Убить волка

Когда полицейские уехали, инспектор собрал всех людей, оставшихся в отделе, в главном помещении. На немой вопрос Сэйшу о том, где Такемичи, Майки кивнул головой в сторону закрытой двери: — Спит. У суперинтенданта получилось его успокоить и уложить. Наото поднял руку: — Называйте меня по имени, я прошу вас. Не хватало нам ещё обращаться к друг другу на "вы". Теперь все мы в одной лодке. Манджиро хмыкнул, садясь на стул напротив прозрачной маркерной доски: — Как скажете, Наото. Вы возьмёте на себя это дело? Суперинтендант махнул рукой: — Нет, оставлю руководство на вас. — осмотрев всех присутствующих, младший Тачибана прокашлялся, — буду по возможности помогать связями. Что думаете? Инспектор задумался: очевидно Наото считает, что имеет смысл обсудить то, о чём чуть ли ни в истерике шептал Ханагаки. Жестом указав Рюгуджи на маркер, Майки подождал, пока его подчинённый освободит одну часть доски от ненужной информации, и обратился к суперинтенданту: — Наото, ты уверен, что то, о чём говорил Ханагаки, имеет какой-то смысл? Красный карандаш, серьёзно? Младший Тачибана открыл было рот, однако, так ничего и не сказав, замолк, а вместе с ним весь отдел погрузился в молчаливую тишину, пока её не нарушила старший офицер. Девушка подняла руку, уставившись на брата: — Может поищем что-нибудь? У нас ведь есть компьютер и это не займёт много времени, ведь так? От получаса мы точно ничего не выиграем, а перестраховаться вполне не помешает. Кен, отметив на доске странное словосочетание, подошёл к Эмме и положил руку на её голову, легко взъерошив волосы: — Справишься сама? Старший офицер вздёрнула носик и уверенно кивнула: — Конечно! Я займусь поиском интересной информации, а вы, — младшая Сано на секунду задумалась, а потом подняла указательный палец вверх, — подумайте, что делать дальше. Вы же можете прийти к логичному выводу? Тем более с вами господин Наото. Дело точно пойдёт быстрее! Манджиро приподнял бровь и слегка скривился, что не ускользнуло от всех присутствующих. Сэйшу прикрыл рот рукой, чтобы не выдать своей улыбки, а суперинтендант, польщённый комплиментом девушки, слегка кивнул: — Я постараюсь сделать всё возможное, госпожа старший офицер. Мы все будем очень вам признательны, если вы сможете что-то найти. Эмма наградила всех присутствующих широкой и яркой улыбкой и, поудобнее устроившись за компьютером в другом конце отдела, начала тыкать по клавиатуре. Инуи, сев рядом с Манджиро, привлёк внимание негромким кашлем: — Это ненормально. Всё то, что сейчас происходит — ненормально. На моей памяти дело такого масштаба случается впервые. Я могу предложить лишь один вариант развития событий, — криминалист прикрыл глаза и, откинувшись на спинку стула, продолжил, — если теория о подмене свидетелей верна, то нам нужно найти настоящего. Не просто так ведь его заменили, так? Суперинтендант медленно кивнул: — Я согласен. Нужно обратиться к директору школы, где нашли голову ребёнка, и уточнить на счёт сторожа. Кен хмыкнул: — Уборщика. Наото закатил глаза: — Это ничего не меняет. Майки задумался, начиная грызть ручку: — Меняет. Почему по прибытию на место его не было? Сэйшу приподнял бровь: — Сторожа? Манджиро кивнул: — Верно. Он ведь единственный, кто мог видеть личность преступника, — старший Сано тяжело вздохнул, — и по его показаниям мы могли бы составить автопортрет. Нужно найти номер телефона директора учебного заведения и выяснить некоторые подробности. Кен поднял руку, хватая Инуи и поднимая его за шкирку, как маленького непослушного котёнка: — Мы займёмся. Сэйшу скривился и запротестовал: — Я работаю со сбором вещественных улик! Почему меня снова запрягают не по специальности? Смотря на то, как лицо Майки медленно начинает разглаживаться, Рюгуджи тихо рассмеялся: — Спокойнее, уважаемый господин криминалист, спокойнее! Товарищ Ханагаки вообще приглашённый психиатр, однако он не отказывается от нового опыта. Сэйшу что-то пробубнил себе под нос, а затем запрокинул голову, продолжая висеть, пока Кен, хмыкнув, не закинул того на плечо. Инуи, словно кот, зашипел: — Отпустите меня домой. Я не спал уже два дня! А Такемичи!? Нашёл кого в пример ставить, ей богу! Он тут и недели не провёл, а я работаю с вами уже второй год. Майки! Инспектор улыбнулся, полностью игнорируя Сэйшу. Посмотрев на Рюгуджи, старший Сано кивнул: — Хорошо, Кенчин. На вас разговор с директором и уточнение деталей произошедшего той ночью. Наото, который всё это время о чём-то думал, наконец поднялся с места и, подойдя к Эмме, сел на стул рядом: — Что-то нашла? Девушка улыбнулась: — Если отсеять несколько сайтов про детские карандаши и подводки, то кое-что всё же имеется. Всё упирается в мифы Японии. Суперинтендант оживился: — Покажи подробности, если есть что-то интересное, я запишу. Пока Сэйшу, превозмогая себя, согласился работать с Кеном, Майки сидел над ДНК-анализом, который ему прислали два дня назад. Что-то в этом рапорте никак не давало ему покоя, однако что — оставалось загадкой. Через час пятеро человек вновь собрались перед маркерной доской. Наото поднял руку: — Позвольте нам с Эммой отчитаться первыми. Манджиро молча кивнул, а Инуи с Рюгуджи устроились на стульях напротив доски. Младшая Сано заговорила первой, взяв из рук суперинтенданта записную книжку: — Красный карандаш — японская легенда, пришедшая к нам с восточной стороны страны. Если не вдаваться в сильные подробности, то, — девушка перевернула страницу ежедневника, — молодожёны покупают дом, однако каждый день на одном и том же месте находят красный карандаш для рисования. Вскоре мужу надоедает его убирать, и он решает рассказать об этом жене. Женщина также говорит о том, что тоже каждый день утром убирает его, пытаясь понять откуда он. В итоге мужчина решает простучать стену рядом с тем местом, где появляется этот карандаш. Итог — полая стена. Муж сразу хватается за инструменты и начинает сдирать обои, а жена пытается его остановить. Однако у неё ничего не получается, и мужчина всё-таки сдирает обои, находя старую потрёпанную дверь. Открыв её, молодожёны увидели тёмную комнату, в которой не было никакого света. Чтобы что-то рассмотреть, они берут фонарик и светят внутрь комнаты. На стенах этого небольшого помещения красным написано "Мамочка, прости меня. Выпусти, мамочка. Я обещаю, что буду послушной". И такими фразами расписано абсолютно всё. А потом молодожёны видят девочку, а точнее, — Эмма прокашлялась, — её дух. Тот благодарен за спасение и, расплакавшись, покидает их дом навсегда. Сэйшу, сделав вид, что утирает выступившие слёзы, хмыкнул: — Как трогательно. Я бы даже сказал, что за душу берёт. Старший офицер недовольно нахмурилась: — Молчи, Сэйшу. До сих пор злишься из-за того, что помогаешь нам? Инуи промолчал. Майки же, отложив рапорт, к которому был приложен ДНК-анализ, задумался: — Действительно. Последние слова самоубийцы ведь должны давать какую-то зацепку, правда? Над ухом инспектора раздался тихий голос: — Они и дают. Вы совсем глупые? Неужели никакой связи не увидели? Старший Сано подскочил на месте, а Наото, быстро обойдя его, придержал вышедшего Такемичи за плечи: — Почему не спишь? Ханагаки хмыкнул, пытаясь сбросить руку младшего Тачибаны: — Перехотелось. Не нужно меня трогать, я сам в состоянии сесть. Суперинтендант нахмурился, но руки́ не убрал. Пропуская причитания Такемичи мимо ушей, Наото помог ему сесть на стул, на котором сидел сам несколько минут назад: — Успокойся. Такемичи закатил глаза, а Инуи, заметно оживившись, удалился в комнату отдыха и, забрав оттуда покрывало, накрыл им Ханагаки: — Раз проснулся, значит у тебя есть идея, как связать убийство ребёнка с восточной японской легендой? Психиатр попытался выдавить из себя улыбку: — Есть. — Посмотрев на Сэйшу, Такемичи прищурился и медленно проговорил: — Заботишься обо мне. Как мило. Инуи улыбнулся: — Да. С тобой работать гораздо приятней, чем с ними, — криминалист бросил гневный взгляд на инспектора и его помощника, — гораздо приятней. Рюгуджи, подняв руки, рассмеялся: — Не злись, Сэйшу! Ханагаки прикрыл глаза. Дождавшись, пока Инуи успокоится, психиатр хмыкнул: — Я жалею, что проспал то время, пока вы опрашивали женатую пару, которая совсем недавно приобрела новый дом. На вашем месте я бы съездил к ним ещё раз. Может вскоре ещё одного ребёнка объявят в розыск. И ещё, — Такемичи поудобнее устроился на стуле, полностью накрыв свои плечи, — мы все почему-то забываем о псевдониме, который преступник дал себе сам. В переводе это звучит, я напомню, так: восток, рыба, вода, цветок. Легенда, если я правильно понял, пришла с са́мого востока? Инспектор Сано нахмурился, подхватывая со стола папку с документами: — Я спрошу позже, откуда ты знаешь такие подробности дела. Ханагаки, едешь со мной. — Манджиро остановился и, уставившись на психиатра, уточнил: — Ты как, нормально? Такемичи кивнул, поднимаясь со стула: — Да. Пока доберёмся буду в норме. Сэйшу тяжело вздохнул и махнул рукой, мол что от него ещё можно было ожидать, а Наото, сощурившись, закинул на плечо свою куртку: — Я поеду с вами. Ханагаки уставился на суперинтенданта: — Я что, ребёнок? Мне скоро 24. И, прошу заметить, что ты меня младше! По-хорошему это я должен присматривать за тобой. Младший Тачибана, пропустив ворчание консультанта-психиатра мимо ушей, бросил короткий взгляд на Майки: — Я еду с вами. Манджиро хмыкнул: — Как вам угодно, Наото. Ханагаки помрачнел, однако решил промолчать. На вопрос Рюгуджи о том, что делать им, Майки махнул рукой: — Ложитесь спать. А ты, — старший Сано посмотрел на Сэйшу, — можешь быть свободен. Иди домой и выспись. Инуи довольно улыбнулся и испарился из отдела ещё раньше, чем его покинули Манджиро вместе с Ханагаки и младшим Тачибаной. Наото спускался по лестнице первым, а Такемичи шёл рядом с инспектором. В машине все ехали молча: очевидно Ханагаки всё ещё дулся на Наото, но суперинтенданта, видимо, это нисколько не беспокоило. Проехав несколько километров, Наото зашуршал обёрткой и, тыкнув леденцом в щёку Такемичи, улыбнулся: — Не обижайся. Съешь конфетку. Консультант приподнял брови: — Думаешь в этот раз сработает? Суперинтендант покачал головой: — Ну, раз не хочешь.. Ханагаки мгновенно выхватил чупачупс из руки Наото: — Я не говорил, что не хочу. — Развернув леденец, Такемичи запихнул его себе в рот и хмыкнул, — благодарить не буду. Суперинтендант пожал плечами и хохотнул. Через полчаса вся троица стояла на пороге дома на холме. Майки, постучав, стал ждать открытия двери. Когда её наконец отворили, девушка удивлённо вскинула брови и заговорила на японском: — Здравствуйте, инспектор. Что-то случилось? Манджиро кивнул: — Мы можем зайти внутрь? Лидия быстро закивала, пропуская всех вперёд: — Муж ещё на работе, в доме кроме меня и пса никого нет. Вас что-то беспокоит? На её вопрос ответил Ханагаки: — Не переживайте, госпожа. Мы ненадолго. Лидия прислонилась к стене и улыбнулась: — У вас есть какие-то новые зацепки по делу о мальчике? Наото вместе с Майки уже прошли в глубь дома, а Такемичи, оставшись вместе с девушкой, кивнул: — Что-то вроде того. С момента нашего визита вы отлучались куда-то надолго? Лидия отрицательно покачала головой: — Нет, что вы. Муж работает, а я — домохозяйка. Я практически всё время нахожусь в доме. Лишь на полчаса-час могу отойти в магазин за продуктами. Психиатр закивал головой: — Спасибо. Если позволите, я пойду к своим коллегам. Девушка кивнула: — Разумеется. Может вам сделать кофе? Такемичи улыбнулся: — Вы заботливы, госпожа. И вас нисколько не смутило то, что мы приехали обыскивать ваш дом без ордера? Улыбка мгновенно сошла с лица Лидии, однако женщина не растерялась: — Что вы! Я в курсе событий, происходящих сейчас в городе. Тем более инспектора в лицо я уже знаю. А раз он пришёл с вами — значит вы его люди. Психиатр снова улыбнулся: — Вы так чисты душой, госпожа. — Такемичи хмыкнул, причмокнув леденцом во рту, — буду благодарен, если вы положите несколько ложечек сахара в мой кофе. В последнее время всем нам недостаёт сахара в крови, согласитесь? Лидия покачала головой и тяжело вздохнула: — Конечно. Ханагаки кивнул девушке и устремился к Наото и Манджиро. Завидев их, парень махнул рукой: — Красный карандаш. Метафора! Стойте, стойте! С домом всё хорошо. Не нужно его проверять и искать что-то, чего тут нет. Такемичи кашлянул, чтобы двое парней наконец обратили на него внимание: — У этой семьи нету детей, верно? Инспектор Сано кивнул: — Своих детей не было и никогда не будет. Девушка бесплодна. Ханагаки щёлкнул пальцами: — Верно. Тогда, возможно, они хотят взять или уже взяли ребёнка из приюта? А то, что нам решил передать самоубийца, способ предотвратить ещё одну детскую смерть? Глаза Наото расширились и тот быстро заговорил: — Я прочёл рапорт и изучил место, где нашли голову ребёнка, пока мы ехали сюда. Через улицу, рядом со школой, есть детский дом. Дети оттуда, если считаются достаточно одарёнными, посещают вечерние занятия с позволения администрации школы. Ты думаешь... Такемичи прервал рассуждения Наото: — Да. Преступник, которого мы ищем, ребёнок из детского дома. Майки зажмурился и быстро заморгал: — Что вы несёте? Вы считаете, что дети способны на такое? Психиатр тяжело вздохнул: — Бога ради! Конечно способны! Отрезанные от мира, коих оставили их родители. Я работал с такими случаями: дети терялись в себе и попросту обретали новую личность, которая делала всё за них. Молитесь, чтобы всё было именно так. Ведь если дитя делает это по доброй воле — всё ещё хуже, чем если бы у него было диссоциативное расстройство идентичности. Манджиро присвистнул: — И как мы должны найти его? Детей в приюте хоть пруд пруди. Как мы сможем зайти и указать пальцем на того, кто и является убийцей? Если вы, — инспектор Сано с сомнений посмотрел на Наото и Такемичи, — правы, разумеется. Ханагаки хмыкнул: — Сначала пойдём попьём кофе вместе с Лидией и узнаем наверняка, брали ли они ребёнка из детского дома. Разговор с хозяйкой дал свои плоды: девушка действительно подтвердила догадки психиатра. Они уже посещали приют перед тем, как полностью обустроиться в новом доме. И сейчас молодая пара навещает двух сестричек по выходным, давая тем привыкнуть к ним. Девочек звали Луна и Мана, и, по словам Лидии, они просто чудесные. Покинув дом на холме, Майки вставил ключ зажигания и обратился к Такемичи, сидящем рядом с ним на соседнем пассажирском сиденье: — Допустим вы правы. Но я до сих пор не могу понять то, как у вас в голове выстроилась логическая цепочка. Красный карандаш — ребёнок детоубийца. Наото лишь покачал головой, тыкнув Ханагаки в плечо, на что Такемичи лишь едва заметно улыбнулся: — Не думай об этом. Я уверен в том, что прав. Поехали, нам нужно очень мило побеседовать с ребятами, живущими в приюте. В частности найти сестричек и предотвратить то, что может с ними случится.