Через терни пучины

Сознание возвращалось рывками: запах трав, свет, тупая боль в висках. Софи открыла глаза и несколько секунд просто изучала белый потолок. Больничное крыло. Значит, её нашли. Поняв что с ней произошло. И обдумав всё, девушка поняла что устала отдавать судьбу в руки чужих. Хватит быть слабой. Наконец надо взять себя. в руки и дать отпор другим. Хватит быть самонадеянно и наивной. С этого момента она решила не обращаться внимание ни на северуса, ни на других. Просто быть преподавателем. Но её раздумья прервал голос мадам Помфри — Очнулись, — голос мадам Помфри прозвучал откуда-то слева. — Двое суток, мисс Блэнс. Двое суток вы пролежали без сознания. Магическое истощение, нервный срыв — полный набор. Будете мне рассказывать, что послужило причиной? — Нет, — тихо, но твёрдо ответила Софи. Мадам Помфри поджала губы, но спорить не стала. За годы работы она привыкла к пациентам, которые не хотят говорить. — Как угодно. Но пока вы не начнёте есть три раза в день и спать по ночам, я вас отсюда не выпущу. Софи кивнула, принимая условия. Спорить с мадам Помфри было так же бесполезно, как с каменной стеной. Час спустя, выпив obligatory укрепляющее зелье и выслушав ещё одну лекцию о пользе регулярного питания, она уже сидела на краю кровати, пытаясь собраться с силами. — Вас принёс профессор Снейп, — вдруг добавила мадам Помфри, перебирая склянки на полке. Голос её прозвучал нарочито буднично. — На руках. Через всё поле. И сидел здесь, пока я не сказала, вы стабильны. Софи замерла. Пальцы, поправлявшие манжету, дрогнули. — Понятно, — сказала она ровным голосом, не поднимая глаз. — Передайте ему благодарность, когда увидите. — Может, сами передадите? — в голосе мадам Помфри мелькнула ирония. — В этом нет необходимости, — отрезала Софи. — Это была простая коллегиальная помощь. Ничего особенного. Мадам Помфри хмыкнула, но ничего не ответила.

***

Замок был пуст и тих. Софи шла медленно, стараясь не касаться стен, — не хотелось выглядеть слабой, даже если рядом никого не было. Ноги ещё плохо слушались, голова слегка кружилась, но она упрямо держала спину прямо. Привычка. Старая, въевшаяся в кости привычка не показывать слабость. Мысли о Снейпе она загнала глубоко. Так глубоко, что даже сама не могла их найти. Он помог. Профессиональная солидарность. Один преподаватель выручил другого. Так поступают все нормальные коллеги. В этом нет никакого скрытого смысла. И уж тем более — никаких чувств. Она повторяла это про себя как заклинание, шагая к своей комнате. Колли встретила её радостным уханьем. Софи погладила сову по мягкой голове, бросила взгляд на учебник, из которого всё ещё торчала записка о ночной тени, и решительно задвинула его в ящик. Хватит с неё тайн. Хватит. Она села за стол и разложила перед собой конспекты. Работа. Только работа. Подготовка к семестру, план занятий, списки литературы — вот что сейчас важно. А не чьи-то там чёрные глаза и манеры летучей мыши.

***

Сон не шёл. Ворочаться в постели, глядя в потолок, было невыносимо, и Софи, накинув мантию, вышла в коридор. Прогулка перед сном. Ничего особенного. То, что ноги сами понесли её вверх по лестницам, к Астрономической башне, — чистое совпадение. Она вышла на открытую площадку и замерла. У парапета, спиной к ней, стоял он. Северус Снейп обернулся на звук шагов. Лицо его в лунном свете было резким, почти мраморным. Ни тени удивления. Ни проблеска тепла. — Мисс Блэнс, — холодно произнёс он. — Вам следует быть в постели. Или вы решили, что одного обморока в неделю недостаточно? — Добрый вечер, профессор, — так же холодно ответила Софи, не двигаясь с места. — Я не обязана перед вами отчитываться о своём расписании. — Разумеется, — он снова отвернулся к звёздам. — Можете падать где угодно. Только постарайтесь делать это не на моих глазах. У меня нет ни времени, ни желания снова тащить вас через поле. Софи почувствовала привычный укол раздражения. Это было хорошо. Раздражение — это понятно. С раздражением можно работать. — Я вас не просила об этом, — сказала она, проходя к скамье и садясь. — И, если вы помните, я была без сознания и не могла выразить свои предпочтения. — О, я помню, — в его голосе прорезался тот самый ядовитый сарказм. — Вы вообще были крайне неудобным грузом. — Сочувствую вашим неудобствам, — Софи даже не взглянула на него. — В следующий раз пройдите мимо. Я бы справилась сама. — Сама? — Снейп негромко хмыкнул. — Вы лежали в грязи без сознания. Каким образом вы планировали «справиться»? — Это уже не ваша забота. — Совершенно верно, — согласился он ледяным тоном. — Не моя. Повисла пауза. Холодная. Долгая. Звёзды мерцали над ними, равнодушные и далёкие. Софи смотрела на тёмный горизонт за парапетом, чувствуя, как ночной ветер путается в волосах. — Мадам Помфри просила передать вам благодарность, — произнесла она наконец ровным голосом, не глядя на него. — За то, что доставили меня в Больничное крыло. — Она уже передала, — сухо ответил Снейп. — Лично. Трижды. — Значит, вы в курсе. — В курсе. Снова тишина. Софи усилием воли удержала спину прямой, не позволяя себе расслабиться. Она чувствовала его присутствие — тяжёлое, давящее, наполняющее всё пространство башни. Но не поворачивалась. — Это была коллегиальная помощь, — сказала она, и голос её прозвучал строже, чем она хотела. — Ничего больше. Не воображайте себе лишнего, профессор. — А я и не воображаю, — отозвался он из тени. — Вы для меня — преподаватель, которого нашли без сознания. Такие вещи создают ненужные хлопоты. Ничего больше. — Вот и прекрасно, — отрезала Софи. — Рада, что мы друг друга поняли. — Взаимно. Они замолчали. Ветер усилился, принося запах надвигающейся осени. Софи поднялась со скамьи — медленно, чтобы не показать, как ноют мышцы. — Я возвращаюсь в свою комнату, — объявила она. — Похвальное решение, — отозвался Снейп. — Провожать меня не нужно. — Я и не собирался. Она развернулась и пошла к лестнице. Спина прямая, шаг уверенный. У самого выхода остановилась на секунду, но не обернулась. — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной ночи, мисс Блэнс. Голос его прозвучал ровно — без тепла, но и без прежнего яда. Просто сухо. Просто холодно. Так, как и должно быть между двумя людьми, которым нет друг до друга никакого дела. Или есть?

***

Дверь закрылась. Софи прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула. Сердце колотилось быстрее, чем ей хотелось бы признавать, но лицо оставалось спокойным. — Ничего особенного, — прошептала она в темноту. — Просто коллега. Просто помощь. Просто вежливость. Но почему так не приятно? Колли на жёрдочке повернула голову набок и посмотрела на хозяйку круглыми янтарными глазами с выражением крайнего скепсиса. Софи проигнорировала этот взгляд, разделась и легла в постель. Засыпая, она не позволила себе думать о том, почему на самом деле поднялась на Астрономическую башню.

***

Он сидел за столом, уставившись на пламя в камине. Перо лежало нетронутым, чернила давно высохли. На губах застыло то самое выражение, которое он носил как маску, — холодное, жёсткое, лишённое всего лишнего. — Ничего особенного, — произнёс он в пустоту. И сам себе почти поверил. Почти. Камин догорал. За окном занимался серый, холодный рассвет. Утро нового дня. Дня, в который он снова не скажет ей того, что вертится на языке. Но это и к лучшему. Слова — лишнее. А лишнего он не любил.

***

Дни до начала занятий потекли быстро и безлико. Софи вставала затемно и, едва запахнув домашнюю мантию, проходила из спальни в кабинет через узкую, обитую железом дверь, которую проверяла по три раза на дню. В её личной крепости не было случайных гостей: с одной стороны вход с четвёртого этажа, с другой — дверь в спальню, где на жёрдочке дремала Колли. Окна кабинета выходили во внутренний двор, а со стен хмуро взирали пустые книжные полки, которые она планомерно заполняла справочниками по тёмным искусствам. План первого урока был переписан трижды, а потом уничтожен и составлен заново. Колли хлопала крыльями с укоризной, учебный манекен, позаимствованный у Филча, покорно принимал пробные заклятия и всякий раз оставлял Софи недовольной — не чарами, а собой. Сможет ли она говорить перед классом? Сможет ли держать спину прямо, когда на неё будут смотреть десятки глаз? Ответ был один: сможет. Другого варианта всё равно нет. Мадам Пинс прислала книги. Флитвик — пару амулетов. Макгонагалл одобрительно кивнула в коридоре. Софи приняла всё с холодной благодарностью и вернулась в кабинет, заперев за собой дверь. За весь день она ни разу не вспомнила о Снейпе. Разве что пару раз, мысленно, и то исключительно по профессиональной надобности. В её шкафу не хватало одного зелья, а Снейп был зельеваром. Только поэтому. Так она себе сказала.

***

Утро первого учебного дня выдалось ясным, почти морозным. Хогвартс сиял свежевымытыми окнами, а в воздухе над озером уже чувствовалась та особая дрожь, какая бывает только перед большими событиями. Софи стояла у высокого стрельчатого окна в кабинете. За её спиной, сквозь приоткрытую дверь, доносилось сонное уханье Колли. На тумбочке в спальне лежала старая записка о ночной тени — не выброшена, не забыта. Она надела новую тёмно-зелёную мантию, строгую и достойную, и сомкнула пальцы в замок, чтобы унять предательское волнение. — Ты профессор Защиты от тёмных искусств, — произнесла она вполголоса, глядя на пустую пристань внизу. — Ты готова. Колли согласно ухнула. Софи вышла за дверь.

***

К полудню преподаватели собрались в Большом зале для последних согласований. Дамблдор, сияющий бородой и небесно-голубой мантией, раздавал указания с тем невыносимым благодушием, которое позволяло ему казаться безобидным стариком ровно до того момента, когда он произносил что-то, от чего всё становилось на свои места. Макгонагалл стояла у дальнего конца стола, прямая как струна, со списком первокурсников. Помона Стебль тихо переговаривалась с Флитвиком. И Снейп. Он сидел за преподавательским столом, на своём обычном месте — чуть поодаль, в тени колонны, — и с таким видом изучал пергамент, будто происходящее вокруг не заслуживало даже доли его внимания. Мантия чёрная. Взгляд ледяной. Никаких признаков того, что он вообще заметил вошедшую Софи. — Мисс Блэнс, — Дамблдор одарил её сияющей улыбкой, — вы прекрасно выглядите. Уверен, первый урок пройдёт блестяще. — Благодарю, директор, — ответила Софи ровно, занимая место. Краем глаза она заметила, как челюсть Снейпа едва заметно сжалась, когда она села наискосок от него. Но он не поднял головы. Только длинные пальцы чуть крепче сжали край пергамента. Впрочем, это наверняка ей показалось.

***

Стук копыт и скрип колёс послышался задолго до того, как первые кареты показались на подъездной дороге. Софи вместе с другими преподавателями вышла на каменное крыльцо. Ветер трепал полы её мантии, но она стояла неподвижно, сомкнув пальцы в замок — привычный, почти ритуальный жест. Дети прибывали волнами. Старшекурсники выпрыгивали из карет с уверенностью людей, для которых Хогвартс давно стал вторым домом. Кто-то смеялся, кто-то окликал друзей, кто-то с напускным равнодушием поправлял галстук. Младшие жались к старшим, озираясь на замок с благоговейным ужасом. А первокурсников через Чёрное озеро вёл целый флот маленьких лодок, и в каждой мерцал огонёк фонаря, дробясь в тёмной воде. Софи смотрела на них и невольно отмечала детали. Вон та девочка с косичками, кажется, вот-вот расплачется. Вон тот мальчишка с растрёпанными волосами шагает впереди всех, будто уже завоевал замок. А вон там, у самой кромки воды, стоит низенькая фигурка в мантии не по размеру и смотрит на башни так, как, наверное, смотрела когда-то она сама — до того, как всё раскололось. Софи отогнала эту мысль и отвернулась. — Впечатляет, правда? — раздался рядом тёплый голос Помоны. — Каждый год как первый раз. — Да, — коротко ответила Софи. Снейп стоял поодаль, у самой арки, и выражение его лица было таким, будто он всю эту толпу видел сотню раз и ни один из них не стоил его времени. Но когда первокурсники потянулись вереницей в Большой зал, он вдруг скосил глаза на ту самую девочку с косичками — она споткнулась о порог — и палочка в его руке дрогнула. Мгновение — и девочка выровнялась, даже не заметив, что кто-то помог. Снейп отдёрнул руку и снова стал каменным. Софи отвела взгляд быстрее, чем он успел бы его перехватить.

***

Свечи парили под зачарованным потолком, который сегодня отражал ясное ночное небо — ни облачка, только звёзды, рассыпанные по бархату. Длинные столы, накрытые к пиру, сияли золотом тарелок и серебром кубков. Воздух был пропитан запахом воска, свежей хвои и лёгкого, едва уловимого волшебства. Большой зал гудел голосами. Софи сидела за преподавательским столом, выпрямив спину, и бесстрастно скользила взглядом по залу. Слизеринцы держались особняком, с тем холодным достоинством, которое всегда граничило с высокомерием. Гриффиндорцы уже шумели, перекрикивая друг друга. Когтевранцы о чём-то горячо шептались, а хаффлпаффцы улыбались всем подряд. Шляпа-Распредельщица, пыльная и старая, но полная достоинства, разверзла потрёпанные поля и запела. Софи слушала вполуха — слова были знакомы, ритм неизменен, — а сама наблюдала за лицами детей. — Гриффиндор! — выкрикнула Шляпа, и зал взорвался аплодисментами: та самая девочка с косичками, вспыхнув от радости, побежала к своим. Следом на табурет взобрался растрёпанный мальчишка. Его Шляпа отправила в Слизерин почти мгновенно — он спрыгнул с таким видом, будто ожидал этого всю жизнь. Ещё одна девочка, совсем кроха в огромной мантии, едва слышно прошептала «Когтевран», и старшие встретили её одобрительным кивком. Софи поймала себя на том, что больше не смотрит на первокурсников, а украдкой разглядывает Снейпа. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и не хлопал. Его профиль в свете свечей казался высеченным из мрамора. Но в тот момент, когда слизеринец-первокурсник проходил мимо, Снейп едва заметно наклонил голову — не то приветствуя, не то признавая. Никто не заметил. Кроме Софи. Она уткнулась в кубок с тыквенным соком и сделала глоток. Когда последний первокурсник занял своё место, а гул за столом начал нарастать, Альбус Дамблдор поднялся. Движение было плавным, но в нём ощущалась такая сила, что разговоры стихли мгновенно. Он обвёл зал сияющими глазами поверх очков-половинок и развёл руки: — Добро пожаловать в Хогвартс, новый учебный год! По залу пробежал одобрительный гул; кто-то из гриффиндорцев присвистнул, но тут же осёкся под строгим взглядом Макгонагалл. Дамблдор терпеливо улыбался, дожидаясь полной тишины. — Я бы хотел сказать вам многое, но прежде чем прекрасный пир окажется перед нами, позвольте мне произнести несколько коротких объявлений. Первое: Запретный лес по-прежнему запретен. Надеюсь, это новость не для кого-то из здесь присутствующих, — его взгляд скользнул по близнецам Уизли, которые сидели с абсолютно невинным видом, — а лишь приятное напоминание. Кое-кто засмеялся. Софи оставалась неподвижной. — Второе: мистер Филч, наш любезный завхоз, просил напомнить, что магические шутки в коридорах во время уроков строго воспрещены. Полный список запрещённых артефактов, как обычно, висит на двери его кабинета. И, наконец, третье. Дамблдор сделал крошечную паузу, и его лицо озарилось особенно тёплой улыбкой. Он обернулся к преподавательскому столу, и Софи вдруг ощутила на себе сотни взглядов. — С огромной радостью представляю вам нового преподавателя Защиты от тёмных искусств — мисс Софи Блэнс. В зале пронёсся шелест: любопытство, удивление, скепсис. Ещё бы — Защита от тёмных искусств меняла преподавателей почти каждый год. Софи поднялась плавно, без суеты, и обвела зал холодным, строгим взглядом. Ни намёка на улыбку, ни лишнего жеста. Только короткий, почти формальный кивок. Она почувствовала, как за её спиной зашевелились портреты, а со стороны слизеринского стола донёсся приглушённый голос Драко Малфоя: — Очередная… Интересно, эта хотя бы до Рождества дотянет? Слизеринцы сдержанно хмыкнули. Софи услышала каждое слово и не подала виду. Только пальцы под столом на мгновение сжались в замок. — Уверен, мисс Блэнс вдохнёт в эту должность свежую силу, — закончил Дамблдор и лёгким движением руки сотворил из воздуха носовой платок, которым промокнул лоб. Софи опустилась на место. И тут, совершенно неожиданно для себя, перехватила взгляд Снейпа. Он смотрел на неё — не холодно, не язвительно. Оценивающе. Словно впервые по-настоящему разглядывал. Его бровь едва заметно изогнулась, и в этом движении было что-то почти ироничное: «Ну-ну. Посмотрим». Она выдержала этот взгляд ровно секунду, а затем, не удостоив ответом, повернулась к залу. Золотые блюда наполнились едой. Пир начался.

***

Ученики разбрелись по гостиным, преподаватели — по кабинетам. Хогвартс затихал, погружаясь в свой привычный ночной ритм. Софи не спешила. Она вышла из зала позже остальных, пропуская мимо себя стайку шепчущихся когтевранцев, и не спеша направилась к лестнице. Её путь лежал мимо поворота к подземельям — короткий коридор, освещённый всего одним факелом. Она уже собиралась пройти мимо, когда заметила его. Снейп стоял у входа в свой кабинет, вполоборота, и быстро записывал что-то на полях пергамента. Мантия лежала на плечах так, будто он и не уходил с ужина — разве что ворот чуть ослаблен, да рукав закатан до локтя, открывая край Чёрной метки. Он поднял голову. Их взгляды встретились. — Мисс Блэнс. — Профессор. Пауза — три удара сердца, не больше. В коридоре было тихо, только фитиль факела чуть потрескивал. — Поздравляю с началом семестра, — произнёс он тоном, который не подразумевал ни тепла, ни иронии. Просто констатация. — Надеюсь, обойдётся без обмороков. — Взаимно, — сухо ответила она. — Надеюсь, обойдётся без колонн. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Но тень — самая лёгкая, почти невесомая — скользнула в глубине его глаз. Возможно, ей показалось. Возможно. — Спокойной ночи, — бросила она. — Спокойной, — ответил он. Она прошла мимо, не ускоряя шага. Спина прямая. Взгляд перед собой. А в груди — то самое дурацкое тепло, которое она запретила себе ощущать.

***

Она вошла в кабинет, заперла за собой дверь, зажгла светильник. Ряды пустых парт блеснули в полумраке, а в углу, у стеклянного шкафа, ещё стоял старый манекен с отметинами от пробных чар. Софи не стала задерживаться: прошла в дальний конец кабинета, открыла обитую железом дверь и шагнула в спальню. Колли проснулась, хлопнула крыльями и снова затихла, распушив перья. В камине ещё теплились угли. Софи села на край кровати, но вместо того чтобы раскрыть журнал для заметок, долго смотрела на огонь. Она вспомнила взгляд Снейпа там, в зале, после её представления. Не холодный, не враждебный. Оценивающий. И его слова в коридоре — сухие, но почему-то задержавшиеся в памяти. «Надеюсь, обойдётся без обмороков». Сказал бы он это кому-то другому? Скорее всего, нет. — Ничего особенного, — прошептала она в пустоту. Перед сном она подошла к двери, приложила ладонь к холодному металлу и проверила сигнальное заклинание. Оно слабо запульсировало в ответ. Крепость была в порядке. Завтра её ждал первый урок. И это было единственное, что действительно имело значение. Засыпая, она не позволила себе думать о том, почему на самом деле не прошла мимо поворота к подземельям.