Мученик

– Господи…Я прошу тебя, умоляю. Пусть он заметит меня, прошу, аминь…– если бы от слез были шрамы, они бы исполосовали все его прекрасное личико. Но судьба была несправедлива и не хотела показывать его страдания миру. Которую ночь Есан не мог ничего поделать со своей ревностью и слабостью, и доводил себя из раза в раз повторяющейся в плейлисте песне, слова в ней вгрызались в мозг, плевали в душу так, будто напоминали именно об его никчемности.       Со временем ему это даже нравилось – все мысли о нем заставляли жить с утра, убивали ночью, благодаря ему он исхудал и стал немного нравиться себе, только вот все равно мало. Как бы он ни пытался начать разговор с тех пор, осмеливался даже написать, все не шло, будто он взбирался по горам. Но тогда…Тогда Бог его слышал. Волей судьбы они оказались в одном месте и провели там все лето, встречаясь. Чонхо – так его звали – заботился о нем, давал себя обнимать, даже приглашал на танец на местном мероприятии. А потом лето кончилось и пора было прощаться.       Поцелуй был мягок и нежен. Обещание – сладким и манящим. Есан знал, что домой он вернётся счастливым. Мечтал в первую же минуту написать ему, общаться ночами и днями напролёт, встретиться снова, зная, что они живут не так уж далеко.       Мечты же дали трещину в первый день. В соцсетях он не отвечал, и Есан было подумал, что не стоит навязываться, ничего страшного в этом нет, чтобы подождать. Прошла неделя и снова ничего. Может он просто занят? Радовало, что они обменялись номерами – не все потеряно – поэтому парень позвонил. Гудки. Гудки. Он не ответил.       «Занят, все-таки. Ладно, позвоню завтра» – порешал на этом Кан, предвкушая разговор. Да, завтра он услышит его приятный голос. Это точно будет так и проговорят они много-много часов!       Завтра он и правда ответил, однако разговор не задался. Есану было нечего спрашивать. Все мысли и вопросы, которые он хотел озвучить, разом исчезли из головы. Чонхо тоже молчал, и, сославшись на дела, отключился. Парню это совсем не понравилось. Ну кто после всего, что было, будет так игнорировать? – Господи, пусть завтра он снова мне ответит и мы поговорим. Аминь.       Чонхо не ответил. Ни завтра, ни послезавтра, ни в один из тех дней, что парень звонил ему. Он понимал, что не должен навязываться, но сердце с разумом не соглашалось. Он требовал ответа. Причины, по которой его оставили без внимания.       Так он и начал плакать по ночам, просыпаясь разбитым наутро. Ему было плевать, как он выглядит, пусть все видят его страдания. Но никто не видел. Иногда он пропускал ужин – его кормили мечты, сцены, в которых он воображал себя с ним. И проклятые сны. Каждый день он видел его во сне. Он его любил. Ласкал, целовал, говорил приятные вещи. Всё это было лишь сном.       Спустя время он ему ответил в соцсетях. Радости Есана не было предела – общение ладилось, а в один из дней, он снова нашёл подтверждение своей взаимной любви.       «Меня любят! Меня любят!» – ликовал он. Мечтал о встрече и спрашивал о ней. Другой внятного ответа не давал, и постоянно ссылался на дела.       Есан же понимал его и прощал. Ну с кем не бывает, время такое, зато потом они точно встретятся!       Со временем его начали мучить мысли о серьёзности их взаимоотношений. Слова это, конечно, хорошо, но что насчёт действий.       «Наверное, он просто боится. Поэтому будет лучше, если предложу я» – к такой мысли пришёл он и написал о своём желании встречаться.       Чонхо ответил не так, как он ожидал. Отказ. Какие-то слова о том, что не то время, расстояние, которые для Есана вообще не были помехой. И ещё одна причина. – Ты мне недостаточно нравишься.       Не-до-ста-то-чно.       И это после всего того, когда парень прочитал его любимые книги и слушал его любимые песни. После того, как молился за его благополучие, переживал, когда болеет, после того, как написал о нем десятки стихов, размышлял об его выдуманной Вселенной, придумав для неё что-то вроде алфавита; после тех слов поддержки летом, после того поцелуя, крепких объятий, после того обещания, после…       Любой способ не был достаточным. Он писал ему длинные сообщения, письма, даже отправлял ему, в ту же секунду жалея обо всем, что он там написал. Смириться он не мог. Его любимая фраза была «не сдавайся». Однако сны раздирали его каждый раз, едва он вспоминал о том, что сегодня ему снова не хватило духу написать.       Он не сдавался. Не сдавался до тех пор, пока Чонхо в итоге не написал, что все это было лишь игрой. Инсценировкой. Те моменты летом не настоящие. Их не было. Все это выглядело как издевательство.       Есан не понимал, зачем давать надежду. Почему нельзя было отказать ещё тогда, или, пожалуй, признаться в первый день, что не совсем то имел в виду, попросить остаться друзьями или вообще разойтись, в общем быть честным, а не таким подонком, что на протяжении двух лет будет возрождать и уничтожать тебя раз за разом? Что еще ему было нужно?       Почему он противоречил себе? Есан еще тогда, когда признание сорвалось с его губ, был свято уверен, что ничего не получится и мысленно мирился с отказом, говоря себе, что примет его и будет жить дальше. Но Чонхо из раза в раз давал надежду, которую сам же и разрушил.       «Быть может, я был бы другим человеком, если бы он отказал мне, но я бы не тратил столько ночей на слезы, столько мыслей о том, как составить диалог, не умирал бы в сотый раз от сердца, разбитого фразами «ничего не выйдет, у него нет шансов», «вот бедняга» в ответ на подарок, что я ему сделал на день рождения.» – обдумывал Есан спустя время. – И я понимаю, что он никогда мне не скажет, что влюблён. – Господи, прошу тебя, прости меня за всё, что я натворил, любя этого человека. Пусть он будет счастлив, пусть его любят. Я понесу любое наказание от тебя, но после него, я желаю настоящей любви.       Ведь я тоже заслуживаю быть любимым. Аминь.