The Boy With 100 Points

Аэропорт был наполнен людьми. Всё помещение утопало в чужих разговорах, которые, даже если прислушаться, невозможно было разобрать. Джей тяжело выдохнул и закатил глаза. В руках у него был только один чемодан — остальные вещи привезут позже. Он достал телефон из кармана чёрных джинсов. 11:39. Через секунду на экране высветилось сообщение. Бабушка Мия. «Водитель стоит возле аэропорта.» Чонсон выключил телефон и направился к выходу. Теперь он в Америке. Переезд к бабушке явно не входил в его планы. Раз в год навещать её было более чем достаточно, а теперь ему предстояло прожить здесь целых три года. Машину он узнал сразу. Сев на заднее сиденье, Джей коротко поздоровался с водителем. До дома оставалось около получаса. Пак смотрел в окно, разглядывая Бостон. Высокие кирпичные здания, приятные на вид люди, идеально высаженные деревья, дорогие машины и медленно наступающая осень. И почему-то именно сейчас Джей начал вспоминать, как вообще оказался здесь не по своей воле.

***

— Ян Чонсон, — взрослый мужчина с тёмной бородой ударил ладонью по столу. Он был в ярости. — Как ты вообще додумался подраться с сыном директора?! — Зачем спрашивать, если ты и так всё знаешь? — напротив него стоял Джей. На его лице не было ни капли сожаления, страха или тревоги. Ему было абсолютно плевать на собственный поступок. — Как ты смеешь?! — мужчина сорвался на крик. — Позор! Наследник компании «Miyu Global» с таким отвратительным поведением. Драки почти каждый день! Какой из тебя наследник? Ты вообще понимаешь, кого избил?! Сына Ким Сынмина, директора твоей школы! Это лучшая школа Сеула! Какой пример ты подаёшь брату? — Ага, — Джей демонстративно показал, насколько ему всё равно. — Сопляк… — старший Пак резко поднялся из-за стола и подошёл ближе. — Чонсон. — Что? — Пак Чонсон. Это моё имя. — Тварь. Мужчина резко замахнулся и ударил сына по лицу. Пощёчина вышла настолько сильной, что Джей дёрнул головой в сторону. — Как ты смеешь?! Я предупреждал тебя. Раз не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Старшую школу закончишь в Америке, у бабушки. — Что? Я не собира— Отец резко схватил его за волосы. — Я тебя не спрашивал. Он грубо оттолкнул сына. — Свободен. Джей молча вышел из кабинета. Он был зол. У двери стояла мать. Судя по всему, она слышала весь разговор. Женщина заметила красный след на лице сына, но даже не удивилась. — Давно пора, Чонсон, — она скрестила руки на груди. — Твоя бабушка быстро выбьет из тебя всю дурь. — Ц, — Джей лишь цокнул языком и закатил глаза. Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл, слыша за спиной очередные нотации матери — те самые, которые слышал почти каждый день.

Каникулы Джей всё же провёл в Корее, совершенно не меняясь. Всё так же курил с друзьями за школой, менял девушек как перчатки, гулял до ночи, иногда ввязывался в драки и тратил безумные суммы на бесполезные вещи. Всё это давало ему чувство свободы. Напоминало, что он не зависит от приказов отца и не обязан быть «идеальным». Он часто зависал у Хисына, а домой приходил только ради сна, попутно слушая недовольство матери и бесконечные нравоучения отца. Но теперь наступила осень. Теперь Джей в Америке.

***

Машина остановилась возле огромного двухэтажного дома с большой территорией. Вот он. Дом бабушки Мии. Никто в семье не называл её корейским именем — все давно привыкли к английскому. Последние тридцать лет она провела в Америке. Бабушка Мия — женщина со стальным характером. Именно она подарила роскошную жизнь своим детям и внукам. Именно она создала одну из самых успешных компаний Кореи, которая со временем начала развиваться и в других странах. Точной истории своей бабушки Джей не помнил, но одно знал наверняка — с ней шутки плохи. Она не его отец и не мать. Она гораздо страшнее. Вся семья одновременно уважала её и до дрожи боялась. В доме его встретил секретарь бабушки — Роберт, первый и пока единственный дворецкий Мии. Мужчина лет сорока, смуглый и кудрявый. — Рад видеть вас, господин Пак, — он идеально поклонился. Любой кореец позавидовал бы такому поклону. — Госпожа уже ожидает вас за обедом. Роберт проводил Чонсона в столовую. Большая светлая комната. Белый длинный стол, заставленный блюдами. Бабушка Мия сидела во главе стола, ещё не притронувшись к еде. — Здравствуй, Джей, — женщина подняла взгляд на внука. — Присаживайся. Она была единственной, кто называл его английским именем. И, как ни странно, Джей уже успел к нему привязаться. — Я наслышана о твоём поведении, — спокойно произнесла Мия, начиная трапезу. — К твоему сожалению, у меня ты подобного позволить себе не сможешь. Так что надеюсь, на каникулах ты успел хорошенько оторваться. — Только сейчас она подняла взгляд на внука. — Для тебя есть несколько правил. Никаких драк. Никаких девушек в доме. Оценки ниже девяноста пяти — недопустимы. И последнее… — женщина сделала короткую паузу. — В моей школе ты не особенный. Старшую школу Джей должен был заканчивать здесь — в школе собственной бабушки. Самой престижной школе Америки, где учились исключительно гении со всего мира. Он понимал: контроль станет только жёстче. И это раздражало его сильнее всего. Он ненавидел, когда у него отбирали свободу. — Я постараюсь, — тихо и неопределённо ответил парень. — Хорошо, — холодно ответила Мия. И от её спокойствия становилось только страшнее. Обед прошёл в тишине. Позже привезли остальные вещи Джея — целую гору коробок и сумок, которые он решил разобрать сам в новой комнате. Каждая вещь напоминала о Корее. Фотоаппарат, подаренный Хисыном на день рождения. В нём до сих пор хранились десятки фотографий, тянущих в болезненную ностальгию. Толстовка с детским рисунком двух мальчиков — большого и маленького. Джей хорошо помнил, как младший брат Сонхун подбежал к нему с этим рисунком и попросил не грустить из-за отца. На следующий день Джей заказал толстовку с этим рисунком в качестве принта. Может, он и был плохим сыном, но братом — хорошим. Форма для тхэквондо. Единственное, что действительно нравилось и ему, и его отцу. В дверь постучали. — Войдите. Роберт зашёл в комнату, держа в руках школьную форму. Лицо Джея тут же перекосило. Завтра его первый день в новой школе. Завтра начнётся его новый ад. Волновался ли он? Ни капли. Учёба никогда не была для него проблемой. Его главная проблема — отобранная свобода.