Другие Мародёры

Весна в Годриковой впадине выдалась холодной и ветреной, но в доме Поттера, превращённом в штаб Ордена Феникса, было жарко от напряжения. Сводки с фронта приходили каждый час: Волдеморт, обезумевший после уничтожения пяти своих крестражей, метался по стране, и его ярость выплёскивалась на всех, кто попадался под руку. Пожиратели смерти жгли маггловские деревни, нападали на одиноких волшебников, вешали Чёрные метки над домами, где ещё оставались нелояльные. Списки убитых в «Ежедневном пророке» становились всё длиннее, и уже невозможно было найти семью, которую не затронула бы эта война. Джеймс Поттер стоял у окна гостиной, глядя на пустую улицу, и молчал. Он почти не изменился за эти месяцы с тех пор, как они вернулись из Тайной комнаты, — разве что стал ещё более худым, ещё более отстранённым. Его коротко стриженая голова, осунувшееся лицо и холодные, ничего не выражающие глаза пугали даже старых друзей. Сириус, сидевший на подлокотнике кресла, в котором Марлин укачивала Кассиопею, уже давно перестал пытаться вытащить друга из этого ледяного панциря. Он знал: пока жив Волдеморт, Джеймс не позволит себе ни единого проблеска человеческих чувств. — Сводка от Северуса, — в комнату вошёл Римус, держа в руках крошечный свиток. Его лицо было бледным, но спокойным. — Волдеморт готовит нападение на площадь Гриммо. — Когда? — коротко спросил Джеймс. — Сегодня. Вероятно, ближе к ночи. Беллатриса лично рвётся вести отряд. Сириус поднялся. — Тогда мы встретим их. Мама уже знает. Вальбурга Блэк знала. Она стояла в холле особняка, прямая и величественная, в своём строгом чёрном платье, и отдавала распоряжения домовику. Огромный дом на площади Гриммо, веками служивший оплотом чистокровных идеалов, теперь превратился в крепость, защищавшую магглорождённую невестку и полукровную внучку от последователей того самого Тёмного Лорда, которого Блэки когда-то поддерживали. Ирония судьбы была настолько горькой, что Вальбурга предпочитала не задумываться об этом. Она просто делала то, что должна: защищала свою семью. Налёт начался в полночь. Пожиратели смерти — около двух десятков — возникли из темноты, словно тени, и атаковали особняк со всех сторон. Но старые защитные чары, которые Вальбурга восстанавливала и укрепляла месяцами, выдержали первый удар. Вспышки заклинаний озаряли фасад дома, звон разбитого стекла и треск дерева смешивались с боевыми криками. Битва внутри особняка была короткой и яростной. Сириус, Римус и Джеймс, к которым присоединились Регулус и Фрэнк, отбивали атаку на первом этаже. Марлин сражалась на лестнице, прикрывая проход к детской. Её боевые заклинания были беспощадны: каждый Пожиратель, пытавшийся подняться, падал, сражённый её яростью. Она думала о Кассиопее, о Лиззи, о Лили, которую считала мёртвой, и эта мысль придавала ей сил. А потом случилось то, чего никто не ожидал. Беллатриса Лестрейндж, прорвавшись через задний вход, столкнулась лицом к лицу с Вальбургой. Две женщины рода Блэк — одна, выбравшая тьму, другая, вернувшаяся к свету, — замерли друг напротив друга. — Тётя, — прошипела Беллатриса, и её безумные глаза сверкнули. — Вы предали нас. Предали его. Я убью вашу грязнокровную невестку и её выродка, а потом убью вас. — Ты не убьёшь никого, — холодно ответила Вальбурга. Беллатриса вскинула палочку, но Вальбурга оказалась быстрее. Древнее, забытое заклинание, которое веками передавалось в роду Блэков от матери к дочери, сорвалось с её губ. Оно не убивало — оно отнимало саму сущность ведьмы. Вспышка света окутала Беллатрису, и она рухнула на пол, лишённая возможности колдовать. И говорить. Вальбурга опустила палочку и посмотрела на племянницу с жалостью и отвращением. — Ты больше никому не причинишь вреда. Никогда. Налёт захлебнулся. Пожиратели, потерявшие своего лидера, обратились в бегство. Но все понимали: это только начало. Волдеморт не простит поражения. И следующей его целью станет дом Поттера. --- Две недели спустя они были готовы. Орден Феникса переместил свой штаб в Годрикову впадину. Все, кто мог сражаться, собрались здесь. Дом Поттера, полуразрушенный, но всё ещё стоящий, стал последним бастионом. Женщин, детей и магглов, живших в деревушке, эвакуировали — Марлин лично проследила за тем, чтобы Кассиопею и нескольких других малышей отправили в безопасное место. Сама она возвращаться не собиралась. — Ты можешь уйти, — сказал ей Сириус за час до битвы, глядя на жену с тревогой. — Я останусь, — ответила она твёрдо. — Я не брошу тебя. Волдеморт напал на закате. Он пришёл не один — за ним шли десятки Пожирателей, оборотней, великанов и тёмных тварей. Чёрные метки взвились над деревушкой, заливая всё вокруг мерзким зелёным светом. Земля дрожала под ногами. Но Орден встретил их лицом к лицу. Джеймс сражался в первых рядах. Его движения были точны и отточены, он не тратил ни одного лишнего слова, ни одного лишнего взмаха палочкой. Лёд в его глазах не таял, но в бою это было преимуществом. Сириус прикрывал его слева, Римус — справа. Три Мародёра, три друга, три воина, прошедших через потерю и боль, стояли плечом к плечу, как когда-то в школе. Марлин билась в нескольких шагах от них. Она швыряла в Пожирателей сильнейшие боевые заклинания, и те, кто попадался ей под руку, запоминали эту встречу надолго. Алиса и Фрэнк прикрывали восточный фланг. Регулус и Бет сражались у входа в дом. Вальбурга, величественная и непреклонная, стояла на крыльце и отражала атаки одного за другим. Дом Поттера рушился, стены трескались, но дух его защитников был несокрушим. В разгар битвы, когда дым и пепел заволокли поле, а крики и взрывы слились в сплошной гул, Северус Снейп сорвал с себя маску Пожирателя и в открытую встал на сторону Ордена. Он возник в самой гуще сражения и, прежде чем кто-либо успел среагировать, одним заклинанием убил двух Пожирателей, целившихся в спину Джеймсу. Волдеморт, увидевший это, взревел от ярости. Его голос, холодный и высокий, прорезал хаос битвы: — Ты предал меня, Снейп! Ты заплатишь за это! Но Снейп не ответил. Он продолжал сражаться, и его зелья и заклинания косили тёмных тварей не хуже боевой магии. В развалинах кухни, среди обломков и пыли, Римус лежал, прижавшись спиной к уцелевшему куску стены. Его нога была разорвана чьим-то проклятием, и кровь заливала каменный пол. Он проклинал всё на свете: свою жизнь, свою ликантропию, войну... и Волдеморта. Он думал о Лиззи, о том, как они сидели в книжном магазине, о её смехе, о её руке, которую он так и не успел украсить кольцом. И в этот момент он увидел её. Нагайну. Гигантская змея скользила через развалины, и её чешуя отсвечивала в свете боевых заклинаний. Она двигалась быстро, почти бесшумно, и явно направлялась к тому месту, где Волдеморт вёл бой с Мародёрами. Римус понял: если змея доберётся до них, они погибнут. Джеймс, Сириус, Марлин — все погибнут. Он закрыл глаза и подумал о Лиззи. О том, как она шептала ему, что всё будет хорошо. О том, как верила в него. О ребёнке, которого они потеряли. Когда он открыл глаза, перед ним на залитом кровью полу лежал Меч Гриффиндора. Тот самый, которым которым Джеймс убил василиска. Тот самый, что явился ему, считая достойным. — Всё, чего он касается, делает его сильнее, — прошептал он, схватил меч и, превозмогая боль, рванулся вперёд. Размах — и лезвие, всё ещё хранившее следы яда василиска, разрубило змею почти пополам. Нагайна издала жуткий шипящий вопль и рухнула на землю мёртвой. В тот же миг Волдеморт, сражавшийся в другом конце двора, закричал. Не яростно, не гневно, а пронзительно, почти жалобно, как смертельно раненый зверь. Последняя часть его души только что умерла. Он пошатнулся и упал на колени. — НАГАЙНА! — взревел он, но было поздно. Мародёры поняли это мгновенно. Джеймс, Сириус и Римус, ещё не оправившийся от раны, но уже стоящий на ногах, вскинули палочки. Их заклинания сплелись воедино, и Волдеморт, пытавшийся подняться, оказался опутан волшебными путами, лишившими его возможности пошевелиться. Марлин, увидев это, бросилась к нему. Её палочка была нацелена прямо в сердце Тёмного Лорда, и она уже открыла рот, чтобы произнести Непростительное заклинание, как ровный, звенящий, полный ледяного достоинства голос опередил её. Вальбурга Блэк вышла вперёд. Её лицо было спокойно, только пальцы, сжимавшие палочку, чуть дрожали. Она посмотрела на Волдеморта — на того, кому когда-то клялась в верности, на того, кто обещал убить её сыновей и невестку, на того, кто хотел уничтожить её внучку, — и произнесла заклинание. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка озарила разрушенный двор. Волдеморт упал замертво. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Пожиратели, ещё оставшиеся в живых, замерли в ужасе. Их хозяин был мёртв. Их власть закончилась. Марлин, всё ещё сжимавшая палочку, почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она бросилась к Вальбурге и крепко обняла её. Женщина, когда-то презиравшая её за кровь, за происхождение, за всё, чем Марлин была, обняла её в ответ. Она плакала. Впервые за долгие годы Вальбурга Блэк плакала, утирая слёзы невестки и свои собственные. Сириус, стоявший неподалёку, переглянулся с Регулусом. Они не сказали ни слова, только улыбнулись друг другу. Им не нужны были слова, чтобы понять, что их жизнь отныне и навсегда изменилась. Джеймс Поттер, коротко стриженый, израненный, покрытый кровью и пеплом, медленно опустил палочку. Он смотрел на тело Волдеморта и молчал. Лёд в его глазах не растаял сразу — но он дрогнул. Где-то глубоко, на самом дне, затеплился слабый, почти незаметный огонёк. Возможно, это была надежда. А возможно — просто облегчение от того, что всё наконец закончилось. Он знал, что Лили не вернуть, но его должном было сделать все, чтобы остальные не пострадали. Чтобы не пострадала его любимая сестренка Марлин. Его смелая подруга. И когда не стало Лили она была единственная ради кого он продолжил идти вперед, до конца. Римус, опираясь на плечо Фрэнка, подошёл к друзьям. Его нога всё ещё кровоточила, но лицо было спокойным. Почти умиротворённым. — Мы сделали это, — тихо произнёс он. — Мы сделали это. — Ещё нет, — ответил Джеймс, но в его голосе впервые за долгое время не было льда. — Нам нужно восстановить всё, что он разрушил. Но это... это мы сделаем потом. Сириус обнял Марлин, которая всё ещё плакала в объятиях его матери. Он посмотрел на жену, на друзей, стоявших вокруг, и почувствовал то, чего не чувствовал уже очень давно. Мир. Настоящий мир. А где-то далеко, в далёком Техасе, Лили Поттер, которая два года жила под чужим именем, увидела в небе серебристого оленя — Патронуса своего мужа. Этого патронуса Джеймс выпустил еще в день, когда она уехала и он должен был ее найти, когда тьма падет. Он рассказал ей всё. И она, прижав к себе маленького Гарри, впервые за долгое время улыбнулась. Теперь их жизнь уж точно изменится.