Убить волка

Всю дорогу Такемичи болтал с Наото, а Майки, слушая их разговор в полуха, пытался понять: каким образом консультант-психиатр вообще пришёл к такому умозаключению? Разумеется никогда нельзя не проверить всех подозреваемых, но ребёнок? Манджиро быстро заморгал, заглушая автомобиль: — Приехали. Сначала ищем сестричек? Ханагаки кивнул: — Этим займётся Наото. Мы же попросим пройти в архив. Пороемся там, может узнаем что-то интересное. Инспектор кивнул. Оставив Наото с воспитателями, двое, взяв ключи, пошли на второй этаж. Найти архив не составило никакого труда. Такемичи, зайдя внутрь первым, громко чихнул: — А-апчи! О матерь божия! — Ханагаки вновь чихнул и, разогнав пыль рукой, произнёс: — Они вообще тут убирали? Хоть раз? Манджиро хмыкнул и, зайдя следом, прикрыл рот и нос рукавом: — Не имею представлений. Первом делом Такемичи, не без помощи Майки, открыл все окна, находящиеся в помещении, настежь. Психиатр отряхнул руки и сообщил, что "так мы сможем хоть что-то разглядеть". Через несколько минут по архиву раздался протяжный гудок: зазвонил телефон. Инспектор вытащил его из кармана и, раскрыв, принял вызов: — Эмма? Что-то случилось? Такемичи быстренько подошёл и стал рядом, прислонив ухо к мобильнику. На том конце провода девушка взволнованно заговорила: — Майки! Это немыслимо! Погибший мальчик не был его родителям родным! Манджиро слегка нахмурился, а Ханагаки, с разрешения инспектора, выхватил у него телефон и приложил к уху: — Эмма, привет! Это Такемичи. Давай с самого начала и поподробнее. Из короткого, но содержательного диалога с Эммой, Ханагаки выяснил следующее: при повторном допросе, что провели их коллеги из соседнего отдела, родители погибшего ребёнка сообщили, что взяли того из приюта два года назад. По документу об усыновлению выяснили, что сам 14-летний погибший попал в приют в 2003. Перебросившись ещё парочкой фраз с младшей Сано, Такемичи сбросил вызов и обратился к инспектору: — Слышал? Манджиро тяжело вздохнул: — Вполне. Значит поднимаем архивы за 2003? Ханагаки хмыкнул: — Не все. Лишь те записи, где есть информация о поступивших. В архиве они просидели около часа. Следом к ним присоединился Наото, ведя под руку двух девочек. Такемичи, отложив документы, уставился на сестричек и, расплывшись в улыбке, протянул им руку: — Приятно с вами познакомится. Вы ведь Луна и Мана? Старшая из них, сделав шаг вперёд, едва заметно загородила собой сестру: — Да. Я — Луна. Моя сестра — Мана. А вы? Наото, пока Ханагаки занялся детьми, занял его место и, спросив у Манджиро чем они занимались до его прихода, принялся помогать. Такемичи очень быстро нашёл общий язык с сестричками. Девочки, на удивление, были очень воспитанными и милыми, поэтому, сев на стульчики, которые перед этим вытер Ханагаки, стали с увлечением наблюдать за процессом идущей работы. Вскоре инспектор поднялся, тряхнув папкой с записями: — Нашёл. Вам стоит на это взглянуть. Такемичи и Наото, подойдя к Майки, уставились на документы. Суперинтендант вскинул брови: — Пятеро скреплены в один файл? Они все поступили в одно время? — Наото посмотрел на Луну и Ману, — И они тут тоже есть. Инспектор Сано ткнул пальцем в записи: — Умерший, девочка, которую усыновила женщина, которая продала дом на холме, сестрички и ещё один мальчик. Такемичи взял документ из рук Манджиро и, прочитав внимательнее, щёлкнул пальцами: — Нам нужно найти его. Хикару Суо, — Ханагаки вытащил из кармана три леденца, — очень занятно. Всучив две конфетки девочкам, Такемичи быстрым шагом спустился на первый этаж. Все остальные проследовали за ним. Как и предполагалось, найти Хикару Суо не составило проблем: он до сих пор жил в приюте. Ханагаки оставил Луну и Ману, сосущих чупачупсы, вместе с Наото и Майки, а сам, натянув самую приветливую улыбку и всунув в рот леденец, подошёл к Хикару: — Не против, если мы зададим тебе пару вопросов? Ребёнок обернулся, а Такемичи невольно напрягся: всё в движениях этого мальчика было пропитано откровенной фальшью. Он двигался слишком заторможенно, моргал медленно, а зрачки — если присмотреться — были слегка расширены. Ханагаки вновь повторил свой вопрос: — Так ты не против поговорить со мной, дитя? В ответ ему кивнули. Такемичи, приподнимая мальчика за локоть, усадил того на небольшой диванчик и сел рядом: — Что с тобой? Тебе плохо? Ребёнок отрицательно качнул головой: — А вам? Не плохо этим заниматься? Психиатр прищурился: — Чем? Хикару обвёл глазами комнату и остановил свой взгляд на двери: — С ними возиться. Такемичи улыбнулся: — Девочки очень хорошие. Ты так не считаешь? Ребёнок вновь отрицательно покачал головой: — Не считаю. Ханагаки прикусил нижнюю губу, а затем, вернув улыбку, легко спросил: — Можем посмотреть твою комнату? Хикару кивнул: — Почему нет, — поднявшись с места, ребёнок поплёлся к выходу, — можно. Наото вновь остался с сестричками, а Майки последовал за Такемичи. Придя в комнату, инспектор сразу принялся с предельной осторожностью осматривать её. Пока Манджиро занимался обыском, Ханагаки продолжал болтать с мальчиком: — Слышал о том, что Луну и Ману хотят забрать в семью? Хикару Суо неоднозначно повёл плечом и, повернул голову к Такемичи, улыбнулся: — Знаю. Но их не заберут. Ханагаки напрягся, внимательно следя за действиями ребёнка: — Почему? Хикару хихикнул: — Они следующие, кто станет истинным я. Психиатр нахмурился, вглядываясь в лицо Хикару. В это время Манджиро быстрым шагом подошёл к ним и, протянув Такемичи небольшой свёрток, прошептал: — Письма. Он поддерживал связь с теми детьми, кого забрали в новые семьи. Ханагаки шумно втянул в лёгкие воздух и, посмотрев на Хикару, спросил: — Ты его убил? Ребёнок мотнул головой: — А если и я? Что с того. Он всё равно забыл нас. Манджиро схватил Хикару за локоть, но Такемичи, протянув руку, аккуратно убрал руку инспектора. Вновь взглянув на мальчика, Ханагаки постарался улыбнуться: — Я ошибся. Но ты причастен, верно? Помог кому-то привести 14-летнего Саито в место, где с ним смогли расправиться? Хикару Суо хихикнул: — Он, как и я, ценный экземпляр. Так говорит пастор. Манджиро уставился на Такемичи: — Церковный? Ханагаки неоднозначно кивнул: — Почему ты помогал ему искать детей? Хикару еле слышно вздохнул: — Он так захотел. Психиатр поднялся с места и, обратившись к инспектору, тихо произнёс: — Заберём его в участок. Перед этим закинем в лабораторию и проверим его кровь на наличие наркотика. Манджиро согласно кивнул: — Разумно. А девочки? Такемичи задумался и вытащил изо рта леденец, а затем улыбнулся: — Мне кажется твоя сестра, как девушка, сможет достаточно быстро найти с ними общий язык. Позже подумаем, куда их отдать. К сожалению тем, кто хотел их взять, — Ханагаки вернул чупачупс в рот и зажал палочку между зубами, — мы огорчим. Инспектор кивнул, подхватывая Хикару на руки. Ребёнок сначала запротестовал, однако вскоре успокоился и безвольно повис на руках Майки. Такемичи хрустнул конфетой: — Неужели нынешние препараты и наркотики способны настолько сильно подавить чужую волю? Немыслимо. Спустя полчаса Наото с сестричками уже был в отделе, а Ханагаки и Манджиро сидели в коридоре лаборатории и ждали результат анализа крови. Хикару, сидя вместе с ними, облокотился о психиатра и заснул. Инуи, которого опять дёрнули на работу, был крайне недоволен. Однако услышав обрисованное событие в общих чертах смягчился. Проведя технический осмотр, Сэйшу взял кровь и удалился в лабораторию. Спустя минут 10 он вышел из неё: — Вы правы. Его чем-то накачали. Без понятия чем, наша база не может определить вещество. Могу поздравить, видимо вы обнаружили новый разработанный наркотик. Инуи замолчал, кинув взгляд на спящего ребёнка. Затем, прокашлявшись, произнёс: — Думаю вам стоить знать и то, что под ногтями этого ребёнка нашли кровь, которая по всем данным совпадает с той, которая принадлежала погибшему мальчишке. Преступление, совершённое под давлением и воздействием чего либо — тоже преступление. Майки кивнул, соглашаясь с Сэйшу. Такемичи, осторожно поднялся, придерживая голову ребёнка рукой. Инспектор вздохнул, вновь осторожно поднимая спящего на руки: — Спасибо, Инуи. Благодаря тебе теперь мы знаем, в каком направлении работать. Сэйшу улыбнулся, по инерции опустив руку на голову подошедшего к нему Ханагаки. Потрепав того по волосам, Инуи хмыкнул: — Обращайтесь. В участок троица вернулась достаточно быстро. Как Такемичи и думал, Эмма уже во всю развлекала девочек, а Рюгуджи, сидя на полу, позволял заплетать сестричкам из своих волос косички. Манджиро сразу удалился в комнату отдыха и, расположив там Хикару, которого нёс на руках, вздохнул: — Как мы будем допрашивать этого ребёнка? Он всё ещё под действием какой-то дряни. Да к чёрту эту дурь, Я даже не уверен, что он что-то помнит. Такемичи хмыкнул: — Поэтому пока он под воздействием, он делает то, что ему сказали. Советую задать пару вопросов сейчас, прямо здесь. Разбуди его. Инспектор Сано недовольно уставился на Ханагаки: — Сейчас? Хочешь каким-то образом выяснить о том, кто сказал ребёнку сделать это? Психиатр неоднозначно качнул головой: — Да. Глядите-ка, инспектор, вы всё схватывание на лету! Майки закатил глаза и легонько ткнул ребёнка в бок. Хикару закопошился на месте и, подняв глаза на следователей, улыбнулся: — Здравствуйте. Такемичи прокашлялся: — Мы уже знакомы. Не помнишь? Мальчик отрицательно покачал головой: — Надо запомнить. А где мы? Ханагаки тяжело вздохнул: — Скоро ты вернёшься в приют. Но для начала, — психиатр прищурился, — для чего ты его убил? Глаза Хикару округлились: — Что? Такемичи постарался не показать своего волнения: — Почему ты его убил? Ребёнок сжал губы в тонкую линию и попытался вскочить, чтобы выбежать из комнаты, но Манджиро, стоя над ним, подхватил того за руку и настойчиво вернул на место, повторяя вопрос Ханагаки: — Почему ты его убил? Хикару резко расслабился и уставился в одну точку: — Нет. Консультант-психиатр вздохнул и положил руку на плечо ребёнка: — Не убил, но помог убить? Мальчик качнул головой: — Не знаю. Не знаю! Такемичи ойкнул, посильнее надавив на плечо Хикару, чтобы тот не вскочил: — Успокойся! Почему ты не хочешь ответить на наш вопрос? Ребёнок замолк и несколько минут сидел молча, обводя глазами комнату. Наконец он повернулся к Майки и медленно, едва слышно сказал: — Пить кровь, дабы очиститься. Глаза есть душа. Он испытал удовлетворение от того, что Саито — убитый ребёнок — стал полностью его. Манджиро уставился на Хикару и, с силой тряхнув того, прошипел: — Кто — он? Ребёнок улыбнулся, совершенно не обращая внимания на давление со стороны инспектора: — Его бог. Их Бог велик. Такемичи, понимая, что Майки вновь сможет сорваться и применить грубую силу, постарался разрядить обстановку так, как смог: — Если Бог — велик, то Бафамон — самокат. На несколько секунд комната погрузилась в давящую тишину, а затем Манджиро хмыкнул, выпуская ребёнка из рук. Такемичи вновь осторожно спросил: — Кто есть Бог? Хикару подал плечами: — Он называл его господином Х. Никто не знает имени Бога. Бог есть всё сущее, есть всё настоящее и все люди, живущие ныне на нашей земле. Ханагаки втянул носом воздух: — Снова. Манджиро скривился: — Он что, молитву читает? Что он несёт? А ребёнок всё продолжал и продолжал говорить, пока не закрыл глаза и снова не уснул. Такемичи запустил пальцы в свои волосы: — Я так скоро с ума сойду. Опять Х. Ты говорил, что рядом с приютом есть церковь? Я бы наведался к их пастору. Инспектор утвердительно кивнул: — Ребёнка нужно отвезти в больницу и оставить там на принудительное лечение. По всему могу сказать, что он не убивал, однако всё видел. Может кровь под ногтями означает лишь то, что он хотел спасти его? Такемичи подошёл к двери: — Возможно. Всё здесь какое-то неправильное. Странная и очень плохая цепочка развития событий. Майки, возьми его. Инспектор кивнул, аккуратно подхватывая ребёнка на руки. Выйдя из комнаты, Ханагаки невольно прыснул со смеху: — Рюгуджи, ты пал жертвой женской красоты? Кен всё ещё сидел на полу, пока девочки обклеивали его наклейками, которые непонятно откуда вытащила Эмма. Рюгуджи, стараясь не обращать никакого внимания на хохот Такемичи, посмотрел на сестричек и расплылся в широкой улыбке. Ханагаки был готов поклясться, что сейчас перед ним сидел не офицер полиции, а огромный счастливый плюшевый мишка. Майки, тоже увидев эту картинку, приподнял бровь: — Сестричек тоже нужно пристроить где-нибудь. — Манджиро кинул красноречивый взгляд на Такемичи и тихо проговорил: — Звони Инуи. Нам нужна помощь Хаджиме. Сначала инспектор Сано, сказав Такемичи спускаться вместе с сестричками, попросил у Кена и Эммы разузнать о церкви, которая стояла рядом с детским домом. Сам, спустившись следом, усадил спящего Хикару на заднее сидение и помог Луне и Мане пристегнуться. Затем, отвезя мальчика в больницу, под пристальное наблюдение врачей, они забрали Инуи. Сэйшу был очень недоволен, однако выслушав слёзные мольбы Такемичи, скрепя сердцем согласился помочь. Коконой, быстро вникнув в суть дела, отдал сестричек одному из своих близких приближенных — Такаши Мицуе, и сообщил, что с ним у девочек всё будет хорошо. Такемичи обменялся номерами с Мицуей и, оставив Инуи разбираться с Хаджиме, вернулся с Манджиро в отдел. Изучив те сведения, что смогли найти его подручные, старший Сано тяжело вздохнул: — Не густо. Что же, обратимся к специалисту. — Посмотрев на часы, Майки спешно добавил, — Завтра съездим к нашему пуделю. Такемичи приподнял бровь, однако о ком вообще шла речь ему не ответили. Кен и Эмма удалились в комнату отдыха и достаточно быстро вырубились, а психиатр и инспектор, сидя за столом, принялись разбирать всё то, что было известно.