Все о наших снах, и не только…

Лютик просыпается, осматривается и не понимает где находится. Вокруг темно, но когда глаза привыкают к темноте, он все равно не может понять, что это за помещение. Он лежит на чем-то мягком, и даже если вытянуть руки, то края этого не чувствует. приподнимаясь на локтях, он видит дальнюю стену, где находится чуть приоткрытая дверь из под которой он видит слабый свет. – Похоже, я влип, - говорит он сам себе. Его горло немного болит, а голос не похож на его, будто он пролежал с простудой всю неделю и ни с кем не говорил. Хотя, возможно, это не далеко от истины. Он слышит приближающиеся шаги, и почему-то пугается этого. Но притвориться спящим не выход. Он должен знать где находится. Поэтому он поднимается, как раз в тот момент, когда двери распахиваются и включается свет. Он поднимает голову и видит над потолком странные светящиеся шары. – О! Так ты все же проснулся? Как себя чувствуешь? Лютик все же посмотрел на человека, который ворвался в комнату. Довольно симпатичный, высокий и худой. Одежды на нем странные, даже чем-то похожи на те, что носили прислужники в церквях, но не балахон. Одежда удивительно шла ему, хоть и была немного нелепой. – Где я? - спросил его Лютик, - И кто вы? – Ты у меня дома. Меня зовут Макс. Извини, что на ты, но я не особо люблю все эти расшаркивания. Лютик смотрел на своего нового знакомого во все глаза. Надо же, оказывается и такие бывают. А потом тихо засмеялся. – Извини, - произнес он и смеявшись, - Просто ты так странно говоришь, что мне стало смешно. И да, ничего страшного, я тоже не люблю официальности. Меня зовут Лютик. – Лютик? И все? – Вообще-то мое имя Юлиан, но мне нравится Лютик. Это псевдоним. Я вообще-то бард. Но к сожалению, я потерял свою лютню. – Ничего, здесь есть музыканты, хоть их и мало. Так, ты голоден? Или тебе нужно помыться для начала? – Помыться было бы прекрасно! И в отхожее место, если оно здесь вообще есть. Макс рассмеялся, велел следовать за ним и повел еще к одной двери, которую Лютик не заметил. Оказывается, здесь есть не только отхожее место, но и несколько огромных бассейнов. Все это было в подвале. Бард был очень удивлен, но ничего не сказал, а только поблагодарил хозяина дома за гостеприимство и за то, что научил его всем этим пользоваться. Макс оставил ему такую же одежду, в которой он ходит сам, но если с нижней, как потом он выяснил - скабой, он разобрался, а вот с верней не особо. Поэтому вышел из зала для омовений только в легкой скабе. Когда Макс его увидел, посмотрел на него с нежностью и как ребенка отругал за то, что Лютик вышел толком не высушив голову и научил его как правильно надевать лоохи. А потом повел за собой. В гостиной их встретила совершенно необычайная и разношерстная компания. Две здоровенные кошки сопровождали рыжеволосую красавицу, две собаки(один из которых оказался говорящим, что повергло барда в шок), мужчина в белых одеждах и еще один молодой человек с озорной улыбкой. У Лютика даже голова пошла кругом. – Ну ты Ночной Кошмар даешь! Такого красавца и в такие лохмотья нарядить! - воскликнул улыбчивый парень, когда увидел этих двоих. – Ну ни всем же ходить в столь яркой и вырвиглазной одежде. Пусть после встречи с магистром Хоной ты и перестал носить малиновый ужас или что-то подобное, но выбираешь такие ядовитые цвета, что глазам больно. Да и должно же быть какое-то равновесие. – Эх, не понимаешь ты ничего в моде. – А мне этого и не надо, - Макс улыбнулся и повернулся к Лютику, - Знакомься Лютик, это вот желто-зеленое недоразумение мой коллега и друг Мелифаро. – Вижу вас как на яву, - Мелифаро прикрыл глаза рукой и солнечно улыбнулся. – Рад представиться, - заговорил мужчина в белых одеждах и тоже прикрыл глаза рукой, - Шурф Лонли Лонкли, вижу вас как на яву. Потом он узнал, что красивую девушку зовут Базилио, кошки Амстронг и Элла, собаки Друппи и Дреморондо. Дреморондо оказался настолько вежлив и необычен в своей способности говорить, что Лютика чуть удар не хватил, но он все же удержался от постыдного обморока. – Ну, раз все представлены, думаю, что стоит пожрать, - сказал Макс, - А потом ты расскажешь нам свою историю. – Я уже послал Зов в «Обжору», - сообщил Шурф, и, Макс ему улыбнулся. Совсем не так как остальным, а какой-то по другому, более нежно что ли. Ждать пришлось не долго и через пару минут в открытое окно влетело несколько подносов с едой. Бард даже подпрыгнул от удивления, а его новые знакомые только посмеялись. Но потом все же смирились и объяснили, что он попал в мир полный магии. – В нашем мире тоже есть магия, - усмехнулся он, - Только еда обычно летает в тех случаях, если ведьма разозлится. Ну, а так они обычно этим не занимаются. – Так значит, ты маг? - спросил его Мелифаро. – Нет. Я - бард. Сочиняю стихи и пишу музыку. А в общем-то я ни чем не отличаюсь от обычного человека. – Ну ни скажи. Писать хорошие стихи и музыку тоже своеобразная магия. Я бы на досуге послушал тебя, - сказал ему Шурф и Лютик счастливо улыбнулся и пообещал ему спеть свою самую лучшую песню. – Только… Похоже я потерял свою лютню, - он расстроенно вздохнул, и уставился на пиражок, который ни как не мог подцепить на странный столовый прибор. На помощь ему пришла Базилио. – Не расстраивайся. Найдем мы тебе лютню. Или тысячу других инструментов, - Мелифаро говорил с набитым ртом, но как-то умудрялся ясно разъясняться. – Спасибо, но тысячу не надо. Мне бы только лютню. – Лютню, так лютню. Так и прошел их обед, а может быть и завтрак. Лютик еще не разобрался, он ведь даже в окошко так и не выглянул. Но ему нравилась эта атмосфера. Все отнеслись к нему дружелюбно и им было интересно кто он и откуда. А потом он рассказал о том, что помнит последним, прежде чем оказаться здесь. И даже рассказал немного о ведьмаке. И даже о том, как тот прогнал его. А к концу своего рассказа он все же заплакал. – Ничего Лютик. Ничего, - шептал ему Макс, поглаживая по спине. От его руки шло приятное тепло, что он по неволе начал успокаиваться, - Все придет в норму и мы поможем. Ты теперь не один. У тебя есть мы. Не самая лучшая компания конечно, но что есть. Вот только бард понимал, что даже если он перестанет грустить и плакать из-за Геральта, сердце все равно будет любить только его.