Подмена

По тропинке заповедного леса бодро шагали тяжёлые ботинки. Тишину парка разрывал весёлый, беззаботный мотив, который напевал император. Он шел в сопровождении лишь своего верного евнуха, покорно следовавшего чуть позади, по левую руку. Пудрово-голубая кожа правителя переливалась на солнце, словно дорогой фарфор. Он небрежно заправил светлую прядь челки за ухо, открывая глубокий синий цвет волос с иссиня-черными прядями. Увесистый бархатный плащ, отороченный мехом и украшенный золотой вышивкой, тяжелым шлейфом тащился следом по траве. Евнух Блэк Сапфир выглядел куда скромнее и, склонив голову, покорно следовал за господином, то и дело поправляя локоны темных волос в попытке выглядеть безупречно. — Ваше Величество, — начал он медовым, полным нездоровой одержимости голосом. — Желаете ли вы начать охоту сейчас? Или нам стоит пройти чуть глубже в чащу? Ваш покорный слуга готов на всё. — М-м? — император посмотрел на него через плечо. Его длинные уши едва заметно дрогнули, улавливая каждый шорох листвы. — Не волнуйся, Сапфир. Еще совсем немного. Я уже чую запах живой плоти. Они прошли еще несколько метров, прежде чем Шадоу Милк остановился. Сапфир с интересом наблюдал за господином. — Уже? Я могу вам чем-то... — Да, — твердо перебил его император. Он снял тяжелый плащ, оставшись в одном синем камзоле, и отдал его слуге. — Будь добр, подержи. Это много времени не займет. Сапфир замер, прижимая к себе бархат, словно величайшую святыню. Но Шадоу Милк больше на него не смотрел. Его фигура задрожала, пространство вокруг начало искажаться. Через миг на месте императора осталась лишь тень — иссиня-черная, с мерцающими глазами, напоминающими о том, что это живое и опасное существо. Тень рванулась вперед с такой скоростью, что листья сорвались с веток. Свобода. Это было то, чего Шадоу не мог ощутить в душных залах дворца. Он скользил между деревьев, подобно змее в ночи — быстрый, проворный, смертоносный. Ни одна наложница не могла дать ему этого чувства... чувства, что он — зверь. И вот она, добыча. Олениха. Император ухмыльнулся про себя. Сегодня охота обещала быть легкой. Тень налетела на несчастное животное. Лесная тварь даже не успела издать крик: когти, сотканные из мрака, вонзились в горло, вырывая куски плоти. Алая кровь хлынула рекой, и олениха рухнула на землю. Но Шадоу не собирался останавливаться. Тень вновь обрела человеческие очертания. Император поднял руку, и когти впились в мясо. Хруст. Он оторвал копыто, и на его лице расцвела безумная улыбка, обнажая острые зубы. Он вонзился в плоть — не ради еды, а ради процесса. Чтобы почувствовать вкус крови на губах. Чтобы ощутить себя богом, решающим, кому жить, а кому умереть. Плевать на чистоту и этикет. Звери не следуют правилам. Когда от животного осталась лишь кровавая лужа, а сам Шадоу Милк оказался с ног до головы в багряных брызгах, он наконец поднялся. Он шел спокойно, даже не вытерев лицо. Сапфир ждал его на том же месте. Увидев императора в таком виде, он замер, не в силах скрыть восторг. — Ваше Величество?.. — неуверенно спросил он, хотя улыбка не сходила с его лица. — Ваша одежда... Прошу, — он низко поклонился, протягивая бархатный плащ. Император самодовольно хмыкнул. Легким движением он накинул плащ на плечи и потрепал евнуха по голове, окрашивая его темные волосы кровью. — Молодец, Сапфир. Пойдем. Охота прошла успешно. — Да... успешно, — прошептал евнух, не поднимая головы и дрожа от извращенного удовольствия под рукой господина. .•†✧†•. Императорский гарем был полон прекрасных цветов. Одни — ядовитые, другие — лечебные, но все они тянулись к своему единственному «солнцу» — Шадоу Милку. Ему не нужно было прилагать усилий, чтобы получить желаемое. Он шагал по внутреннему двору, лениво оглядывая наложниц. Все они казались ему фарфоровыми куколками в огромной коллекции. Каждая пыталась выставить себя в лучшем свете, каждая жаждала мимолетного взгляда. Одна ночь — и император решал, кто будет в милости, а кто — дрожать от страха перед соперницами. Его прогулку прервал Сапфир, подбежавший в явной спешке. Шадоу Милк недовольно нахмурился: ему не нравилось, когда слуги вели себя неподобающе. — Что случилось, Сапфир? — Ваше Величество! Срочная новость. Обнаружилось, что мужчина проник во дворец под видом наложницы. Его уже задержали, ждут вашего приказа, — евнух говорил с болезненным блеском в глазах, явно надеясь на награду за бдительность. Император раздраженно прищурился. — Что? — он обнажил зубы, сжимая кулаки. Ему претило, когда в его владениях что-то шло наперекор его воле. — Веди. Когда они прибыли на место, Шадоу Милку предстала жалкая картина. «Наложница» стояла на коленях, удерживаемая евнухами, и билась лбом об асфальт. Длинные черные волосы рассыпались по плечам, пачкаясь в грязи. — Падаль... — прошипел император. В его голосе не было и тени жалости. — Казните его. Всю его семью и всех, кто к этому причастен. Принесете мне его голову на подносе. Евнухи вздрогнули и потащили обманщика прочь, но тот бросился в ноги императору. — НЕТ! Молю, сжальтесь! — его голос сорвался на истеричный крик. — Пощадите мою семью! Умоляю! Он попытался коснуться ботинка правителя, но Шадоу Милк резко наступил ему на ладонь, припечатывая её к асфальту. — Сапфир, напомни мне, как его зовут? — Аффогато, мой господин, — спокойно ответил евнух. Император наклонился к обманщику, понизив голос до зловещего шепота: — Слушай, Аффогато... А кого бы ты хотел оставить в живых больше всего? — Моего младшего брата, Ваше Величество... Ему всего десять... — прошептал тот, захлебываясь слезами. Шадоу Милк кивнул и выпрямился, обращаясь к страже: — Найдите его младшего брата. Сварите заживо и накормите пленника его мясом перед казнью. СЕЙЧАС ЖЕ! Рык императора прозвучал подобно грому. Слуги в ужасе потащили Аффогато прочь. Только тогда Шадоу позволил себе самодовольную улыбку. — Вот и всё. Обманщики наказаны. — О, мой господин, вы так справедливы! — Сапфир склонился в глубоком поклоне. — Кстати, завтра в ваш гарем прибудут новые цветы. Все — дочери высших чиновников. — Чудно, — ухмыльнулся император. — Надеюсь, они окажутся без сюрпризов. .•†✧†•. Тронный зал напоминал темный склеп. Аромат благовоний казался удушливым от того напряжения, которое создавал лишь один человек на троне. На губах Шадоу Милка играла скучающая улыбка, он лениво наблюдал за новой «партией игрушек». Красавицы пели и танцевали, но зверю всё это казалось смертной скукой. Он постукивал когтями по позолоте трона, оставляя на ней царапины. — Эй, Сапфир, — позвал он, заставляя евнуха наклониться ближе. — Как думаешь, кто кого первым отравит? Ставлю на ту, в розовом. Она явно планирует перебить половину конкуренток. Сапфир посмотрел на девушку, о которой шла речь. — Этернал Шугар? Будет забавно посмотреть, как быстро она сдастся. Кстати... — он замялся. — Вам кто-нибудь понравился? — в голосе евнуха сквозила надежда на отрицательный ответ. — Понравился? — Шадоу Милк вновь обвел взглядом зал. — Вряд ли. Они скучные. У меня таких целый двор. Сапфир облегченно выдохнул, но его радость быстро сменилась удивлением, когда император поднялся с трона. Шадоу молча пошел вдоль рядов наложниц. Он словно читал их насквозь: страх, обожание, глупые амбиции. Это вызывало лишь желание рассмеяться им в лицо. Внезапно он остановился. Его взгляд встретился со взглядом девушки в темно-синем ханьфу, игравшей на пипе. В её глазах не было ни трепета, ни обожания. В них была ненависть — чистая, концентрированная и абсолютная. Лицо её оставалось бесстрастным, игра — непримечательной, но этот взгляд... острый, как бритва. Так смотрят на врагов, но никак не на императора. Шадоу Милк на мгновение отвел взгляд, сбитый с толку. «Может, шпионка? Что она замышляет?» — мелькнуло в голове. И тут он вздрогнул. Он... отвел взгляд первым?! Император резко обернулся, вновь впиваясь глазами в девушку, но та больше не смотрела на него. Её внимание было сосредоточено на собственных пальцах, перебирающих струны. Шадоу несколько раз моргнул и даже протер глаза. Показалось? Должно быть, показалось. Откуда у наложницы такая наглость? Он вернулся к трону и тяжело опустился на него. Но его взгляд оставался рассеянным — перед глазами всё еще стояла эта холодная ненависть. Сапфир наблюдал за господином с нарастающим раздражением. Он сузил глаза, глядя на «Лили», рядом с которой император задержался дольше обычного...