Пусть не красавица, но и он - не чудовище

Когда Марина, фанатка книг в жанре попаданцев, провалилась между мирами, то ожидала увидеть что угодно. Воронки в небе. Древние храмы. Принцев с квадратной челюстью и трагическим прошлым. На худой конец — женщину устроил бы и говорящий меч, который начнёт язвить куда чаще, чем помогать. Марина и представить себе не могла, что очнётся на полу чужой спальни, завёрнутая в собственную куртку. Телефон в руке показывал честное, но издевательское: нет сети. — Да кто бы сомневался, — прохрипела Марина. — Мир без сотовой связи и роуминга. Прощай цивилизация, мать её. Огляделась. Спальня оказалась огромной. Стены из серого камня, медные светильники, алые ткани и камин, в который легко можно было въехать на её стареньком, салатовом Ситроене. В комнате пахло дымом, пряностями и чем-то металлическим, почти грозовым. На стене висело огромное зеркало. Марина выдохнула, собралась с мыслями, подошла к нему и замерла. Она ни капельки не изменилась. Те же двадцать восемь, тёмные волосы, разбитая губа после падения, серый свитер, джинсы и кроссовки. Вот только на шее диссонировал странный, золотистый отпечаток. Круглая метка, похожая на след от раскалённого кольца. Она осторожно коснулась кожи. Метка тут же ответила ей теплом. За спиной тихо щёлкнул замок. Женщина вздрогнула и обернулась так резко, что чуть не грохнулась... Снова. В комнату вошёл... дракон? Не такой, что в учебниках по мифологии и детских сказках. С пузом, крыльями и желанием охлаждать на горе золота свой чешуйчатый зад. Этот... был вполне себе человекообразным. Прямоходящий, стройный, с белой чешуёй и чёрными пластинами на груди и руках. Ящерообразную голову украшали золотые ветви рогов, а взгляд узких глаз завораживал цветом расплавленного янтаря. В движениях дракона отражалась странная смесь звериной грации и придворной выучки. Фантастически-красивое существо не пыталось незаметно подкрасться. Ему это было не нужно. Комната, судя по обстановке, и так принадлежала дракону. Марина настороженно сделала шаг назад. — Стоять, — сказала она и подняла телефон как оружие. — Я предупреждаю, у меня здесь… фонарик. Дракон замер. Потом медленно, с каким-то невероятным достоинством, взглянул на телефон. — Это, такое оружие? Его голос был низким, бархатным и слишком уж будоражащим. От него у Марины неприятно качнуло колени. Женское тело почему-то решило, что опасность может звучать красиво, но мозг тут же обозвал его клиническим идиотом. — Потенциально... оружие! — ответила Марина. — При... применении не по назначению и полной громкости. Уголок рта дракона дрогнул: — Ты рухнула на северный двор во время Разлома. Стража решила, что ты шпионка. Мне пришлось перенести твоё тело сюда. — А ты... что решил? — Шпионки обычно не ругают Богов на трёх диалектах и не требуют вернуть им деньги за такси. Марина сглотнула. — Ты понимаешь русский? — Я понимаю смысл, а метка мне переводит. Она снова коснулась шеи. — Ты про эту гадость? Взгляд дракона стал чуть внимательнее. — Это не гадость, а знак твоего прохождения через Разлом. Он появляется у всех, кого наш мир не отверг. — Звучит почти мило. Если забыть, что меня выдернули из дома, бросили на жёсткие камни и заперли в чужой спальне. — Дверь заперли от стражи, а не от тебя. — Чудесно. Так я в плену из соображений комфорта? Дракон подошёл к столу, взял золотой кубок, налил в него тёмную жидкость и поставил перед ней. — Меня зовут Ардан Саар. Я хранитель Западного крыла и один из тех, кто будет решать, останешься ты в живых или нет. — Максимально неромантичное знакомство, Ардан. А я Марина Севцова. Бухгалтер. Из Москвы. Одна из тех, кто решает, заплатит ли твоя контора НДС или нет. Дракон нахмурился. — Это... угроза? — В моём мире ещё какая! Несколько секунд пара смотрели друг на друга с настороженностью. Потом дракон рассмеялся. Смех был грудной, тёплый и опасно приятный. Марина взяла предложенный кубок и понюхала с подозрением. — Если там яд, предупреждаю: буду подыхать с претензиями! — Там простое вино. — У нас тоже... так говорят. Маньяки. Она отпила. Вино оказалось густым и слегка сладко-горьким. С привкусом дыма и вишни. Тепло сразу же потекло вниз по горлу, разливаясь по животу. Марина вернула кубок слишком резко. Ардан это заметил: — Не привыкла к драконьему вину? — Я не привыкла к драконам в принципе. Особенно к тем, которые вваливаются в спальню с беззащитной девушкой без стука. — Ты, вообще-то, в моей спальне. Марина открыла рот, потом закрыла и посмотрела на кровать. Парировать нечем. — Расчудесно. Просто прекрасно. Значит, я ещё и навязанная тебе квартирантка? — Я уступил тебе эту комнату, потому что другие покои куда холоднее. А вы, люди, плохо держите тепло. — Какая забота. И это сразу после угрозы казни. Ардан промолчал. Он смотрел на женщину так, будто пытался разобрать скрытую надпись под её кожей. Марина вдруг остро почувствовала стыд. Она стоит перед драконом в растянутом свитере, с грязными пятнами на джинсах, разбитой губой и нелепым телефоном в руке. — Почему ты так на меня смотришь? — осторожно спросила она. — Метка на твоей шее реагирует на меня. — В смысле? — Она... светится. Марина вернулась к зеркалу. «Кольцо» на шее действительно светило слабым золотом. — Ну не-е-ет, — сказала она. — Даже не начинай. Знаю я этот жанр. Сейчас выяснится, что я избранная невеста древнего рода, или ключ от чего-то ужасного... Или ещё какая-нибудь бедолага, которой сценарист не дал адвоката. Ардан подошёл к ней ближе. Не вплотную, но вполне достаточно, чтобы Марина почувствовала исходящее от дракона тепло. — Ты можешь быть гостьей или угрозой. Можешь быть даже случайностью... Но, метка не лжёт. — А люди лгут. Постоянно! Драконы, полагаю, тоже. — Чаще, чем признаю́т. Это было сказано с такой ноткой усталости, что Марина неожиданно перехотела язвить. — Ты что, боишься меня? Ардан медленно покивал головой: — Да. Эта честность прозвучала сильнее любой угрозы. Женщина, рассматривая дракона, вдруг поняла: он не просто хозяин этой комнаты. Он, как и она, похоже, тоже оказался в ловушке. Марина тихо выдохнула: — Ну ладно... У нас действительно есть что-то общее. Дракон поднял руку и остановил ладонь у её лица не касаясь. — Можно? Марина не сразу поняла вопрос. Потом осторожно кивнула. Шершавые пальцы коснулись её разбитой губы. Осторожно, почти невесомо. Когти на пальцах дракона были втянуты или сдерживались им так уверено, что не царапали кожу. От прикосновения метка на шее женщины вспыхнула ещё ярче. Марина резко выдохнула, а Ардан отдёрнул руку. — Тебе больно? — Нет. — Тогда почему… — Потому что я подобного не ожидала. Это была правда, но не вся. Дракон снова коснулся её губы. На этот раз тепло пошло глубже, а боль неожиданно отступила. Марина всматривалась в мужское лицо с золотыми пластинами у висков. В узкий разрез зрачков, в линию пасти, которая всё меньше казалась ей страшной. — Ты меня... лечишь? — Немного. — как удобно. У нас мужчины советуют приложить подорожник. — Что такое по-до-рож-ник? — Священное растение у земных матерей. Им лечат и переломы, и разводы, и моральные травмы. Ардан очаровательно улыбнулся. Марина осознала, что невольно улыбается ему в ответ. Это было как-то глупо, неправильно и... опасно. Женщина находилась в другом мире, рядом с существом, которое могло сломать ей шею одной рукой. Но, страх менялся. Он отступал, уступая место другому чувству. Тягучему, тёплому и тревожному. Ардан убрал руку: — Тебе нужно отдохнуть. Совет завтра будет задавать непростые вопросы. — Совет? — Старшие наших родов. — Прекрасно. Значит, завтра меня будут допрашивать рептилии в мантиях. — Не называй их рептилиями. — Почему? — Некоторым, это может понравиться. Марина фыркнула. Вино, тепло камина и усталость начали разбирать землянку по косточкам. Но когда Ардан уже поворачивался к двери, она вдруг сказала: — Останься. Дракон замер. Марина сама удивилась этим словам, лихорадочно размышляя: «Вот это, Марина Сергеевна, ход так ход! Бурные аплодисменты твоё внутренней службе безопасности. Увольняй всех к чертям!» — Я не… Не в том смысле. Просто... не хочу оставаться одна. Пока не хочу. Ардан обернулся, и его взгляд стал как будто темнее. — Ты в этом... уверена? — Не особо. Но я сейчас ни в чём не уверена. Кроме того, что если за этой дверью кто-то решит проверить, не опасна ли я, мне будет спокойнее, если рядом со мной будешь ты. Дракон подошёл к камину и сел в кресло. Огромное кресло под ним показалось Марине почти обычным. — Тогда я останусь. — В этом кресле? — Да. Марина покосилась на огромную кровать, потом на него. — А ты... всегда такой правильный? — Нет. Ответ получился едва слышным. Марина почувствовала, как в комнате что-то изменилось. Будто воздух стал будто плотнее, а огонь в камине ближе. Женщина и сама не поняла, зачем сделала следующий шаг: — А в данный момент? Ардан поднял на неё золотые глаза. Во взгляде дракона больше не было только осторожности. Там проявилась голодная внимательность существа, которое долго держало себя на цепи и вдруг услышало, как одно звено треснуло. — Сейчас, — сказал он, — я пытаюсь им быть. — И как получается? — Очень плохо. Марина подошла к дракону поближе. Женское сердце колотилось так, что дракон должен был слышать его без всякой магии. — Я давно взрослая, Ардан. Не спорю... Испуганная, злая и потерянная, но взрослая. Если я говорю «останься», это не значит «реши всё за меня». Это значит — останься. Он поднялся. Расстояние между парой стало неприлично крохотным. — А если я... к примеру, захочу большего? У Марины стремительно пересохло во рту. Она задрала голову, чтобы смотреть в глаза собеседнику. — Тогда... ты меня спросишь. Пауза затянулась. Ардан коснулся её щёки тыльной стороной своих пальцев? — Можно... поцеловать тебя? Вот здесь у Марины и сдали нервы. Потому что вопрос был простой. Спокойный. Без малейшего давления. И потому бил сильнее, чем любое властное «ты моя». Она медленно кивнула. Поцелуй оказался весьма осторожным. Нечеловеческим, странным и непривычным. В нём не было грубости. Ардан словно пробовал её на вкус, дыхание и границы. Марина сначала была сильно напряжена, потом сама подняла руки и коснулась его плеч. Чешуя под пальцами казалась ей гладкой и горячей. Словно оживший металл. Дракон тихо выдохнул ей в губы. — Марин… — Да не рычи ты так, — прошептала она. — И без того, день сегодня оказался слишком насыщенным. — Я не рычу. — Значит, вот как у вас выглядит простая беседа? Ардан рассмеялся прямо ей в губы, и этот смех окончательно разорвал остатки дистанции. Дракон отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза попаданке. Вертикальные зрачки его глаз странно расширились, захватывая янтарную радужку. Марина, внезапным толчком жара внизу живота поняла. Это не угроза, а возбуждение. — Скажи мне, если что-то пойдёт не так... — Скажу. — перебила Марина. — Я разговорчивая. Ты должен был это заметить. — Я заметил. Дракон наклонился и снова поцеловал. Медленно и глубоко. Его руки легли ей на плечи. Когтистые пальцы, способные, видимо, пробить даже камень, скользнули по ткани свитера с осторожностью ювелира. Марина подалась вперёд помогая. Ткань зашуршала, упав на пол. Её грудь прикрывал простой чёрный бюстгальтер, а кожу тут же обдало теплом из камина. Ардан не двигался несколько ударов сердца и просто смотрел. — Ты… мягкая, — сказал наконец он. В голосе дракона было искреннее, почти благоговейное удивление. — У наших самок подобного нет. — Всего лишь кожа... да жирок, — Марина попыталась спрятать за шуткой возникшую дрожь. — Стандартная земная комплектация. — Ну уж нет, — Ардан поднял ладонь и провёл по тонкой бретельке. Кончики когтей ощутимо чертили на её спине линии, впрочем, не оставляя следов. — Это далеко не стандарт. Это… что-то другое. Живое и тёплое. Я чувствую, как под кожей бьётся кровь. Марина шумно выдохнула: — Ардан, если ты сейчас начнёшь что-то нести про пульс или артерии, я за себя не отвечаю. — Не скажу. — Вот и правильно. Она потянулась к застёжке его нагрудной пластине. Пальцы скользнули по чёрному панцирю и нащупали мягкую перепонку в стыках между чешуйками. Ардан дёрнулся, издав горлом низкий, утробный звук. Не рычание, но что-то близкое к этому. Марина нерешительно замерла. — Я сделала больно? — Нет. Сделала… слишком уж хорошо. Там очень чувствительно. Она это запомнила и расстегнула первую пластину, за ней, вторую. Тёмная броня с глухим стуком упала на пол. Под ней обнаружилась более мягкая чешуя белого, как молоко, цвета. Она располагалась плотными рядами, словно кольчуга, но на ощупь казалась тёплой и податливой, словно замша. Посередине груди, там, где у человека находилось солнечное сплетение, чешуя сходилась в более тёмный, почти золотистый узор. Марина провела ладонью по этому месту, и ладонь ощутила биение. Глухое, размеренное, медленное. Сердце дракона стучало на две октавы ниже человеческого. — У вас их что... Два? — спросила она, вспомнив обрывки из фэнтези-физиологии. — Одно. Но очень большое. — Хвастун. — Я просто констатирую факт. Она рассмеялась и тут же ахнула. Дракон подхватил её под ягодицы и поднял, словно пушинку. Женские ноги инстинктивно обхватили мужскую талию. Чешуя на боках дракона была горячей, а на пояснице, там, где начинался хвост, проходил ряд более жёстких гребней. Марина случайно задела один из них пяткой. Ардан снова издал тот самый звук. Утробный, вибрирующий, передающийся женщине через все точки их соприкосновения. — Походу... мне нужно срочно узнать все твои эрогенные зоны, — выдохнула Марина в шею дракона. — Это... вопрос выживания. — Выживания? — Для меня. Если ты будешь так реагировать на каждое прикосновение, у меня сердце не выдержит. — У тебя оно тоже одно? — Тоже. — Значит, справится. Дракон опустил её на кровать. Перина приняла женское тело мягко, словно вода в джакузи. Марина посмотрела на Ардана снизу вверх. В свете синеватого пламени камина белая чешуя блестела. Хвост антропоморфной рептилии плавно двигался из стороны в сторону, живя собственной жизнью. Дракон склонился над ней, опираясь на одно колено. Его ладони легли на застёжку от её джинсов. Когти осторожно подцепили железную пуговицу. — Можно? — Ты снова спрашиваешь? — И буду спрашивать каждый раз. — Тогда да. Можно. Снимай. Он стянул джинсы бережно, почти церемонно, отбрасывая их в сторону. Марина осталась в нижнем белье и одном носке. Второй, видимо, потерялся где-то в процессе. Вид у женщины был нелепый и уязвимый одновременно. Однако в глазах Ардана не было ни тени насмешки. Лишь голод. Жаркий, сдерживаемый, почти болезненный. — Я хочу тебя попробовать, — сказал он. — В каком это смысле? Ответ пришёл раньше слов. Длинный, раздвоенный на конце, горячий язык скользнул по её шее. Два отростка двигались независимо друг от друга. Один решительно обвёл метку, второй скользнул ниже, в яремную ямку. Марина выгнулась, вцепившись пальцами в простыни. — Ох ты ж чёрт… — Неприятно? — Приятно. Даже слишком... Я и не знала, что так бывает. Ардан удовлетворённо выдохнул ей в ключицу и продолжил. Юркий язык работал с хирургической точностью. Пока один конец обводил контур её груди поверх бюстгальтера, второй скользнул под ткань и коснулся соска. Марина закусила губу, чтобы не закричать. Сосок мгновенно стал твёрдым под двойным натиском. — У людей очень отзывчивая кожа, — прокомментировал Ардан. В его голосе сквозил исследовательский интерес пополам с возбуждением. — Ты в курсе, что каждое моё прикосновение к тебе меняет запах. Ты сейчас пахнешь… — Чем? — Чем-то сладким и солёным. Готовностью. — Так ты у нас спец по феромонам? — Любой дракон в этом спец. Одним быстрым движением он расстегнул бюстгальтер. Ткань соскользнула, обнажив упругую грудь, но познавшую материнства. Язык Ардана вновь разделился. Две половинки обхватили сосок с двух сторон одновременно, сжали и завибрировали. Марина вскрикнула. Ощущение было космическим. Ни один человеческий рот не мог бы сделать подобного. Тепло, влага и два независимых источника ласки, работающих в противофазе. Её бёдра сжались сами собой, и между ног стало горячо и влажно. — Ардан… если ты продолжишь, я кончу только от этого. — А разве это плохо? — Это… рановато. Он послушался. Поднял голову и посмотрел на неё мутным, плывущим взглядом. Чешуя на скулах дракона потемнела и налилась румянцем, которого не должно было быть у рептилии. — Тогда... я спущусь ниже. И он спустился. Язык оставил влажную дорожку на животе, на рёбрах и обвёл ей пупок. Марина дрожала, словно натянутая струна. Когда его когти подцепили резинку трусиков, она, не задумываясь, приподняла бёдра. Бельё полетело туда же, где уже валялись джинсы и свитер. Теперь женщина была полностью обнажена. Ардан замер разглядывая. Он дышал часто и глубоко. — У людей... всё иначе, — сказал он наконец. — Совсем иначе. — А ты покажешь мне, как у драконов? — Чуть позже. Сначала я хочу понять тебя. Двойной язык коснулся внутренней стороны её правого бедра. Марина вздрогнула и раздвинула ноги шире, приглашая. Шустрый орган скользнул по её половым губам, и женщина застонала в полный голос. Один кончик обнаружил набухший клитор и принялся обводить его кругами. Второй в это время проник между складочек, собирая влагу и пробуя её на вкус. Марина, не зная, куда девать руки, вцепилась в драконьи рога. Это оказалось очень кстати. Ардан заурчал, и вибрация передалась через язык прямо в клитор. — Боже… да… вот так… Оба кончика языка работали, словно два отдельных любовника. Один сосредоточился на клиторе, то посасывая, то обводя, то вибрируя. Второй тем временем проник ещё глубже и изогнулся, нащупав внутри точку, о существовании которой Марина знала, но редко кому доверяла найти. У дракона это получилось с первой попытки. Наверное, феромоны ему подсказали. — Серьёзно? — выдохнула она. — Ты внутри меня и снаружи одновременно? — М-м-м, — подтвердил он, не отрываясь от ласки. Марина кончила. Сильно, резко и с криком, который эхом отразился от каменных стен. Женское тело выгнулось дугой, а пальцы намертво сжали рога. Оргазм накатывал волнами, каждая следующая была сильней предыдущей, потому что Ардан не останавливался. Он продолжал ласкать даже на пике, продлевая наслаждение до той грани, где оно становится практически невыносимым. — Хватит… ну, хватит же... я больше так не могу… Дракон отстранился. Чешуя на его морде блестела от её смазки, а в глазах читалось выражение глубочайшего удовлетворения. — Ты прекрасна, когда теряешь контроль. — Заткнись, — прошептала она беззлобно, всё ещё дрожа. — Иди сюда. Теперь была её очередь. Она села и потянулась к драконьему поясу от того, что служило ему одеждой ниже талии. Сложная конструкция из кожи и металлических пластин поддалось не сразу, но Марина была очень настойчива. Когда последняя застёжка щёлкнула, под бронёй обнажилась гладкая белая чешуя на бёдрах и… ничего. Ни малейшего намёка на привычную у землянки, мужскую анатомию. — Ардан? — Подожди. Он взял её руку и приложил к низу своего живота. К тому самому месту, где чешуя расходилась тонкой, почти незаметной вертикальной складкой. Под пальцами кожа в этом месте странно пульсировала. — У нас всё скрыто, — пояснил он севшим голосом. — Пока... не придёт время. — А когда оно приходит? — Уже. Ты должна чувствовать? Марина чувствовала. Складка под её пальцами становилась всё более влажной и раздвигалась. Из розоватой расщелины показалась сначала одна головка. Гладкая, багровая и блестящая от естественной смазки. Потом, почти сразу же, вторая. Два члена?! Оба толстые и ребристые, с утолщением у основания. Они выскользнули из укрытия, подрагивая и наливаясь всё больше. Марина смотрела на это чудо местной природы во все глаза. — Их... два? — Да, — подтвердил Ардан. Голос дракона прозвучал слегка напряжённо. — Это... не так страшно, как кажется. Я не буду входить в тебя сразу обоими. — А если я сама захочу? Дракон моргнул. Вертикальные зрачки на мгновение расширились до окружности. — Ты… чего? — Ты меня слышал. — Марина облизнула губы, чувствуя себя пьяной от вина, запаха и собственной смелости. — Если это возможно... то я хочу тебя всего. Ардан гортанно застонал: — Марина, ты не понимаешь. Драконьи самки адаптированы под такое. Ты же... человек. У людей мышцы эластичны, конечно, но это… нужно подготовить тебя. — Так подготовь. Дракон бережно уложил её обратно на спину. Его первый член — тот, что был чуть тоньше и подвижнее — скользнул по складочкам лона, собирая смазку. Головка мягко толкнулась во вход и замерла. — Только скажи, если вдруг станет больно. — Не будет. — Ты не можешь этого знать. — Я в этом уверена... Входи. И он вошёл. Медленно сантиметр за сантиметром. Рёбра на стволе его члена тёрлись о стенки влагалища, создавая ощущения, которые Марина не испытывала ни с одним из любовников. Каждый изгиб, каждая выпуклость служили новой точкой давления. Глубина заполнялась чем-то горячим, живым, идеально подогнанным под неё изнутри. Женское тело на практике познавало чужую анатомию, подстраиваясь под неё. — О боже мой… — она судорожно вцепилась в его плечи. — Тебе больно? — Нет. Но очень полно. Не останавливайся. Дракон продолжил. Когда первый член погрузился полностью, узелок у его основания упёрся во вход, слегка растягивая. Ардан замер, давая партнёрше привыкнуть. Второй член в это время лежал на её животе. Горячий, пульсирующий, истекающий смазкой, от которой по всей коже расплывался пожар. — Теперь второй, — прошептала Марина. — Я хочу оба. — Ты уверена… — Ардан. Я взрослая девочка, и я говорю «оба». Он издал звук, похожий на рык самца, сорвавшегося с поводка. Ладонь дракона скользнула вниз, направляя второй член. Головка прижалась к уже растянутому входу. Туда, где первый ствол уже занял своё место. Марина задержала дыхание, и второй орган вошёл. Он уже чувствовался иначе. Теснее, до грани возможного, но без боли. Мышцы растягивались, подчинялись и принимали. Узелки у оснований обоих стволов теперь сплюснулись вместе, перекатывались и образуя единое кольцо у самого входа. Чувство заполненности казалось Марине абсолютным. — Дыши, — велел Ардан сдавленно. Дракона трясло. — Пожалуйста, дыши. Она вдохнула, выдохнула и медленно, но осознанно сжала мышцы вокруг обоих стволов. Ардан застонал так, что свечи на столе подмигнули. — Ты… делаешь это нарочно? — О да. Она повторила обхват. Ардан начал двигаться. Медленно и осторожно, наращивая темп. Члены скользили внутри лона не синхронно, а чуть вразнобой, создавая волнообразный ритм. Когда один входил глубже, второй чуть выходил, и наоборот. Рёбра тёрлись о стенки, узелки ритмично давили на чувствительную плоть, а чешуя его лобка тёрлась о её лобок с каждым новым толчком. Марина кончила второй раз без предупреждения. Резко, как удар молнии. В этот раз оргазм прокатился от живота до самых кончиков пальцев, сжимая всё её тело в горячую точку. Она закричала, и этот крик смешался с его рёвом. Узелки начали стремительно разбухать. Ардан вдавился в неё до предела, и утолщения у оснований обоих членов стали стремительно расширяться. Марина почувствовала, как её растягивает ещё сильнее. Это было на грани... Слишком много, слишком тесно и слишком уж горячо. Потом узелки сжались в последний раз, окончательно блокируя выход, и из обоих стволов одновременно ударило раскалённое семя. Дракон изливался долго, толчками, заполняя нутро до такой степени, что горячая влага потекла по бёдрам, несмотря на плотную пробку узла. Его семя пахло озоном, влажным камнем, чем-то древним и диким. Тепло волнами разливалось по низу живота, поднимаясь всё выше и проникая в каждую клетку. — Марина… — выдохнул он, роняя голову ей на плечо. — Я здесь. И я целая. — Ты больше, чем целая. Ты… Он не закончил. Узлы всё ещё держали их сцепленными, пульсируя в ритме сердца дракона. Его гибкий хвост, живший до этого отдельной жизнью, обвился вокруг её лодыжки. Не сжимая, просто обозначая присутствие. Крылья, которые Марина не замечала, раскрылись за спиной Ардана и сомкнулись вокруг пары, отрезая от любовников остальную комнату. Когда узлы, наконец, опали достаточно, чтобы он мог выйти, Ардан осторожно выскользнул из неё. Всё ещё влажные и полунабухшие, оба органа медленно втянулись обратно в разъём, который сомкнулся, словно лепестки бутона на закате. Через несколько секунд уже ничто не напоминало о первичных половых признаках дракона. Марина осторожно провела пальцем по тому месту, куда спрятались члены. — Удобно. Ты прям как трансформер. — Кто? — Я потом объясню. Женщина перекатилась на бок, чувствуя, как между бёдер всё влажно чавкает. Рука Ардана легла ей на талию. Камин уже почти догорел, и в комнате стало прохладнее. Но, от драконьего тела исходило ровное, постоянное тепло. — Ночью ты не замёрзнешь, — сказал он. — Это предложение или наблюдение? — И то и другое. Марина улыбнулась и положила голову на его плечо. Чешуя казалась ей гладкой и тёплой. Запах грозы всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с ароматом догорающего очага. Где-то далеко, за стенами крепости, кричали ночные птицы. Совет, Разлом, политика, пророчества — всё это осталось за тяжёлой дверью, которая пока была заперта. Марина закрыла глаза. Метка на её шее мягко светилась золотом, подстраиваясь под ритм его сердца. Утром она проснулась от чужого тепла. Сначала женщина испугалась, потом вспомнила. Камин погас. За окном рассвет вступал в свои права. Ардан лежал рядом, обнимая её так, будто она была чем-то хрупким, доверенным ему на одну ночь. Марина повернула голову в его сторону. Дракон уже не спал. — Доброе утро, — сказал дракон. Марина несколько секунд смотрела на Ардана, потом хрипло спросила: — Совет меня казнит до завтрака или после? — Я не позволю им тебя и когтем тронуть. — Красивая фраза. Обычно после таких и начинаются большие проблемы. — Они уже начались. Марина села, придерживая простыню у груди. Метка на её шее светилась ровно. Ардан посмотрел на неё и торжественно произнёс: — Теперь они увидят связь. — И что это будет значить? Дракон помолчал, глядя в окно, затем ответил: — Что Совет будет бояться тебя ещё сильнее. Марина потёрла лицо. — Отлично. Второй день в новом мире, а я уже часть местного политического кризиса. — Ты жалеешь о том, что мы сделали? Она посмотрела на Ардана. На его золотые рога, на изумрудно-белую чешую, на следы его беспокойства в янтарных глазах. Это существо, которое должно было быть чудовищем, ночью спрашивало её разрешения чаще, чем многие люди делают это за всю свою жизнь. — Нет, — сказала Марина. — Но если меня попытаются принести в жертву, я стану мегерой! Ардан улыбнулся: — Я предупрежу наш Совет. — Лучше меня предупреди, что мне делать? Он поднялся и подал женщине её свитер. — Говорить правду. Не склонять голову и не показывать страх. Марина натянула одежду и мрачно покосилась на дракона. — Милый, я бухгалтер из Москвы. Я спорила с налоговой тридцать три раза и один раз даже победила. Ваш Совет понятия не имеет, во что вляпался. Ардан рассмеялся. Метка на шее Марины вспыхнула золотом, будто новый мир услышал её и, кажется, впервые за ночь решил с ней не спорить.