Песнь Кали

Металический запах крови впитался в стены полуразрушенного помещения. Приглушенный свет едва касался лиц присутствующих, пятнами гуляя по открытым участкам кожи. Взгляды были спрятаны за капюшонами. Мрачная атмосфера заполняла собой пространство от пола до потолка, а напряжение только сгущалось. Несколько человек скопилось возле статуи — созданный алтарь был заполнен свежими цветами.  В самом центре возвышался мужчина, зачитывающий тантры. В его руке покоился клинок, острие которого едва касалось шеи незнакомца, стоящего перед алтарем на коленях. Он не издавал звуков, смиренно принимая приближающуюся участь. Тело не дрожало, а голова была запрокинута назад. Кожа шеи натянулась, а кадык неспешно вздымался вверх и возвращался в изначальное положение. Не было страха. Не было боли. Лишь ожидание неизбежного.  Остальные незнакомцы, плотно укрытые в роскошные ткани, разошлись по сторонам, формируя круг — из него не вырваться. Выхода нет. Они опустили головы, в один голос повторяя те же слова, что и центральная фигура. Ровно, без колебаний, слово в слово, от чего ритуальные фразы раскатистым эхом разносились под потолком. Языке пламени вздымались в смертельном танце, а люди отбрасывали мрачные тени на стены — они были свидетелями преступления и варварства.  Закончив зачитывать ритуальную речь, мужчина сильнее сжал рукоять клинка, лишь на секунду застыв, заглядывая в стеклянные глаза жертвы. Внутри также сквозило, а границы морали были стерты еще с детства.  Движение было резким. Рука не дрогнула. Лезвие с противным чавканьем впилась в кожу, плотно проникая в ткани. Кровь хлынула горячим потоком, стекая в чашу алтаря. Заполняла ее до краев, а багровые брызги касались прекрасных цветов. Кожа огрубевшая, тугая, слабо поддавалась механическим движениям клинка. Плоть разрывало, в ушах звенел треск мышц и сиплый стон жертвы, переходящий в хлюпанье в унисон с рвущимися голосовыми связками. Глаза закалились, а тело постепенно обмякало. Сердце бешено колотилось, вырываясь наружу. Последний стук о ребра, последняя капля в чаше, последний стон — помещение погрузилось в удручающую тишину. Мужчина ослабил хватку, позволяя жертве коснуться пола. Труп повалился на бок в собственную лужу крови. Тело остывало, жизнь угасала следом. И лишь хруст позвонка нарушил мимолетную тишину — когда голова покатилась к ногам преступников. 

***

Девушка открыла глаза резко, как будто ее окатили ледяной водой из ведра. Тело пробило дрожь, а дыхание сбилось, словно в легкие перестал поступать кислород. Она судорожно водила руками по поверхности, на которой ей пришлось оказаться. Между пальцев шуршали шелковые ткани с песком. Перед глазами картинка была все еще размыта, однако кто-то настойчиво махал рукой. Щелчок пальцев привел в чувство, после чего девушка подорвалась, переходя в сидячее положение.  Голова гудела. Пульсация болезненно пронизывала виски, отчего рука невольно коснулась лица, стирая остатки растерянности. И только тогда до девушки дошло, что она сидит на земле возле небольшого ларька, а перед ней возвышался мужчина, осматривающий ее с ощутимым недовольством. Где-то метался еще один человек, взволнованно охая и подпрыгивая, явно не ожидая, что проходящий мимо человек вот так просто грохнется у его ног.  — С вами все в порядке? — наконец-то проговорил мужчина, с неохотой протягивая руку помощи.  — Вроде как… — неуверенно ответила девушка, цепляясь за мужское запястье и наконец-то поднимаясь. — Что случилось? — Вы упали в обморок.  По выражению лица было видно, насколько утомительным был начатый диалог. Мужчина скрестил руки на груди, снова впиваясь оценивающим взглядом в пострадавшую. От такого зрительного напора стало не по себе, поэтому девушка решила сместить фокус внимания на другого человека — торговца того самого ларька. Его черты лица смягчились, когда он заметил девицу в здравом уме и уверенно стоящей на своих двоих. Торговец оказался пожилым, низким мужичком: с годами его позвоночник закручивался, отчего на спине виднелся небольшой горб; смуглая кожа иссохла и была усеяна созвездием маленьких родинок; на глаза спадали потяжелевшие веки, стянутые морщинами — в этих двух каштановых каплях блеснул огонек.  — Девица красавица, — хриплый голос мужчины пробил под кожей новую порцию мурашек, цепляя к себе внимание, — вы так удачно упали возле моей лавки! Мои украшения действительно ослепляют и выбивают почву из-под ног. Купите кулончик. У нас, в Индии, любое украшение делает женщину еще привлекательнее! Берите-берите, не пожалеете. Мужчина показательно закатил глаза, понимая, что перед ними самый простой торгаш, который при любой ситуации будет предлагать свои товары, однако вмешиваться не стал, явно ожидая реакции от виновницы торжества. Он отвернулся, давая понять, что ни на какие манипуляции не поведется. Девушка же, мягко улыбнувшись, принялась изучать украшения, аккуратно разложенные на деревянной поверхности. Они переливались на солнце, светились и манили своей красотой.  — У вас такой богатый выбор, — подала голос девица, осторожно касаясь драгоценных камней и перебирая каждый. Она могла бы еще долго метаться в выборе, если б не испепеляющий взгляд мужчины за спиной и недовольные вздохи, явно подгоняющие ее, — пожалуй, остановлю свой выбор на этом. Девушка взяла в руки украшение, усеянное небольшими бирюзовыми камнями. Она спешно вручила деньги и, когда с благодарностями было покончено, мужчина увел ее за собой вглубь толпы, грубо ухватившим за локоть. — Вы какой-то нервный, — запыхавшись, добавила девушка, когда они наконец-то остановились вдали от людского скопления.  Мужчина сжал пальцами переносицу, тяжело вздохнув. Ему все еще не хотелось тратить время на разговоры, однако девушка не унималась, намереваясь задать еще несколько скопившихся вопросов. Она теребила в руках только что купленное украшение и косо смотрела на своего «спасителя». — Мисс…Кхан. Вы же понимаете, что своими взлетами и падениями оттянули достаточно времени, что теперь мы опаздываем?  — Я действительно не помню, как это случилось, — обиженно фыркнула она, пряча безделушку в небольшой сумке, — а вы еще и без разбора кидаетесь обвинениями, когда человеку попросту стало плохо. Он ничего не ответил, поджав губы. В глубине души понимал, что слишком предвзято относился к своей напарнице, которую к нему приставили, но вслух произнести заветные «прошу прощения» не решался. Поэтому половина пути прошла в тишине, пока индийские улочки кипели жизнью.  Местные были очень шумными и вечно куда-то спешили, не обращая внимания на тех, кого могли задеть плечом или вовсе сбить с ног. В воздухе витали ароматы благовоний в перемешку со специями. Эта была лишь оболочка, скрывающая индийские трущобы, откуда разило сыростью, унынием и смертью. Девушка изредка оглядывалась, цепляясь глазами за колоритных людей, проходящих мимо.  — Вы же, получается, индолог? — прервав затянувшееся безмолвие, проговорил мужчина, бросив мимолетный взгляд на собеседницу. — Получается, — с легкой издевкой ответила девушка, — начинающий индолог и это мой первый опыт.  В этот момент мужчина остановился, резко и неожиданно, отчего девица едва ли не споткнулась на ровном месте. Он нахмурился еще сильнее и был готов взорваться от негодование в эту же секунду. Жадно глотал воздух от возмущения и бегло осматривал происходящее вокруг. В воздухе повис немой вопрос.  — То есть, — сквозь зубы прошипел он, сжимая ладони в кулаки, да так, что костяшки заметно побелели, — мне подкидывают какую-то девчонку, заверяя, что это индолог, который остро необходим экспедиции, а у вас даже опыта нет?! Бред.  — Слушайте, — девушка тоже начинала закипать, борясь с желанием кольнуть напарника побольнее, — возможно, опыта у меня и нет, но знаний предостаточно. К тому же меня особо не спрашивали, когда выдергивали из Лондона и направляли в пекло Индии, толком не объяснив, что случилось. Мне пришлось оставить семью и работу, чтобы приехать на другой конец света, чтобы получить такой плевок в лицо? Избавьте. — Что мешает Вам собрать все вещички и вернуться обратно к своей семейке? — А вот это уже не вам решать, мистер Лайтвуд, — грубо перебила его девушка, ткнув пальцем в мужскую грудь, — Вы лишь мой напарник, а не начальник. С чего такой скептицизм, если еще не видели меня в деле?  Мужчина промолчал, явно подбирая в голове ответы на пропитанные ядом и обидой вопросы. Он в целом никому не доверял и скептически относился к новым людям в команде, старался давать понять это сразу, саморучно выстраивая стену, противоречащую для работы в «команде».  — Согласитесь, как странно это выглядит — неопытного индолога, женщину, направляют в компании профессионалов, в не самую безопасную страну. Девушка не нашла ответов на поставленный вопрос. До этого столкновения она действительно не задумывалась об абсурдности ситуации. Никто не посвятил во все тонкости предстоящей работы. Лишь пометочка в письме об особой важности. На этом диалог завершился до самого пункта назначения, где должна была собраться вся оперативная группа. Уж тогда-то ей точно доходчиво объяснят что к чему. 

***

Амала училась на индолога, однако не грезила об этой профессии как о желанной. Не считала ее большой мечтой, ведь отдавала всю себя семье и небольшому магазинчику, перешедшему ей по наследству от матери. Девушка взяла «правление» в свои руки, когда последний родитель без объяснений покинул дом и оставил ее одну с кучей проблем и обязанностей.  На ее хрупкие плечи пали воспитание младшего брата и уход за бабушкой, возраст которой давно перевалил за седьмой десяток. По началу было тяжело: успевать учиться, работать, уделять время брату и не забывать о больной женщине, которую страшно оставлять надолго в одиночестве.  Голова шла кругом, а усталость исчерпало свое значение, уступая место выдрессированной силе воли и непоколебимому терпению ко всем трудностям жизни. На печаль и слезы попросту не было времени, каждое событие словно по расписанию, не сбиваясь с проложенного маршрута: университет, работа, школа младшего, домашняя рутина и по кругу. К такому устою Амала привыкла, каждое утро смывая уныние ледяной водой. Однако сейчас почва из-под ног снова уходила, становилась зыбкой и затягивала в пучину неизвестности. Когда девушка сообщила о своем отъезде, то все приняли это решение в штыки. Младший брат недовольно фыркал, закатывая глаза и причитая, что уход за бабушкой теперь переходил в его руки. А вот женщина, хватаясь за грудь, мотала головой и бубнила под нос на своем родном языке — Амала надолго запомнила эти широко распахнутые глаза, в которых читались животный страх и мольба отказаться от этой затеи. Девушка еще несколько дней до поездки утешала оставшуюся часть семьи и заверяла, что это шанс получить возможность проявить свои знания индолога и помочь в очень важном деле, хоть и не понимала, что для этого конкретно ей нужно было делать.  Перед самим отъездом, когда день плавно сменялся вечером, а солнце плюхнулось на покой за горизонт, девушка в очередной раз предприняла попытку поговорить с бабушкой о предстоящем путешествие. С женских уст срывался шепот, заполняющий каждый угол крохотной комнаты. Головные боли в очередной раз застали врасплох, отчего женщина тихо всхлипывала, стараясь сглотнуть затянувшийся в горле ком. Когда Амала присела на край кровати, бабушка подняла на нее свой взгляд, лишь на секунду смолкнув. Тишина становилась вязкой, неприятной, словно двое людей в помещении на мгновение стали чужими.  — Амалочка, — еле шевеля губами, подозвала женщина, продолжая говорить на родном языке, — не стоит тебе ехать, не стоит в это ввязываться. — Нани… — девушка устало вздохнула, — мы же обсуждали этот вопрос, помнишь? Эта поездка не займет много времени, я скоро вернусь и все пойдет прежним ходом.  — Не стоит тягаться с теми, кто тебе не по зубам, поти, они тебя заберут у меня, как маму твою забрали, не берись-не берись… Женщина вновь бросилась шептать что-то несвязное и пугающее, хотя Амала привыкла, считая это стечением болезни. Бабушка путала события между собой, меняла местами и всегда говорила о большой беде, о загадочном звере, который был близок и нес за собой смерть. Девушка осторожно коснулась руки бабушки, возвращая ее к реальности. И тогда она замолчала, опуская голову. Плечи подпрыгивали от сбившегося дыхания, а седые, лишенные жизни волосы тяжело падали на лицо.  Амала любила свою бабушку не смотря ни на что. Срывалась с места, когда болезнь обострялась и сжимала женское горло до удушья. Не спала ночами, сидя возле кровати и наблюдая за любыми изменениями. Нежно держалась за иссохшую руку, зачитывая на бенгальском сказки из детства, лишь бы бабушка успокоилась и наконец-то уснула. Женщина отказывалась принимать новый язык в стране, где они жили, потому молчала, когда ее внучка начинала говорить на английском. Амала не надеялась, что бабушка выздоровеет, однако дала обещание быть рядом и помогать. Ровно такое же обещание было дано и ее младшему брату: несносному подростку, который до сих пор не мог принять уход матери и ждал. Ждал, когда она снова появится на пороге. 

***

Перед глазами показалось здание. Белокаменное посольство выбивалось среди индийской архитектуры. На крыше  развевался британский флаг, а в окнах мелькали люди. Девушка заметно напрягалась, остановившись возле входа. Прежняя спесь поубавилась, уступая место волнению. Эти изменения в настроении не ускользнули от внимания мужчина, отчего тот, проглотив обиду, осторожно положил ладонь на женское плечо. — Вижу, вы переживаете, — добавил Лайтвуд, отводя взгляд в сторону и озадаченно хмыкая, — здесь безопасно, насколько это можно таковым назвать. Моя задача охранять вас и остальных участников операции, поэтому ни один нищий не посмеет даже посмотреть в вашу сторону.  — Вы вселяет больше страх, чем чувство защищенности, мистер Лайтвуд, — ответила девушка, скрестив руки на груди, — я бы назвала вашу роль в отпугивании местных, которые между почему, могут и помочь, даже если это будет представитель низшей касты.  Тот лишь закатил глаза, уже успев привыкнуть к язвительным комментариям в свою сторону, и махнул рукой к двери, призывая зайти в помещение, да как можно быстрее. Вдвоем они оказались в просторном, светлом коридоре, который был лишен жизни, словно все люди спешно покинули это место. Амала охотно оглядывалась, изучая идеально выбеленные стены, украшенные светильниками и картинами правителей соединенного королевства. Интерьер отличался своей британской строгостью и вычурностью от яркого, пропитанного благовониями индийского, в котором чувствовалась душа местных жителей. Контраст сильно бил по глазам, сбивая с толку.  Дойдя до нужного кабинета, мужчина пропустил Амалу внутрь, после чего зашел следом и закрыл дверь. В помещении уже было двое, которые даже не удостоили вниманием пришедшим, перебирая папки с документами. У центра стола стоял высокий, широкоплечий мужчина, каждые пять минут поправляющий очки. На его лице застыло недовольство, а брови сдвинулись к переносице, пока глаза бегали между строк исписанных листов бумаги. Он что-то бормотал себе под нос, импульсивно раскидывая бумажки по столу. Напряженная тишина в комнате нарушалась тяжелыми вздохами и постукиванием туфли об пол. Рядом же стояла невысокая девушка с ярко-рыжими волосами, спрятав руки в карманы брюк. Она лишь раз подняла усталый взгляд в сторону опоздавших, после чего снова приковала внимание к летящим в разные стороны листам. Ей на хотелось вступать в разговор с напарником, стараясь держаться поодаль и не попадаться под руку.  — Добрый день, — подала голос Амала, неспешно приближаясь к своим коллегам.  Но мужчина даже глазом не моргнул, лишь застыв с бумажкой в руках. Прозвучавшее приветствие показалось ему назойливым жужжанием только что залетевшей мухи, потому быстро отмахнулся и продолжил заниматься своими делами. Такая реакция вовсе не устроила девушку, отчего она слегка хлопнула по столу, привлекая к себе внимание. Мужчина еще больше нахмурился, поднимая на нее свой взгляд и поправляя очки дрожащими пальцами. Его буквально распирало от злости: то ли из-за опоздания, то ли из-за грубого стука. — Мисс Кхан, какая честь, — с брезгливой наигранностью протянул тот, отдернув серую жилетку, — мы уж и не надеялись вас здесь увидеть. Сама судьба привела, напоминая об обязанностях.  Мужчина взглядом кивнул на Лайтвуда, намекая именно на него. Тот лишь поджал губы и ничего не ответил, ведь тон общения руководителя ему совсем не понравился. Амала, прищурившись, лишь натянула улыбку, сдерживая подступающую обиду. Ей вовсе не хотелось ссориться со своей командой в первый же день, поэтому промолчала, усаживая на стул. Она снова бросила любопытный взгляд на незнакомую девушку, которую даже не представили. Это не казалось удивительным, ведь руководитель уже с порога показал свое отношение к женщинам.  — Как вас зовут? — избегая недовольных взглядов со стороны, проговорила Амала. Улыбка стала теплее, когда девушка оживилась и решилась включиться в разговор.  — Лима Берг, — она поправила свой рыжий хвост, затянув ее потуже, — я криминолог, которого также приставили к этой, — в ее голосе чувствовалось отвращение к рядом стоящим мужчинам, — команде.  — Ого, — на выдохе ответила Амала, переводя удивленный взгляд на остальных, — может, просветите в тонкости дела, раз оно обретает криминальный характер?  Руководитель раздраженно закатил глаза, сдернув очки и коснувшись переносицы. Ему не нравилось происходящее, однако обязанности связали ему руки, поэтому выхода не было. Мужчина нервно поправил одежду, осматривая присутствующих. Их группа была небольшой, но уже становилась занозой в заднице. Лайтвуд, до этого стоящий в стороне, наконец-то вышел из тени и сел рядом с Амалой, недовольно скрестив руки на груди. — Что ж, раз все собрались, — он сделал небольшую паузу, задержав взгляд на мисс Кхан чуть больше секунды, после чего продолжил монотонную речь, — нашу немногочисленную группу направили сюда, чтобы отыскать британского дипломата, который перестал выходить на связь на шестой день. Его поездка должна была быть не больше трех дней, однако что-то или кто-то его здесь задержало. Нам предстоит выяснить его местоположение и вернуть обратно в Лондон. Криминолог принимает участие, так как правительство выдвигает не самые приятные предложения, готовя нас к любым рискам. Вас же, мисс Кхан, пригласили как специалиста индийской культуры и языка, что поможет опросить местных и полицию.  — Нехорошее предчувствие у меня, — добавила Амала, обращаясь к руководителю, — если Индия забирает кого-то, вряд ли сможет отдать обратно. — Оставьте свои красноречивые предчувствия для общения с местными, мисс Кхан, — перебил ее мужчина, в очередной раз поправляя очки, — нам еще предстоит узнать детали. На сегодня пока достаточно. Если заметите что-то странное или узнаете новые подробности — звоните, пишите, но чтобы все отчеты были у меня на столе.  Разговор с руководством оставил неприятный осадок. Ему явно не нравилось работать с женщинами, так как не видел в них потенциала, особенно в Амале, которая чувствовала себя белой вороной в кругу профессионалов. Неопытный, молодой индолог, которая находилась впервые на подобных заданиях. Лайтвуд жестом подозвал девушек к выходу, вызвавшись сопроводить каждую, для безопасности. Это была его работа, поэтому ему приходилось сдерживаться от таких явных комментариев, как у руководителя.  Они вместе сели в только что подъехавшее такси и неспешно отправились в путь. В машине было ужасно душно и тесно, открытое окно не спасало от палящего солнца, пришлось смириться и терпеть образовавшиеся неудобства. Лиму довезли до отеля, где и остановилась вся группа, а вот мисс Кхан пришлось поселиться отдельно у небольшой семьи, которая с радостью согласилась приютить девушку. Конечно, тот факт, что Амалу отселили подальше от команды, вызывало вопросы и возмущения, но спорить было бесполезно.  Когда машина остановилась возле железных ворот, девушка поспешила покинуть салон, полной грудью вдыхая свежий воздух. Она устало потерла переносицу, осматривая улицу, и на лице появилась улыбка. Перспектива жить с индийской семьей уже на так пугала, вызывая внутри теплый трепет в ожидании с ней познакомиться. Здесь не было так шумно и многолюдно, значит, жили в этом месте люди состоятельные, которые могли себе позволить кусочек спокойствия от всеобщей городской суеты.  — Мисс Кхан, — неуверенно подал голос мужчина, встав рядом, — я бы хотел перед вами извиниться за сегодняшнее.  — Удивительно, а в честь чего такая роскошь на меня свалилась?  — Мы даже толком не познакомились, а уже настроились друг против друга. Мне просто непривычно работать в команде, отчего тяжело дается под кого-то подстраиваться. Да и руководитель поступил неправильно. Несмотря на вашу сомнительную компетентность, он не имел права так себя вести с девушкой. — Всегда приятно, когда человек принимает свои ошибки и умеет извиняться, — она даже не посмотрела в его сторону, хотя с души тяжкий груз все-таки упал, — это моя первая серьезная поездка, волнительно и нет понимания, как себя вести, особенно в специфичной команде. Принимаю ваше перемирие.  Мужчина облегченно вздохнул. Было видно, как его плечи опустились, а спина расслабилась. Они еще какое-то время постояли в тишине, пока из дома не выбежала молоденькая девушка, укутанная в простенькое сари. Она улыбалась, радостная подходя к калитке. — Госпожа, вы уже прибыли!  Амала невольно смутилась, слегка поклонившись, выйдя вперед к незнакомке. Лайтвуд же снова, по рефлексу, напрягся, делая один шаг и, вытянув руку, прикрывал собой девушку, недоверчиво смотря на пришедшую. Она даже не придала этому значения, любопытно рассматривая мисс Кхан, которая от смятения лишь махала рукой, пытаясь успокоить напарника и отвести его в сторону. — Она не угроза, — прошептала девушка, убирая мужскую руку от себя, — рабочий день окончен, вольно! Расслабьтесь, мистер Лайтвуд. Вы вообще не умеете знакомиться с людьми.  — Знаю, но стоит быть настороже во всем. Особенно когда вы находитесь далеко от своей группы. — Напомню вам, что это была не моя инициатива. Они перекинулись недовольными взглядами, после чего мужчина сдался и отступил. Амала извинилась за своего коллегу, после чего намекнула, что тому тоже пора возвращаться в отель.  — Будьте осторожны, мисс Кхан. Не все те, кто улыбается вам в лицо, имеет светлые и чистые намерения.