать казни в гостиной. — Он мой магический партнёр, а не ребёнок, — оскорблённо заявил Том. — Ему тринадцать, — сухо бросил Северус. — Детали, — отмахнулся Том. Драко закатил глаза: — Мерлин, вы опять начинаете. Люциус, до этого молчавший, медленно подошёл к Петтигрю. — У меня только один вопрос, — ледяным голосом произнёс он. — Кто именно выдал Поттеров Тёмному Лорду? Питер затрясся. — Я… я… Гарри резко щёлкнул пальцами. Верёвки на Петтигрю сжались так сильно, что тот пискнул. — Соврёшь — сломаю тебе нос, — мило улыбнулся Гарри. Северус прикрыл глаза рукой. — Поттер… — Что? Я стараюсь быть добрым. — Ты угрожал человеку с милой улыбкой. — Это прогресс, раньше я бы сразу поджёг. И ты считаешь мою улыбку милой? — Гарри потянулся с поцелуями, но его горели подзатыльником — Ай! Питер тем временем почти плакал. Его мучал Том рассказами о видах пыток. — ЭТО БЫЛ Я! — взвизгнул он. — Я выдал их! Но я боялся! Он бы убил меня! — Ну наконец-то, я записал признание на магическое записывающее устройство, с этими доказательствами можно устроить суд и очистить имя Блэка — сказал Лютик, доставая это самое устройство. — Отлично... — начал Гарри, но в этот момент в момент в его красивая головушка выдала мысль. — Хочу немного поиграть... — Глаза Гарри засветились цветом авады. — Не волнуйся, эта жалкая крыса поплатиться за свои грехи. Гарри посмотрел на Питера. И посмотрел на Люциуса. — Я скоро вернусь. — сказал Гарри и исчез вместе с Петтигрю. Гарри перенёс их в его пространство. Он связал Петтигрю. — Сколько различных видов пыток ты знаешь? Не волнуйся, я применю их все и ещё больше... Конечно, эти ваши дементоры, которых вы все так боитесь, могут помучать... Но таких утырков, как ты, нужно пытать. Только такие физические наказания лучше всего... — П-пожалуйста… Гарри… — заскулил он. Гарри медленно прошёлся перед ним, заложив руки за спину. Гарри резко сдавил горло Питера магией и присел рядом с ним, смотря ему в глаза безумным взглядом. — Что? Пожалуйста? — Гарри отпустил его — Знаешь, что забавно? — лениво спросил он. — Обычные люди посчитают тебя страшным преступником. А я смотрю и вижу просто… мусор. Жалкий, дрожащий, вечно ищущий, за чью спину спрятаться. Питер затрясся сильнее. — Я боялся! Ты не понимаешь! — Нет, понимаю, — спокойно ответил Гарри. — Ты всегда выбирал себя. Удобство. Страх. Выгоду. Даже сейчас. — Он щёлкнул пальцами — и вокруг Петтигрю вспыхнули полупрозрачные магические цепи. — Но есть проблема, — продолжил Гарри. — Мне не нравится, когда такие, как ты, просто исчезают в Азкабане и все делают вид, будто справедливость свершилась. — Ч-чего ты хочешь?.. — Питер всхлипнул. Гарри присел перед ним на корточки и улыбнулся. — Оо, я бы очень хотел увидеть как ты мучаешься, твои предсмертные крики, наполненные абсолютным отчаянием... Но ты ещё нужен, и поэтому... Гарри наколдовал огромные щипцы. — Итак, я буду отрывать понемногу куски твоего тела, а потом буду лечить... — сказал мальчик и оторвал Питеру кусок живота щипцами. Воздух в пространстве Гарри стал плотным и застоявшимся, пропитанным запахом озона и нарастающего ужаса. Гарри действовал методично, с ледяным спокойствием исследователя. После первого рывка щипцами, когда в тишине раздался влажный звук рвущейся плоти, пространство наполнилось оглушительным, захлебывающимся криком Петтигрю. Гарри не морщился. Он едва заметно шевельнул пальцем, и рана на животе Питера начала затягиваться с неестественной скоростью — ткани срастались неправильно, буграми, но кровотечение прекратилось. Каждый раз, когда Питер был близок к обмороку от болевого шока, Гарри вливал в него порцию бодрящего зелья или использовал магический импульс, который насильно возвращал сознание в реальность. Щипцы находили новые участки. Сначала фаланги пальцев — те самые, одну из которых Питер когда-то отрезал себе сам, чтобы инсценировать смерть. Теперь Гарри забирал остальное, медленно и осознанно. Сдавленный хруст костей сменялся тихим шепотом исцеляющего заклинания, и пальцы восстанавливались, чтобы через минуту снова подвергнуться дроблению. Гарри не ограничивался физическим инструментом. Он использовал тонкие жгуты темной магии, которые проникали под кожу Петтигрю, имитируя движение сотен насекомых под эпидермисом. — Ты ведь любишь землю, Питер? — шептал Гарри, пока магия заставляла мышцы предателя сокращаться в конвульсиях. — Любишь зарываться поглубже? В ход пошли заклинания, вызывающие эффект «горячей крови» — когда жертве кажется, что по венам течет расплавленный свинец. Питер извивался в цепях, его лицо покраснело, глаза выкатились из орбит, а изо рта вылетала лишь бессвязная мольба, переходящая в сиплый хрип. Гарри создал иллюзию полной сенсорной депривации, чередуя её с резкими вспышками боли. Магические цепи начали медленно разводить конечности Петтигрю в стороны, натягивая сухожилия до предела, пока не послышался сухой треск в суставах. Мальчик вызывал кратковременные вспышки пламени прямо на коже предателя, тут же гася их и восстанавливая обожженную плоть магией, не оставляя шрамов, но сохраняя память о боли в нервных окончаниях. Для Питера прошла вечность, а для остальных - полчаса, когда Гарри и Питер вернулись, Гарри улыбался, словно ничего не было, а Питер... Питер больше не был похож на живое существо. Несмотря на то, что Гарри любезно исцелил каждое повреждение, нанесенное в карманном измерении, магия не могла стереть то, что запечатлелось в разуме крысы. Хвост рухнул на ковер Малфой-мэнора безвольной куклой. На его теле не было ни единого шрама, кожа выглядела чистой, даже слишком здоровой для него, но его взгляд... Маленькие водянистые глазки превратились в пустые колодцы абсолютного, запредельного ужаса. Когда Драко случайно задел подсвечник, Питер вскрикнул — тонко, по-крысиному — и попытался втиснуться в ворс ковра, судорожно скребя ногтями по дорогой ткани. Его колотило так сильно, что зубы выбивали дробь. Он не смотрел на присутствующих; он смотрел в пустоту, словно всё ещё видел там те самые щипцы. От былого желания оправдываться или умолять не осталось и следа. Он просто тихо скулил, пуская слюну и мелко подергивая конечностями всякий раз, когда тень Гарри падала на него. Гарри непринужденно поправил манжеты и сел обратно на диван, выглядя так, будто он просто вышел на короткую прогулку в сад. — Я закончил, — легко сообщил он, взглянув на Люциуса. — Он теперь очень... послушный. Думаю, на суде он расскажет всё в мельчайших подробностях. И даже больше. Том приподнял бровь, в его глазах вспыхнуло нескрываемое восхищение. — Великолепная работа, Гарри. Я чувствую запах его страха отсюда... Он буквально пропитал его душу. Северус медленно подошел к Петтигрю, брезгливо кончиком сапога повернул его голову. — Поттер, вы разрушили его психику настолько, что Визенгамот может счесть его невменяемым. Вы хоть понимаете, что такое «умеренность»? — хотя в голосе зельевара слышалось скорее тяжелое утомление, чем реальный гнев. — Ой, да ладно тебе, Сев, — Гарри беспечно отмахнулся. — Зато он теперь точно не сбежит. И не соврет. Правда, Питер? Петтигрю при звуке своего имени мешком повалился на бок и зашелся в беззвучном рыдании, закрывая голову руками. Люциус холодно улыбнулся, глядя на записывающее устройство. — Этого будет достаточно. С таким уровнем... раскаяния, который он демонстрирует, у Министерства не возникнет вопросов. Драко, дорогой, принеси нашему гостю стакан воды. Кажется, он сейчас потеряет сознание от одного вида Гарри. Драко, который до этого момента стоял с открытым ртом, переглядываясь с Гарри с какой-то новой смесью опаски и восторга, быстро кивнул: — Да, отец. Сразу же. Гарри откинулся на спинку дивана и потянулся, словно довольный кот. Его глаза всё ещё сохраняли едва заметный оранжевый отблеск, а губы тронула та самая «милая» улыбка, которая теперь заставляла даже Тома чувствовать себя не очень уютно. Гарри перенёс себя и Драко в гостиную Слизерина, они легли спать. На утро, за завтраком, они услышали, что Сириус Блэк был в замке, ломился в спальню Гриффиндора. Многие думали, что он просто не знал, о том, что Гарри учиться на Слизерине, пока в ежедневном пророке не написали статью, о том, что Питер жив, всё это время был крысой, живя у Уизли, и о том как его поймал Люциус Малфой. ///ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК Спецвыпуск: Конец эпохи великой лжи КРЫСА ВЫПОЛЗЛА НА СВЕТ: ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ЖИВ, А СИРИУС БЛЭК — ЖЕРТВА РЕЖИМА ДАМБЛДОРА! Лорд Малфой разоблачает очередное преступление века, пока бывший директор Хогвартса гниет в Азкабане за кражу сиротских денег Автор: Рита Скитер Мир магии содрогнулся. Пока мы все считали, что Альбус Дамблдор — оплот света, за его спиной творились дела столь грязные, что даже стены Азкабана кажутся слишком милосердными для него. Новая шокирующая улика подтверждает: Сириус Блэк, томившийся двенадцать лет в казематах, — не предатель, а еще одна пешка в жадной игре Дамблдора. Триумф справедливости Лорда Малфоя Вчера вечером выдающийся общественный деятель и меценат Люциус Малфой передал в руки правосудия живого, невредимого и до смерти напуганного Питера Петтигрю. Как выяснилось, «герой», якобы погибший от рук Блэка, все это время скрывался в анимагической форме крысы. «Это было делом чести, — заявил мистер Малфой. — Когда я увидел это существо, скрывающееся под маской домашнего питомца, я понял: пора положить конец паутине лжи, которую плел Альбус Дамблдор вокруг юного Гарри Поттера». Дамблдор: Вор, манипулятор и соучастик? Следствие уже установило: Дамблдор, будучи Хранителем и опекуном Гарри Поттера (пока он не был уличен в систематическом разворовывании сейфов Поттеров!), не мог не знать правды. Зачем ему было нужно, чтобы Сириус Блэк — законный крестный Гарри — сидел в тюрьме без суда и следствия? Ответ очевиден: Блэк никогда бы не позволил Дамблдору засунуть руку в карман мальчика. Пока Дамблдор тратил золото Поттеров на свои «нужды», настоящий предатель Петтигрю наслаждался жизнью под боком у семьи Уизли, которые, по странному стечению обстоятельств, всегда были верными союзниками павшего директора. Семья Уизли: Ошибка или укрывательство? Как могло случиться, что целое семейство «борцов за свет» двенадцать лет не замечало, что их крыса — это взрослый мужчина? Короста (так звали Петтигрю) делила спальню с юным Рональдом Уизли, слушала государственные тайны и... просто ждала. Гарри Поттер: Новый взгляд Сам юный мистер Поттер, ныне гордость факультета Слизерин, присутствовал при опознании. Источники сообщают, что мальчик проявил недюжинную выдержку, когда правда о предательстве Петтигрю и манипуляциях Дамблдора выплыла наружу. Похоже, уход Дамблдора из школы пошел Гарри только на пользу — он наконец окружен людьми, которые защищают его интересы, а не его кошелек. В СЛЕДУЮЩИХ ВЫПУСКАХ: «Золотые лимонные дольки»: Полный список украденных Дамблдором артефактов из сейфа №687. «Сириус Блэк: От кандалов до лордства» — эксклюзивное интервью о жизни в тени. Министр Фадж обещает: «Никаких больше директоров-воров в Хогвартсе!» Читайте на стр. 4: «Интервью с Артуром Уизли: Слепота или соучастие?» На стр. 7: «Люциус Малфой — новый кандидат на пост Министра?»/// Гарри сложил газету и переглянулся с Драко. За слизеринским столом стояла неестественная тишина, прерываемая лишь шепотками и звуком падающих вилок. Взгляд Гарри переместился на стол Гриффиндора, где Рон Уизли сидел бледнее мела, уставившись в свою пустую тарелку. Гарри, дочитав, аккуратно свернул газету и посмотрел на Драко. — Рита превзошла себя. «Скрывался в чулане Уизли» — это звучит особенно жалко. — Отец сказал, что она была очень... воодушевлена новыми фактами, — усмехнулся Драко. — Особенно после того, как Дамблдора закрыли. Теперь кусать его — это самый модный тренд в журналистике. Гарри посмотрел на преподавательский стол, где Макгонагалл что-то нервно обсуждала с Флитвиком. — Знаешь, что самое забавное, Драко? — Гарри улыбнулся, и его глаза на мгновение вспыхнули оранжевым. — Все думают, что самое страшное для Петтигрю — это Азкабан. Но он мечтает туда попасть... чтобы просто оказаться подальше от меня. После завтрака Гарри вызвали в кабинет директора, он пошёл туда с Драко. В кабинете стояла Макгонагалл, а Сириус сидел и пил горячий чай из чашки, рядом стоял Корнелиус Фадж и Люциус Малфой. Гарри и Драко вошли в кабинет директора с тем видом абсолютной уверенности, который обычно заставляет учителей нервничать. Горгулья пропустила их без лишних вопросов — в Хогвартсе, где Альбус Дамблдор с позором отправился в Азкабан за казнокрадство, авторитет Малфоев и влияние Поттера выросли до небес. В кабинете, который теперь занимала Минерва Макгонагалл, пахло не лимонными дольками, а строгой дисциплиной и крепким чаем. — Мистер Поттер, — Макгонагалл кивнула ему, её губы были плотно сжаты. — Мистер Малфой. Проходите. Сириус Блэк, сидевший в кресле, выглядел как человек, восставший из мертвых. Он был всё ещё болезненно худ, одет в чистую, но явно с чужого плеча мантию, а его руки мелко дрожали, когда он подносил чашку к губам. Увидев Гарри, он замер. Чай расплескался, когда он поставил чашку на стол. — Джеймс?.. — сипло выдохнул он, вглядываясь в лицо крестника. — Гарри, — спокойно поправил мальчик, останавливаясь в центре комнаты. — Приятно видеть вас в вертикальном положении и без решеток, мистер Блэк. — О, Гарри, мой мальчик! — Корнелиус Фадж тут же подскочил к нему, активно жестикулируя своим котелком. — Какое недоразумение! Какая трагедия! Если бы мы только знали… но благодаря бдительности мистера Малфоя, — он отвесил поклон в сторону Люциуса, — справедливость восторжествовала в кратчайшие сроки! Мы уже готовим бумаги о полной реабилитации. Люциус, стоявший у окна с неизменной тростью-палочкой, слегка склонил голову. Его взгляд, холодный и расчетливый, встретился со взглядом Гарри. В этом взгляде читалось удовлетворение от того, как идеально сработал их вчерашний «спектакль». — Гарри… — Сириус поднялся, пошатываясь. Он сделал шаг вперед, игнорируя министра. — Я… я так виноват. Я должен был быть рядом. Этот старик… Дамблдор… он уверял меня, что ты в безопасности, пока я… — его голос сорвался. — Он забрал твои деньги, твое детство. И он держал меня там, зная правду. Гарри слегка наклонил голову набок, изучая своего крестного. В его оранжевых глазах на мгновение промелькнуло нечто пугающее, но он быстро скрыл это за маской вежливого сочувствия. — Дамблдор получил то, что заслужил, — мягко сказал Гарри. — Азкабан — подходящее место для воров. Как и для тех, кто позволяет себе забывать о своих обязанностях. Макгонагалл нахмурилась, почувствовав холод в его словах, но промолчала. — Мистер Поттер, — вмешался Люциус, подходя ближе. — Мистер Блэк выразил горячее желание взять на себя обязанности вашего опекуна, как только завершатся все формальности. Министр Фадж склонен удовлетворить эту просьбу в качестве компенсации за… досадную ошибку системы. Сириус с надеждой посмотрел на Гарри. — Я понимаю, мы почти не знакомы, и я сейчас не в лучшей форме… Но я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть дом. Настоящий. Драко, стоявший за плечом Гарри, незаметно хмыкнул, зная, что «настоящий дом» Гарри теперь больше связан с Томом Реддлом и тремя последователями его взрослой версии, чем с уютными вечерами у камина. Гарри подошел к Сириусу и, к удивлению последнего, не обнял его, а просто положил руку на плечо. — Это очень щедрое предложение, Сириус, — произнес Гарри, и в его голосе прозвучали нотки, которые заставили бы Петтигрю снова забиться в конвульсиях. — Нам определенно есть о чем поговорить. Сириус вздрогнул от того, какой холодной и тяжелой была рука тринадцатилетнего мальчика, но кивнул, готовый на всё ради сына своего лучшего друга. — А что касается Петтигрю… — Гарри повернулся к Фаджу. — Надеюсь, его допросили с пристрастием? Он выглядел… очень раскаявшимся, когда мистер Малфой передал его вам. — О, более чем! — воскликнул Фадж, вытирая пот со лба. — Он кричал о своих грехах так, что его слышали на нижних этажах Министерства. Удивительно, на что способна совесть, когда её прижмут к стенке! Люциус и Гарри обменялись короткими, едва заметными улыбками. «Совесть» здесь была ни при чем — только магия и полчаса в личном аду Гарри Поттера. — Позвольте мне поговорить с крёстным наедине — попросил Гарри, и все ушли. Он посмотрел на Сириуса. Двери кабинета затворились, отсекая суету внешнего мира. Сириус остался сидеть, ссутулившись над чашкой чая, его пальцы всё еще подрагивали. Гарри не спешил подходить. Он медленно прошелся по кабинету, рассматривая пустые подставки для приборов Дамблдора, и наконец остановился напротив крестного. — Ты выглядишь так, будто ждешь от меня объятий, Сириус, — голос Гарри звучал мягко, но в этой мягкости чувствовался холод стали. — Но давай будем честными: мы друг другу чужие люди. Сириус поднял глаза, полные боли и надежды. — Я знаю, Гарри. Я подвел тебя. Эти двенадцать лет... — Двенадцать лет, — перебил его Гарри, присаживаясь на край стола. — Знаешь, когда мне было шесть, меня заперли в чулане на два дня. Без еды и воды. Я тогда еще не знал слова «магия». Я просто умирал от жажды и думал о том, как было бы славно увидеть, как дядя Вернон задыхается. И тогда передо мной появился графин с водой. Сам по себе. Сириус замер, перестав дышать. — Тогда я понял две вещи, — продолжал Гарри, задумчиво рассматривая свои ногти. — Первое: я особенный. Второе: мир — это место, где выживает сильнейший. К восьми годам я уже не был «мальчиком в чулане». Я стал хозяином дома. Те Дурсли, которых ты, возможно, помнишь как злобных маглов... сейчас они мои домашние животные. Дадли бегает на четвереньках и приносит мне почту. Вернон и Петуния знают свое место у моей ноги. — Гарри... — голос Сириуса дрогнул. — Это... они заслужили наказание, но то, что ты описываешь... — Это называется власть, Сириус, — Гарри спрыгнул со стола и подошел вплотную, заглядывая крестному прямо в душу своими неестественно яркими глазами. — Я не «хороший мальчик», которого ты ожидал увидеть. Я — Наследник Смерти. В моей крови намешано столько зелий Дамблдора, что обычный человек уже сошел бы с ума. Этот старик воровал мои деньги, пока ты гнил за решеткой, а Петтигрю спал в одной комнате с Уизли. Сириус закрыл лицо руками, его плечи затряслись. — Прости меня... если бы я не погнался за Питером в ту ночь... Гарри положил руку ему на затылок, и Сириус вздрогнул от того, насколько властным был этот жест. — Не извиняйся. Это скучно. Мне не нужен «папочка», который будет учить меня морали. Мне нужен союзник. Ты — Блэк. Твой род стоит на темной магии и некромантии. Это у нас в крови. Ты говоришь, что хочешь быть моим опекуном? Хорошо. Но будь готов к тому, что я не буду подчиняться. Я буду вести. Сириус медленно поднял голову, всматриваясь в черты лица Гарри. Он видел в нем Лили, видел Джеймса, но прежде всего он видел нечто древнее и пугающее, что-то, что заставляло его инстинкты вопить об опасности. — Ты... ты пугаешь меня, Гарри, — честно признался Сириус. — Но ты — всё, что у меня осталось. И если такова цена твоего выживания в этом прогнившем мире, я приму её. Я буду твоим псом, если понадобится. Только не отталкивай меня. Гарри улыбнулся — на этот раз искренне, но от этой улыбки по спине Сириуса пробежал холодок. — «Хороший пес», — промурлыкал Гарри, почти повторяя тон, которым он обращался к Дадли. — Знаешь, Сириус, а ты мне нравишься. Ты сломлен, но в тебе есть потенциал. Мы с Люциусом и Северусом уже начали очищать этот мир от мусора. С твоим именем и твоим влиянием в министерстве после реабилитации мы станем еще сильнее. Он отошел к окну, глядя на запретный лес. — Отдыхай, крестный. Тебе нужно восстановить силы. Скоро начнется настоящая игра, и мне нужно, чтобы ты был в форме, когда мы пойдем наносить визит в Азкабан... к нашему «дорогому» бывшему директору. Я хочу лично поблагодарить его за моё «счастливое» детство. Сириус смотрел на тонкую фигуру мальчика в черной магтии с зеленым воротником и понимал: старый мир рухнул. И на его обломках Гарри Поттер собирался построить свой собственный, где правила будут диктовать не бороды и светлые лозунги, а сила и месть. Гарри сидел рядом с Сириусом и показывал ему свой макияж, и с серьезным видом советовал ему всякие крема и средства для ухода за собой. Двери кабинета вновь распахнулись, и в комнату вошли Люциус, Северус, Драко и всё ещё немного суетливый министр Фадж. Картина, представшая их взору, была... специфической. Вместо того чтобы рыдать на плече у крестного или обсуждать детали судебного процесса, Гарри сидел в кресле вполоборота к Сириусу. Перед ним в воздухе парил открытый несессер с кучей баночек, а сам Поттер сосредоточенно наносил на лицо Блэка какой-то полупрозрачный гель. — Сириус, послушай меня, — серьезно вещал Гарри, игнорируя вошедших. — Азкабан — это не просто дыра в океане, это катастрофа для липидного барьера кожи. Если мы сейчас не займемся твоим увлажнением, ты до конца жизни будешь выглядеть как сморщенный дементор. А нам нужно, чтобы на суде ты выглядел как аристократ, несправедливо лишенный свободы, а не как бездомный анимаг. Сириус сидел смирно, боясь пошевелиться, и лишь моргал, когда Гарри аккуратно проходил кисточкой в области под глазами. Северус остановился в дверях, и его лицо приняло то самое выражение, которое предвещало либо массовое снятие баллов, либо глубокое разочарование в мироздании. — Поттер, — прошипел он. — Мы здесь решаем вопросы государственной важности, очищаем репутацию древнего рода, а вы... делаете маски из слизи флоббер-червей? — Это сыворотка с экстрактом лунного камня, Северус, не будь деревенщиной, — не оборачиваясь, бросил Гарри. — И, кстати, тебе бы она тоже не помешала. Твои мешки под глазами скоро начнут задевать котел во время варки. Люциус Малфой едва заметно усмехнулся, прикрыв рот рукой. — Должен признать, Блэк, — протянул он, — в руках мистера Поттера ты начинаешь приобретать... человеческий вид. Хотя я бы посоветовал добавить консилер, чтобы скрыть эти ужасные тени. Сириус, почувствовав поддержку даже от Малфоя, слабо улыбнулся: — Он говорит, что я «лучший в мире пес», но мне нужно «привести шерсть в порядок». Я мало что понимаю в этих баночках, но... это приятно. Гарри наконец отложил кисточку и посмотрел на Сириуса долгим, пронзительным взглядом. — Сириус действительно хороший крестный, — произнес Гарри, теперь уже обращаясь ко всем присутствующим. Гарри перевел взгляд на Фаджа, который стоял, не зная, куда деть свой котелок. — Министр, я надеюсь, вы понимаете, что Сириус Блэк — это не просто оправданный человек. Это мой ближайший родственник. И я буду лично следить за тем, чтобы его реабилитация прошла... гладко. Включая полную выплату компенсации за двенадцать лет «курорта» за счет Министерства. — Конечно-конечно, Гарри! — закивал Фадж. — Всё будет в лучшем виде. Гарри снова повернулся к Сириусу и заговорщически прошептал: — После этого мы пойдем в Гринготтс. Тебе нужно вступить в права Лорда Блэка. А потом я покажу тебе, что я сделал с Дурслями. Думаю, тебе понравится идея с «домашними питомцами». Сириус, глядя в горящие глаза крестника, почувствовал странную смесь ужаса и гордости. Он понимал, что этот мальчик — не тот, кого он должен защищать. Это мальчик, который сам защитит кого угодно, или уничтожит, если тот встанет у него на пути. — Я с тобой, Гарри, — тихо, но твердо ответил Сириус. — До самого конца. Драко, стоявший рядом с Люциусом, подошел к Гарри и шепнул: — А мне ты обещал показать то заклинание с уточкой... Гарри хитро подмигнул партнеру: — Всему свое время, Драко. МакГонагалл дала Гарри несколько дней на то, чтобы он получше познакомился со своим крёстным. Первым делом Сириус отвёл его в свой дом на площади Гриммо. Когда они остановились перед дверью дома номер двенадцать на площади Гриммо, Сириус заметно занервничал. Его пальцы, всё ещё немного бледные, несмотря на все увлажняющие кремы Гарри, мелко дрожали. — Этот дом... он всегда был пропитан ненавистью, Гарри, — хрипло прошептал Бродяга. — Я не уверен, что мы сможем вытравить отсюда запах моей матушки. Гарри лишь насмешливо фыркнул, поправляя на плече сумку, из которой торчал его верный плеер. — Сириус, я выжил в чулане под лестницей и заставил Дурслей ходить по струнке. Неужели ты думаешь, что какой-то старый особняк и портрет сумасшедшей женщины меня остановят? У нас есть магия, стиль и... — он хитро прищурился, — парочка запрещенных заклинаний из книги Арманда Малфоя. Дверь со скрипом отворилась. Запах пыли, сырости и чего-то давно протухшего ударил в нос. Стоило им сделать шаг в коридор, как тяжелые бархатные шторы на стене распахнулись, и на весь дом раздался оглушительный, пронзительный визг: — Осквернители крови! Позор моего рода! Грязные предатели и отродья... Сириус инстинктивно сжался, готовясь к привычному потоку оскорблений, но Гарри среагировал быстрее. Он не стал доставать палочку. Вместо этого он подошел к портрету вплотную, его глаза вспыхнули опасным изумрудным светом, а голос стал неестественно низким и властным. — Леди Вальбурга, — отчетливо произнес Потти, и в его голосе прорезались нотки, от которых даже у Сириуса мурашки пробежали по коже. — Я — наследник Певереллов и магический наследник рода Блэк. Если вы сейчас же не замолчите, я лично вырежу ваш холст, скормлю его докси, а раму использую для портрета моего любимого... — он замялся, — ...моего любимого Драко Малфоя, который, к слову, ваш внучатый племянник. Вы ведь хотите, чтобы в доме Блэков наконец появился кто-то достойный? Портрет захлопнул рот на полуслове. Вальбурга Блэк ошарашенно уставилась на мальчика. Она увидела в нём не «предателя Поттера», а первозданную, темную мощь, которая обычно была присуща только самым древним представителям их рода. — Вот и славно, — мило улыбнулся Гарри, возвращая себе вид невинного ребенка. — И макияж у вас, кстати, ужасный. Синие тени вышли из моды ещё в прошлом веке. Из тени вышел старый, ворчливый эльф. — Поганый хозяин вернулся... разбивает сердце старой хозяйки... и привел с собой мальчишку... — Кикимер! — Гарри щелкнул пальцами. — Я знаю про твой секрет. Я знаю про Медальон и про Регулуса. Если ты хочешь помочь своему любимому хозяину Редди довести дело до конца, ты будешь слушаться меня беспрекословно. Эльф замер, его огромные глаза наполнились слезами. — Маленький господин знает о господине Регулусе?.. — Знаю. А теперь — за работу. Нам нужно очистить этот склеп. Сириус, иди прими ванну, я добавил туда расслабляющие масла. А мы с Кикимером устроим здесь генеральную чистку... то есть уборку. Гарри развернулся в центре гостиной. Его магия, подпитанная сущностью Вейлы и знаниями Малфоев, рвалась наружу. — Тергео! Эскуро! — Гарри не просто чистил, он буквально сдирал слои тьмы со стен. В течение следующих двух дней дом на Гриммо превратился в строительную площадку для одного маленького, но очень амбициозного дизайнера. Черные шторы на помойку. Вместо них — тяжелый изумрудный бархат с серебряным шитьем. Головы эльфов на стенах Гарри велел Кикимеру похоронить их с почестями, заменив их на изящные магические светильники. Пыль и плесень исчезли под натиском заклинаний, которые Гарри вычитал в книге предка Люциуса. К вечеру второго дня дом сиял. Мрачная готика Блэков осталась, но теперь она была дорогой, величественной и... обитаемой. Сириус вышел в гостиную, одетый в мантию из тончайшей шерсти, которую Гарри предусмотрительно заказал через Люциуса. Его лицо благодаря «терапии» Поттера наконец-то приобрело здоровый оттенок. — Гарри... я не узнаю этот дом. Тут... пахнет розами и дорогим парфюмом Малфоев. — Это лучше, чем запах Азкабана, не так ли? — Гарри подошел к нему, держа в руках старинную шкатулку из черного дерева, которую нашел в сейфе Блэков. — Надень кольцо. Стань Лордом Блэком официально. Ну почти. Завтра тебе выдадут этот титул, после суда, но это мелочи. Сириус глубоко вздохнул и надел массивный перстень с гербом рода. Магия дома отозвалась мощным гулом, признавая хозяина. Сириус выпрямился, и в этот момент он действительно стал похож на того блестящего аристократа, которым должен был быть. — Спасибо, щенок, — Сириус обнял Гарри. — Ты... ты чудо. Хоть и ведешь себя иногда как маленький тиран. — Я не тиран, Сириус, — Гарри коварно улыбнулся, прижимаясь к крестному. — Я просто привык получать то, что хочу. Кстати, я пригласил Люциуса и Северуса на ужин сегодня. Надо же им показать, что мы тут не в грязи валяемся. — Снейпа?! В мой дом?! — взвыл Сириус. — Тихо, Бродяга! — прикрикнул Гарри. — У Северуса сейчас стресс. И вообще, он обещал привезти мне редкие ингредиенты для... э-э... наших будущих опытов. Так что будь вежлив, или я расскажу Люциусу, что ты до сих пор пользуешься обычным мылом вместо увлажняющего геля! Сириус обреченно вздохнул. Против этой «святой четверки» — Гарри и его партнеров (он ещё про Тома и Седрика не знает) — у него не было ни единого шанса. Вечер на площади Гриммо, 12, выдался на редкость тихим. Снаружи выл лондонский ветер, но внутри особняка, благодаря стараниям Гарри, царила атмосфера, которую Сириус не помнил с самого детства — атмосферу роскошного уюта. Свечи в серебряных канделябрах горели ровным магическим пламенем, а в камине из темного мрамора уютно потрескивали поленья. Кикимер, одетый в чистейшее полотенце с гербом рода Блэк, с непривычным рвением до блеска натирал столовое серебро. Ровно в семь часов вечера тяжелая дубовая дверь отворилась. В холл вошли трое: Люциус Малфой, чья трость с набалдашником в виде головы змеи ритмично стучала по паркету; Северус Снейп, чьё лицо всё ещё хранило следы многонедельного недосыпа; и Драко, который с нескрываемым любопытством оглядывался по сторонам. — Мерлин, — выдохнул Драко, замирая в дверях столовой. — Отец, ты уверен, что мы на Гриммо, а не в Малфой-Мэноре? Люциус элегантно снял перчатки и передал их подскочившему Кикимеру. Его взгляд скользнул по изумрудным портьерам и отреставрированной лепнине. — Должен признать, — протянул он, — у Потти... специфический, но безупречный вкус. Сириус встретил их, стоя во главе стола. На нем была темно-синяя мантия, а на пальце тускло поблескивал перстень Лорда Блэка. Он выглядел спокойным, хотя в глазах всё ещё плясали привычные искорки вызова, когда он посмотрел на Северуса. //Меню вечера от Кикимера и Гарри(Да, на бордовом пергаменте так и было написано золотыми чернилами): Закуска: Тартар из дикого лосося с каперсами и тостами из чиабатты. Основное блюдо: Медальоны из телятины под соусом из красного вина и лесных ягод с пюре из пастернака. Напитки: Коллекционное красное вино 1945 года из подвалов Блэков.// Гарри сидел по правую руку от Сириуса. Заметив Северуса, он тут же вскочил и буквально силой усадил мужчину в самое мягкое кресло. — Северус, ты выглядишь так, будто собрался завтракать с дементорами, — проворчал Гарри, накладывая ему двойную порцию мяса. — Ешь. Это приказ. Снейп только тяжело вздохнул, но спорить не стал — аромат еды и тепло камина действовали на него лучше любого Умиротворяющего бальзама. Есть было привычно молча, поэтому никаких разговоров не было. Когда с основным блюдом было покончено, и Кикимер подал десерт, атмосфера стала совсем домашней. Северус, наконец, расслабился, его плечи опустились, а в глазах появилось что-то похожее на удовлетворение. Сириус и Люциус вели светскую беседу о политике Министерства, на удивление не пытаясь проклясть друг друга. Гарри смотрел на них всех и чувствовал странное тепло. Его "семья", такая разная и колючая, хоть и не в полном составе, была здесь, в этом доме, который он сам отвоевал у тьмы. — Гарри, — тихо позвал Драко, толкая его локтем под столом. — Ты ведь не забыл, что завтра мы возвращаемся в Хогвартс? И ты обещал показать мне, как заставить метлу делать тот финт со снитчем. — Не только покажу, Драко, — прошептал Гарри, хитро щурясь. — Мы сделаем так, что Гриффиндор вообще забудет, как выглядит золотой мячик. Это утро в Министерстве магии было пропитано запахом старого пергамента и холодным предчувствием перемен. Зал заседаний Визенгамота №10 был заполнен до отказа. На скамьях в темно-бордовых мантиях восседали судьи, чьи лица выражали смесь любопытства и сурового осуждения. В центре зала, в знаменитом кресле с цепями, сидел Сириус Блэк. Он был бледен, но держался с вызывающим достоинством, которое не смогли сломить годы Азкабана. Напротив него, за столом защиты, стоял Люциус Малфой — воплощение аристократического спокойствия. — Тишина в зале! — прогрохотал голос Корнелиуса Фаджа, который нервно поправлял свой котелок. — Мы собрались здесь, чтобы пересмотреть дело Сириуса Блэка на основании вновь открывшихся обстоятельств. Обвинение утверждает, что Питер Петтигрю жив. Люциус Малфой медленно поднялся, его трость глухо стукнула о каменный пол. — Не просто жив, господин Министр. Он здесь. По знаку Люциуса двое мракоборцев вынесли левитирующую клетку, в которой сидела облезлая крыса. После короткого, но мощного заклинания, наложенного Северусом Снейпом (который присутствовал как эксперт-зельевар, принеся с собой флакон чистейшей Сыворотки Правды), пространство исказилось. Когда Питер Петтигрю материализовался в центре зала, Гризельда Марчбэнкс прижала к глазам монокль. Гризельда Марчбэнкс. Она старейшая и уважаемая ведьма, которая не терпит политики Фаджа и ценит только букву закона. Но за кулисами всем процессом дирижировал Люциус Малфой, используя своё влияние в Совете Попечителей и в самом Министерстве. — Мерлинова борода... — проскрипела она. — Так это и есть тот «герой», которому мы посмертно выдали орден Мерлина? Он выглядит как моль, изъеденная проклятием. Люциус Малфой, стоя у трибуны, позволил себе едва заметную торжествующую улыбку. — Леди Марчбэнкс, перед вами истинный предатель. Пока невинный человек гнил в тюрьме без суда, это существо грелось в доме чистокровных волшебников... — он бросил брезгливый взгляд на Петтигрю. — Северус, будь добр. Снейп, чьё присутствие как директора Хогвартса и мастера зелий было неоспоримым, подошел к Питеру. Без лишних слов он влил сыворотку в глотку крысочеловека. // Протокол допроса под Веритасерумом: > Вопрос: Кем был Хранитель Тайны Поттеров? > Ответ: Я... это был я... Сириус предложил сменить его на меня в последний момент... > Вопрос: Кто выдал местоположение Поттеров Темному Лорду? >  Ответ: Я... я поцеловал его мантию и отдал адрес... >  Вопрос: Кто убил двенадцать магглов в Лондоне в 1981 году? > Ответ: Я взорвал улицу заклятием за спиной... отрезал палец и превратился в крысу...// Слова Питера падали в тишину зала, как тяжелые камни. Даже самые заядлые противники Блэка не могли скрыть отвращения. — Ввиду неоспоримых доказательств, — голос Марчбэнкс эхом разнесся по каменным сводам, — Сириус Орион Блэк признается полностью невиновным. Все записи о его преступлениях должны быть сожжены. Министерство обязано выплатить компенсацию из фондов, которые ранее предназначались для нужд Дамблдора. При упоминании Альбуса по залу прошел шепот. Все помнили, кто именно настаивал на виновности Блэка двенадцать лет назад без проведения допроса. — А что до Петтигрю... — Марчбэнкс посмотрела на дрожащего предателя. — Смертная казнь через Поцелуй. Мы не будем тратить ресурсы Азкабана на содержание того, кто уже мертв внутри. Согласно древним законам Магии, как только с Сириуса сняли клеймо преступника, его родовая магия, дремавшая годы, потребовала выхода. Поскольку Гарри уже подготовил почву в особняке на Гриммо, официальная церемония должна была пройти прямо здесь, в Министерстве, перед лицом Магического суда. Люциус Малфой извлек из футляра тяжелую шкатулку с гербом Блэков. — Как ближайший родственник по линии супруги, я свидетельствую: кровь чиста, магия признана. Сириус Орион Блэк, прими свое наследие. Сириус надел перстень с огромным черным бриллиантом. В ту же секунду по залу прошла мощная волна сырой магии. Воздух вокруг Сириуса заискрился, его изможденное лицо на глазах начало разглаживаться, а осанка стала по-настоящему величественной. — Я, Сириус Орион Блэк, принимаю титул Лорда древнейшего и благороднейшего рода Блэк по праву крови и магии! — его голос прозвучал подобно удару колокола. Магия дома Блэков, почувствовав хозяина, окончательно «проснулась». Теперь он был не просто свободным человеком, он был одним из самых влиятельных Лордов Англии, обладающим правом голоса в Визенгамоте. Пока Сириус подписывал документы об освобождении, Люциус подошел к нему. — Гарри просил передать, что в твоей комнате на Гриммо тебя ждет ванна с лавандой и бутылка лучшего эльфийского вина. Он расстроился, что не смог присутствовать из-за экзаменов по Трансфигурации. Сириус горько усмехнулся: — Этот мальчишка... Он организовал мой суд, пока я сидел в подполье, а теперь беспокоится о моих нервах? — Он Поттер, Сириус, — Люциус поправил манжету. — Но в душе — истинный Малфой. Он любит контроль и безупречные результаты. Мы ждем тебя на ужин в субботу. Драко подготовил целый список вопросов о твоем «героическом» прошлом. Сириус посмотрел на свои руки, на которых больше не было кандалов. — Скажи Гарри... скажи ему, что я дома. И что я горжусь тем, каким маленьким чудовищем он вырос. В то время как в Министерстве творилась история, в Хогвартсе Гарри Поттер сидел на уроке и сосредоточенно превращал мышь в табакерку.