Адвокат дьявола

Полицейский участок выглядел совершенно обычным, таким же, как и десятки других. Только запах хлорки и дешёвого кофе забивался в ноздри. Офицеры и служащие разных мастей — все сновали туда-сюда и занимались своей рутинной работой. Где-то стучали клавиши клавиатуры, из-за некоторых закрытых дверей доносились приглушенные крики. Не успела она оглянуться, как к ней уже подошли и сказали подняться в комнату №4. Ада спокойным размеренным шагом пошла по коридору, по пути насвистывая знакомую мелодию. В папке, которую ей передали на входе, было досье на Тогаву Такуми. Задержан за избиение молодого парня, самому тридцать два года. Потерпевший пребывает в больнице в стабилизированном состоянии, но доказательств нападения именно со стороны Тогавы нет, зато имеется заявление на него. В комнате допросов Тогава сидел, закинув ногу на ногу, так будто он хозяин положения. Их разделяло пластиковое широкое окно. — Мисс…? — Ада Хаттори, и сегодня мне надо будет вытащить тебя отсюда. — Она отзеркалила позу Тогавы, лаковые бордовые каблуки блеснули в холодном свету люминесцентных ламп. — Поэтому рассказывай. — Было бы что, хах. Как обычно выпивал в баре, поцапался с каким-то типом, он тоже был под градусом, — он почесал выбритую голову. — Ну, так и вышли на улицу здания, в какой-то переулок, хотел по быстрому разобраться. Ну, он первым ударил, я ответил. А он в моменте упал, да так, что челюсть сломал. Жалко парня… всё.— Развел руки в стороны. — Свидетелей не было? — Нет, мы были вдвоём, но кто-то вызвал полицию. Наверно, мимо проходили, а вмешаться побоялись. — Камеры? — Нет, уверен. — Хорошо, сиди здесь. Для того чтобы работать, этой информации было более чем достаточно. Ада направилась в кабинет следователя. Это был худощавый мужчина лет сорока. До того как она подошла, он переговаривался с незнакомым мужчиной в строгом костюме. Заметив приближающуюся Аду, тот мужчина два раза похлопал рукой по плечу следователя и удалился. Ада расслышала лишь: «Давай, как договаривались». Следователь без церемоний сказал как отрезал: — Вашего клиента я не отпущу. У потерпевшего сотрясение мозга средней тяжести и требуется вшивка пластины в челюсть. Доказательства налицо, буквально, к тому же заявление в силе. Ада тихо ухмыльнулась, опустив голову. — Господин, у вас нет ни свидетелей, ни камер. — Но у меня есть потерпевший в больнице с пробитой головой, — он приподнял брови, и на лбу появились линии морщин. — Или вы предлагаете отрицать очевидные факты? — Я предлагаю вам придумать уже сейчас, что ответить, когда адвокат Тогавы заявит, что травмы — не что иное, как результат собственного неудачного падения из-за нетрезвости. — Ада смотрела ему прямо в глаза. — Потерпевший был пьян, но информации о том, кто полез первым, не было. Лицо Тогавы тоже «разукрасили». Вы понимаете, что у вас нет ничего, кроме слов, которые могут сыграть против него самого? Следователь плохо сдерживал гнев, его шея и уши покраснели. — Вы понимаете, — повторила Ада. —Что если это дело дойдёт до суда, вашего потерпевшего просто съедят на перекрёстном допросе? — Ада наклонилась вперёд. — У него нет свидетелей, нет записей, только его слово против слова моего клиента. А мой клиент, между прочим, уже дал показания. Ваш — нет. Сотрясение не оправдание, чтобы тянуть время. Следователь сжал челюсть. Ада видела, как на его шее вздулась вена. — Я сейчас же иду в больницу. Если он не отзовёт заявление сегодня, то завтра я подам жалобу на неправомерное задержание. Вы этому точно не обрадуетесь. Не дожидаясь ответа, она вышла. Больница находилась в нескольких кварталах, и Ада решила пройтись пешком. На улице было холодно. Небо затянули низкие серые облака, солнце было не в силах через них пробиться. Ветер дул в лицо, заставляя щуриться и кутаться в пальто. Ада пожалела, что не взяла шарф, но возвращаться не стала. Дорогу туда она знала наизусть, потому что в детстве она была здесь частым гостем — ходила с папой к маме проведывать её. Именно поэтому больницы она не любила. От одного запаха медикаментов и раздражающих слишком нейтральных цветов её всю передёргивало. На входе Ада надела белоснежный халат и бахилы и вошла в палату, где сейчас находился потерпевший. Палата была точь-в-точь как та, где лежала её мама. Ада остановилась перед дверью в палату. Сделала вдох-выдох. В детстве она ненавидела этот запах. Тогда он означал, что мама скоро умрёт. Теперь она идёт сюда, чтобы заставить другую мать плакать. Она толкнула дверь. На больничной койке лежал парень двадцати двух лет, Кенто Танака, с огромным синяком под глазом, половины лица не было видно из-за многочисленных слоёв марлевых повязок. Отчётливо видны были только глаза цвета горького шоколада. В глаза людей Ада смотреть любила. Как там говорили? Глаза — зеркало души. Взгляд человека отражает его истинные мысли, чувства и характер, которые невозможно скрыть. Мать в синтетическом красном кардигане и цветочной юбке кормила сына какой-то смесью — он даже жевать был не в состоянии. — Я Ада Хаттори, представляю интересы Тогавы Такуми. Давайте закончим это быстро. — Ада придвинула одним рывком одинокий стул и села по правую сторону от койки. Мать хотела что-то сказать, но Ада перебила. — Ваш сын был пьян. В протоколе это отмечено. Он полез первым — по словам Тогавы, это не записано, но свидетелей, что он не первым лез, тоже нет. В суде адвокат Тогавы с чистой совестью заявит, что ваш сын упал сам в состоянии алкогольного опьянения. Судья посмотрит на дыры в обвинении и закроет дело. Тогава выйдет через час и найдёт вас. Тогда я помочь уже не смогу. Она достала из папки протокол и ручку, протянула их парню: — Сейчас вы пишете, что это была просто потасовка, увечья вы получили по своей вине, это была случайность, что претензий вы не имеете и это была ошибка. Кенто тревожно посмотрел на мать. — Но ведь вы не оставляете нам выбора… — прошептала она со слезами в глазах. — Мой сын никогда не напивался до такого состояния. Вина точно на том мужчине. — У вас есть выбор. Только он стоит между тем, что вы либо безуспешно будете бегать по судам и юридическим конторам, потратите крупную сумму денег и нервные клетки, либо… — Ада только ближе подвинула протокол и выразительно взглянула на него. Кента слабо взял ручку и тут же оставил подпись внизу бумаги. — Завтра Тогава выйдет, а вы забудете всё, что слышали от меня сегодня. Встречи можете не искать. Молча вышла, не забыв поставить стул на место. Привычка. Уверенно прошла по коридору до лифта, к счастью, с ней там никого не было. Ада подняла голову и посмотрела на своё отражение в дверях лифта. Аккуратная причёска, чёрные волосы, из макияжа только тушь, подчеркивающая глаза, да блеск для губ. Только под глазами залегла лёгкая синева, которой утром не было. И взгляд стал каким-то пустым. «Частью какого спектакля я стала?» Ада прислонилась к стене лифта и уставилась в потолок. Тело не дрожало, пульс был ровным. Она могла бы сейчас зайти в любую комнату и спокойно соврать снова. И это было самое страшное — не то, что она сделала, а то, как легко ей это далось.

***

Штаб Бонтен не особо выделялся на фоне других токийских высоток. Это было здание под вывеской «Taira Holdings», и Ада так и подумала бы: ничего примечательного. Так и было официально на бумагах. В реальности же, начиная с первого этажа, всё было наполнено стаффом Бонтена. Ада обратилась к ресепшену с вопросом, как же попасть к тем, к кому нужно. Молодая девушка за стойкой сделала звонок, и перед носом Ады появился беловолосый мужчина — Коконой Хаджиме. — Здравствуй, Ада. Приятно, что ты не заставила себя долго ждать. — Здравствуйте. Извините за бестактность и резкие вопросы, но зачем меня сюда позвали? Неужто претворять в жизнь ту самую клятву? Или же насчёт сегодняшнего инцидента? — Уф, сколько вопросов, — Коконой добро усмехнулся и просто пошёл дальше, оставив её без ответов. Лифт остановился на тридцать третьем этаже. Аду встретило помещение, больше похожее на рабочий кабинет для совещаний. Большой длинный дубовый стол, панорамные окна, с которых открывался вид на телебашню Роппонги и много других сооружений. В окно смотрел мужчина в белой рубашке, чёрном жакете и чёрных брюках. Руки сцеплены внизу за спиной. — Раздевайся, — спокойно сказал Коконой. — Чего? — Пальто сними. Это не место для уличной пыли. Ада сделала, как сказали, повесила пальто на вешалку. — Садись, — это уже сказал мужчина у окна. — Меня зовут Какуче Хитто. Стараясь не переживать, Ада села в самом конце длинного стола, рассчитанного на двенадцать человек, она посчитала. — Коконой Хаджиме, с которым ты уже успела познакомиться, отвечает за финансовый отдел Бонтена. Я же отвечаю за юридический департамент. — Он постучал крепкими пальцами по поверхности стола. — И отчитываться с этого дня ты будешь непосредственно мне, и главе в первую очередь, при необходимости, соответственно. Главу лучше не тревожить по пустякам. Входная дверь без стука распахнулась, все одновременно посмотрели в ту сторону. На пороге стоял Хайтани Ран, запыхавшийся, с развязанным галстуком и распахнутыми первыми пуговицами рубашки. Его взгляд тут же наткнулся на сидящую Аду, которая в ступоре смотрела на него. — Какие люди! Так ты уже тут? — с улыбкой прошёл и плюхнулся на стул. — Ран, заканчивай смущать девушку, — попытался помочь Коконой. — Я и не пытался, — холодно, вмиг потеряв интерес, Ран замолк. Какуче достал бумагу из ящика и положил её перед собой. — Сегодня ты выполнила своё первое дело. Возможно, оно показалось тебе подозрительно лёгким? — Хитто потёр подбородок, как бы размышляя. Ада помедлила. Да, это было легко, даже подозрительно. Но она просто делала то, что ей приказали. Времени даже не было подумать, что что-то может быть не так, подвоха она не искала. — Выполнила, господин. Вы правы, у меня раньше была работа намного сложнее. — Так вот, это была проверка, — сказал Хитто. — На вшивость, — дополнил Ран. — В каком плане… проверка? — Ада пропустила мимо ушей колкость Рана. Какуче откинулся на спинку стула и сложил крепкие руки на груди. Вены красиво очертились. — В прямом, Ада. Следователь — наш человек. Потерпевшего заставили, — с особым тоном произнёс это слово, — подыграть. В наших реалиях это очень легко сделать. Ада чувствовала себя последней дурой. Как она не поняла очевидного? В её памяти всплыл момент, когда следователь разговаривал с тем незнакомцем. Уже тогда надо было напрячься. Хотя, впрочем, подумала Ада, это не имело смысла. Даже если бы знала, она бы ничего не сделала. Она медленно выдохнула: — Зачем? Я же и так дала согласие. Вы не дали мне другого выбора. — На словах ничего не держится, их нужно подкреплять действиями, — встрял Ран, сложив руки в замок на столе. — Ран прав. Нужно было понять, что ты сможешь вопреки принципам угрожать, врать и заставлять молчать, — добавил Какуче. Коконой вмешался: — И, как видишь, ты справилась, — усмехнулся он. — Справилась, потому сейчас ты здесь, а не летишь с тридцать третьего этажа вниз головой, — холодно закончил Какуче. Ада не знала, что чувствовала сильнее: страх или оскорбление. Она заставила себя подать голос. — Хорошо, я всё поняла. Могу идти? — Пока не можешь, — Какуче протянул лист и ручку. — Читай. Ада взяла лист. Бумага была не первой свежести, ей явно было несколько лет, из-за солнечных лучей она пожелтела. Ада внимательно прочитала иероглифы, выведенные традиционной японской чёрной тушью: верность, молчание, смерть за предательство. На этом моменте она тревожно вскинула глаза на присутствующих. Все молча смотрели на неё в ответ. Внизу была подпись отца с кровавым отпечатком. Его почерк она бы не спутала ни с чем. Клятва на крови. — Читай вслух, — приказал Какуче. — Я и так всё вижу. — Видеть мало. Мы должны слышать, — раздражённо сказал Ран. — Я, Хаттори Ада, клянусь в безграничной верности «Бонтен», клянусь хранить в тайне всё, что узнаю в этих стенах и за их пределами, не предавать, молчать и служить до конца. Смерть лучше клейма предателя. — Подписывай. Ада прожигала взглядом подпись отца, как будто так она могла бы исчезнуть, стереться из сознания всех. На сетчатке глаза словно отпечаталось красное пятнышко. Ниже было свободное окошко, специальное пустое место для неё. Теперь в нём красовалась подпись Ады. — И ещё кое-что, — Какуче встал и из красивой стеклянной бутылки со знаком ханафуды, такой же, как на шее у Рана Хайтани, заметила Ада и в подтверждение своих слов стрельнула в него взглядом, разлил саке в четыре традиционные чаши. Всё по правилам. Она взяла чашу. Холодный фарфор обжёг разгорячённую кожу её пальцев. Она сделала три медленных глотка. Выпивала она редко, саке особенно не любила, оно оставляло во рту привкус металла. Трое мужчин также выпили. — Ну и окончательно завершим, — Какуче протянул лезвие. — Режь подушечку большого пальца. Он сказал это с таким спокойствием, будто говорил о погоде. — Резать что? — Ада была ошеломлена, её хотели добить окончательно. — Слушайте, я всё понимаю… — истеричный смех вырвался из неё. — Тц, хватит ныть, и давай палец сюда. — Ран как будто телепортировался и как гора стоял за ней. Она чувствовала себя как нельзя беспомощнее. Он наклонился к ней: — Ты правша? — Да… Он взял её правую ладонь. По сравнению с его она была как кукольная. Оттопырил тыльную сторону большого пальца и сделал небольшой надрез — как будто хотел принести меньше боли, или ей так показалось? Все мысли улетучились, когда вспыхнула короткая вспышка боли и показались капельки крови. — Приложи рядом с подписью, — Ран постучал пальцем по месту, куда надо было прикладывать. — «Ну всё, назад дороги нет, Ада», — выдохнула она и приложила. — Умница, — довольно сказал Ран и почему-то не сразу отошёл к своему месту. Смотрел на неё сверху вниз — так ребёнок смотрит на понравившуюся игрушку в детском магазине и думает: красивая и интересная, но насколько её хватит? Ада вытерла палец о спиртовую салфетку, которую ей протянул Коконой. Защипало, и она принялась нервно, слишком громко дуть на неё, позабыв, где находится. От любого вида крови Аде становилось плохо, она не любила даже кровь на анализы брать — сразу чуть в обморок не падала. Неловкое молчание исправил Коконой. — Могу тебя поздравить, Хаттори-сан? Тем временем Какуче забрал лист, поднёс к глазам, проверяя подпись и отпечаток — ещё свежий, — кивнул каким-то своим мыслям. — Теперь ты официально одна из нас. — Спасибо, я уже успела это и понять, и почувствовать, — ещё раз дунула на палец и спрятала руки. Они предательски дрожали. — Можешь идти, — Какуче махнул в сторону двери. — Я или кто-то из отдела свяжется с тобой позже. Жди звонка. Думать, откуда у них её номер, Ада не хотела. Очевидно, что они знают о ней всё и даже больше, чем она сама. Ада встала, поклонилась, смотря в невидимую точку, чтобы ни с кем не пересечься взглядом, и направилась к выходу. Сзади послышались шаги. Она обернулась только когда дверь за ней захлопнулась. Ран стоял в трёх шагах, засунув руки в карманы брюк. Смотрел лениво, но одновременно пристально. — Ты что, пешком? — Я такси вызову, — ответила Ада, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На улице не май месяц, а ты вон, — он придирчиво оглядел её наряд сверху вниз и остановился на её лице. — С такими каблуками по холоду топать — только ноги морозить. Не по погоде оделась. А у меня машина внизу. Подкину тебя. «Что за чертовщина? Что ему надо?» — Спасибо, господин, но я как-нибудь сама доберусь, — она неловко усмехнулась и укусила губу. Ран с бесстрастным вниманием проследил за этим движением и вздохнул. Лифт как раз прозвенел и остановился на этаже. Ада зашла, а он шагнул за ней. — Вам какой? — Я тоже на первый. Время как будто замедлилось в несколько раз. Ещё никогда поездка на лифте не казалась Аде такой долгой и мучительной. Мучительной её делало их взаимное молчание, ей казалось, что он смотрит прямо на неё. Рассматривает. Ада чувствовала себя экспонатом в музее. Она уставилась на цифровое табло: 20…19…18 этаж. Ада и не заметила, как грудь её тяжело вздымалась — ей было тяжело находиться с этим человеком в одном помещении, сердце колотилось. А Ран вот заметил. — Спокойно, Хаттори, — раздался его голос. — Я не кусаюсь. Ада резко посмотрела на него: — Я и не волнуюсь. — Врать плохо, — улыбнулся кончиком губ. Она не нашла, что ответить. Да, врать плохо, и она это прекрасно знала. Лифт наконец остановился. Двери открылись. Ада вышла почти бегом, но Ран легко догнал её у выхода из здания. — Машина на парковке справа, — он кивнул в сторону и пошёл вперёд, даже не оглядываясь. А вот Ада встала как вкопанная и смотрела вслед удаляющемуся мужчине. «Вот это самоуверенность», — подумала она. Ран обернулся, когда не услышал звука каблуков. — Господин Хайтани, спасибо, но всё же я справлюсь сама, — она уже держала наготове кнопку вызова такси, показала ему экран. А он по привычке прищурился, хотя давно сделал операцию и видел идеально. — Дело хозяйское, — сказал он и развернулся к машине. Дверью не хлопнул, прощальный взгляд не бросил, просто сел за руль и уехал, не потрудившись дождаться её ответа. Ада так и стояла с телефоном в руке, сжимая кнопку вызова такси. На экране — заветное «Машина через 5 минут». Палец слегка пульсировал, когда она касалась экрана, но уже покрылся корочкой. Она посмотрела вслед удаляющемуся Mercedes. Красные фары сверкнули на повороте и скрылись за углом. Всю дорогу она смотрела в окно и молчала. Водитель тоже не лез с разговорами. Холодный ветер из приоткрытого окна трепал пряди, которые выбились из причёски, успокаивал.