Встреча в руинах

В сыром подземелье под Пиццаплексом тишина была нарушена лишь прерывистым дыханием Кэсси и зловещим скрежетом шестерней. Девочка была прижата к холодному бетону. Манипулятор Луны, холодный и безжалостный, сдавливал её горло, не давая закричать. — Кэсси... беги... — голос Воспитателя дернулся, на мгновение став тонким и отчаянным. Это было Солнце. Его золотистый глаз вспыхнул, пытаясь вытеснить багровое свечение Луны. — Я... я не могу... рука не слушается... — Пожалуйста... — прохрипела Кэсси, её пальцы судорожно вцепились в металлические запястья аниматроника. — Ты же мой... друг... Лицо аниматроника забилось в конвульсиях. Левая сторона маски застыла в жутком оскале Луны, а правая — солнечная, мелко дрожала, и из сочленений катились капли раскаленного масла, похожие на черные слезы. — Слишком поздно для игр, дрянная девчонка. — проскрежетал Луна, окончательно подавляя волю своей светлой половины. — Время наказания. Спать... Пора... спать. Вторая рука Луны — с длинными, заточенными как бритвы, пальцами, медленно поднялась над головой девочки. Солнце внутри него издал истошный, захлебывающийся крик, который превратился в жуткий статический шум в динамиках. На секунду пальцы дрогнули, зависнув в воздухе, но вирус в системе перехватил управление, принудительно завершая протокол «очистки территории». Кэсси широко открыла глаза. Последнее, что она увидела — это не монстра, а искаженное лицо своего любимого Воспитателя, который в этот момент страдал сильнее её самой. Удар был молниеносным. Острая сталь легко прошла сквозь хрупкое тело, обрывая крик и жизнь. Рука Луны разжалась. Тело Кэсси обмякло на бетонном полу, а её фонарик, выпавший из рук, медленно покатился в сторону, освещая в темноте неподвижное лицо девочки. В ту же секунду красный свет в глазах аниматроника погас. Наступила мертвая, звенящая тишина. Воспитатель медленно опустился на колени рядом с ней. Его тело больше не искрило. — Кэсси? — это был голос Солнца, тихий, лишенный всяких эмоций, разбитый на тысячи осколков. Он осторожно коснулся её щеки своими окровавленными когтями. Она была теплой, но жизнь уже покинула ее. Солнце попытался поднять её, обнять, как он делал это сотни раз в детском саду, но его руки теперь были лишь орудием убийства. — Проснись, маленькая звезда... Мы... мы еще не дорисовали рисунок... — прошептал он, прижимая её голову к своему металлическому корпусу. В глубине его сознания Луна больше не рычал. Он затих, осознав содеянное. Впервые за всё время существования Пиццаплекса две личности внутри аниматроника были абсолютно согласны друг с другом: они чувствовали только бесконечную, невыносимую пустоту. Затмение так и не наступило. Вместо него пришла вечная ночь. Аниматроник остался сидеть в темноте, качая на руках мертвую девочку и монотонно напевая колыбельную, которую уже некому было слушать.