Империя Льда и Пламени

Три дня минуло с того момента, как я раскрыл Акали и Зергу свою сущность. Акали, чьи движения всегда были беззвучными, а взгляд — точным и холодным, как отточенный клинок, теперь напоминала раздражённую кошку, которую только что вытащили из её любимого укрытия. Узнав, что все богини на моём пути в итоге становились моими жёнщинами, она, казалось, восприняла это не как честь, а как личное оскорбление. — Знаешь, — сказал я как-то Зергу, когда мы сидели у костра, — твоя сестра смотрит на меня так, будто я украл её любимую игрушку. — Не обращай внимания, — усмехнулся он, помешивая похлёбку. — Она всегда такой была. Гордая до невозможности. Ей нужно время, чтобы переварить. — Время у нас есть, — пожал я плечами. — А вот терпение у неё, похоже, заканчивается. Её обычно бесстрастное лицо теперь часто омрачалось лёгкой хмурой складкой между бровей, а её знаменитая способность растворяться в тени сменилась настойчивым желанием держаться от меня на расстоянии, достаточном, чтобы в любой момент пустить в ход кунай. Я чувствовал её взгляд на своей спине каждый раз, когда поворачивался к ней спиной — холодный, оценивающий, полный немого вопроса. — Наверное, если бы я не был так откровенен, её взгляд не сверлил бы сейчас мою спину с таким немым укором, — размышлял я, наблюдая за ней краем глаза, пока она проверяла снаряжение. — Но скрывать это было бы бессмысленно. Истина всегда всплывает наружу, как труп в спокойной воде. Возможно, со временем её гордость смирится с неизбежным. Или же её жажда силы и познания собственной природы пересилит её амбиции быть единственной. В конце концов, быть одной из многих — не худшая участь, пусть даже и для богини. С Зергом же всё было проще. Первые сутки он смотрел на меня с таким благоговейным ужасом, будто я был не человеком, а ожившим природным катаклизмом. Он шарахался от моей тени и бормотал что-то невнятное под нос. — Ты чего? — спросил я его на второй день, когда он очередной раз подпрыгнул от моего внезапного появления. — Прости, — выдохнул он, прижимая руку к сердцу. — Просто… ну, понимаешь… ты император, маг, дракон… а я всего лишь убийца. Мне нужно привыкнуть. — Привыкай быстрее, — усмехнулся я. — Дел много. Будучи прагматиком до мозга костей, он довольно быстро пересчитал все выгоды и риски. Осознав, что я не собираюсь его испепелять или превращать в слугу за одну оплошность, он постепенно вернулся к своему обычному, слегка циничному и деловому общению. Теперь он даже начал задавать вопросы о магии, правда, с осторожностью человека, который боится обжечься о раскалённое железо. — А как ты это делаешь? — спросил он однажды, когда я зажег огонь на ладони. — Ну, это… огонь из руки? — Магия, — ответил я, пожимая плечами. — Если хочешь, научу. Но предупреждаю: процесс болезненный и не гарантирует результата. — Подумаю, — кивнул он, но в его глазах загорелся огонёк интереса. Спустя два долгих месяца нашего неспешного путешествия по бескрайним просторам Дотракийского моря, мы наконец достигли цели нашего пути — священного города Ваэс Дотрак. Последние несколько дней пейзаж вокруг нас радикально преобразился. Выжженная солнцем пустыня с её жёлтыми песками и чахлыми кустами сменилась на удивительно сочные, зелёные луга, по которым ветер гонял волны, словно по изумрудному океану. — Красиво, — выдохнула Акали, впервые за долгое время проявив хоть какие-то эмоции. — Я и не думала, что здесь может быть так… зелено. — Это место силы, — ответил я, оглядывая горизонт. — Дотракийцы считают его священным. И не зря. Воздух, прежде густой от пыли и зноя, стал кристально чистым и свежим, напоённым ароматом полыни, дикого чеснока и миллионов полевых цветов, окрашивающих склоны холмов во все цвета радуги. Вдали, укутанные в дымчатую дымку, высились величественные горные пики. В этом месте, этом оазисе посреди степей, дотракийцы, эти дети ветра и просторов, чувствовали себя как дома, их суровые лица на время теряли свою привычную угрюмость. Сам город представлял собой странное зрелище. Он казался одновременно огромным по занимаемой площади и совершенно безлюдным. Не было ни крепостных стен, ни тесных улочек, ни шумных базаров, характерных для городов Вестероса или Вольных Городов. Вместо этого взору открывалось гигантское, поросшее травой плато, на котором в хаотичном, словно разбросанном великаном, порядке стояли редкие, массивные постройки из тёмного камня. — Это не город, — пробормотал Зерг, оглядываясь. — Это… кладбище? — Скорее музей, — поправил я. — Музей дотракийской истории. Ряды мраморных и бронзовых статуй, награбленных за века набегов в самых разных уголках мира, тянулись вдоль немощёных, протоптанных в траве дорог. Здесь рядом с изваянием сфинкса из древней Гискарской империи мог стоять бронзовый рыцарь в доспехах Андалов, а за ним — каменный идол с Летних островов. Это был не город живых, а гигантский, пустынный музей под открытым небом, памятник былой мощи и тщеславию дотракийских орд. — Смотри, — указал я на огромную арку вдалеке. — Это Божий путь. Главная дорога, ведущая к сердцу этого странного места, называлась «Божий путь». Она была широка, как площадь, и упиралась в гигантскую, потрясающую воображение арку, созданную в виде двух исполинских каменных лошадей, вставших на дыбы и почти смыкающихся копытами над головами путников. Глядя на это сооружение, я невольно улыбнулся. Просто, грубо, но с размахом. Очень по-дотракийски. — Здесь всё выглядит… не так, как я ожидала, — заметила Акали, идя рядом со мной и внимательно, с профессиональным интересом оглядывая окружающие статуи. Её взгляд скользил по мраморным лицам, выискивая что-то знакомое. — Слишком тихо. Слишком пусто для священного места. — Согласен, — кивнул я, протягивая руку и ощущая потоки магической энергии, струящиеся в воздухе. — Но внешность обманчива. Мана здесь… она гуще, чем где-либо ещё в округе а значит что то здесь её генерирует. Она не ответила, лишь глубже надвинула капюшон на лицо, погрузившись в свои невесёлые мысли. Наши разговоры за последние дни стали редкими и краткими. Я понимал, что её решение — присоединиться ко мне или отвернуться — всё ещё висело на волоске. Что ж, у меня было достаточно времени, чтобы дождаться её выбора. Рядом с городом, подавляя всё вокруг своим величием, возвышалась гора, известная как Матерь Гор — самое священное место для любого дотракийца. Именно туда мне и предстояло отправиться, чтобы найти ответ на вопрос, терзавший меня с момента моего прибытия в эти степи. Существует ли их бог на самом деле? И если да, то что он из себя представляет? У её подножия, в обрамлении древних камней, лежало озеро с зеркальной, почти неестественно спокойной поверхностью. Дотракийцы называли его Чрево Мира или Исток Мира. Их легенды гласили, что именно из его вод вышел первый мужчина, уже сидя верхом на первом коне, а само озеро не имеет дна, уходя в самую сердцевину мира. — Красивая легенда, — прокомментировал Зерг, когда я пересказал ему эту историю. — Думаешь, там что-то есть? — Обязательно, — ответил я, вглядываясь в тёмную гладь воды. — Легенды просто так не рождаются. Конечно, для меня, человека науки и магии, это звучало как красивые сказки. Но любая сказка часто имеет под собой реальную основу. Мне было интересно проверить, есть ли в этих легендах хоть крупица истины. — Мы приближаемся к кульминации, — сказал я, больше для себя, чем для спутников. — Скоро начнётся нечто, что определит судьбу этих земель. Акали, молчавшая до этого, внезапно нарушила тишину. Её голос прозвучал тихо, но чётко: — Артур, ты уверен в том, что затеваешь? Эти люди… их обычаи, их вера… они не принимают чужаков. Они сожгут тебя на костре из конского навоза, если узнают, кто ты. — Я не чужак, Акали, — спокойно, но с железной уверенностью в голосе ответил я. — Я — не просто путник. Я — буря, что пришла, чтобы очистить эти степи. Я — тот, кто изменит их судьбу, хотите они того или нет. — Самонадеянно, — фыркнула она, но в её голосе не было насмешки. — Реалистично, — поправил я. — Просто у меня есть опыт. Когда мы вплотную подошли к гигантской арке, служившей символическими воротами в город, нас остановили несколько стражников. Их лица были испещрены ритуальными шрамами. Один из них, старый воин с седыми волосами, заплетёнными в множество кос, грубо заявил, что в Ваэс Дотрак запрещено приносить оружие. Это было одно из древнейших и нерушимых табу. — Оружие оставить здесь, — прорычал он, сверкая глазами. — Таков закон. — Разумеется, — кивнул я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Я лишь молча кивнул, не видя смысла в споре. Мы отошли на значительное расстояние, в укрытие за одним из холмов, где нас никто не видел. Там я собрал всё оружие у своих спутников — мечи, кинжалы, луки, кунаи Акали. Затем, с лёгкостью, я переместил весь этот смертоносный арсенал в инвентарь. — Ты куда это дел? — удивился Зерг, глядя на пустые руки. — В надёжное место, — усмехнулся я. — Не переживай, верну, когда понадобится. Вернувшись к воротам, я с чистой совестью продемонстрировал страже пустые руки и ножны. Те, обменявшись настороженными взглядами и что-то проверив своими примитивными методами, наконец, пропустили нас. Мы вошли в священный город, и больше никто не задавал нам вопросов. Ваэс Дотрак, как выяснилось, был разделён на два крупных рынка, расположенных в противоположных концах плато. Следующие два дня мы провели, неторопливо осматривая оба. Картина была поразительной: здесь, в сердце кочевой культуры, можно было найти товары со всех уголков известного мира. Торговцы из Кварта предлагали тончайшие шёлковые ткани и диковинные пряности, запах которых кружил голову. Ремесленники из Лората продавали изящные золотые украшения, инкрустированные сапфирами и рубинами. — Никогда не думала, что дотракийцы торгуют, — заметила Акали, разглядывая украшения. — Я думала, они только грабят. — Грабить можно только один раз, — ответил я. — А торговать — постоянно. Даже дикари понимают выгоду. Однако истинная цель нашего визита состояла отнюдь не в осмотре достопримечательностей или покупках. На третий день, с восходом солнца, по городу прокатилась волна оживления. Начиналось Великое Собрание Кхалов. Поскольку формально у меня теперь был свой кхаласар — те воины, что покорились мне после инцидента с Йонбу, — я также считался кхалом и имел право присутствовать на совете. Я направился к большому, круглому зданию без окон, сложенному из грубых каменных блоков, которое служило местом для таких собраний. — Удачи, — бросила Акали, когда я уходил. В её голосе не было тепла, но и вражды тоже не было. — Она мне не понадобится, — усмехнулся я. — Но спасибо. Внутри царила атмосфера, которую сложно было с чем-то перепутать. Воздух был густым от запаха жареного мяса, конского пота, дешёвого вина и чего-то ещё, животного и первобытного. Людей было не так много: только сами кхалы, человек сорок от силы, и их кровные всадники — личная гвардия, не более троих на каждого. Лишь один из кхалов, массивный детина с лицом, изуродованным шрамом, привёл с собой молодого парня, своего сына, как я позже узнал, по имени Дрого. — Смотрите, — шепнул мне один из кхалов, сидевший рядом. — Это Бхарбо. Самый сильный. Говорят, он пьёт кровь из черепов своих врагов. — Впечатляет, — хмыкнул я. — Надеюсь, его череп потом тоже пригодится. Сначала, как водится, начался пир. Горы мяса, реки вина и кумыса. Дотракийцы ели и пили с невероятной, почти пугающей жадностью. За пиром, как это было принято, последовала оргия. Я наблюдал за этим с лёгким отвращением, но старался не показывать вида. В конце концов, я здесь как гость, пусть и незваный. Но вскоре, когда страсти поутихли, они перешли к сути. Начались разговоры. И львиная доля обсуждений, как я и предполагал, касалась моей Империи. Кхалы, развалясь на своих шкурах, с полными ртами и разгорячёнными лицами, строили планы нападения на мои земли. Они говорили об этом с таким лёгким, почти безразличным презрением, словно речь шла не о войне с могущественным государством, а о предстоящей охоте на особенно крупного кабана. — Лхазар, — рычал один из кхалов, вытирая жирные руки о шкуру. — Там много скота и мало воинов. Лёгкая добыча. — Миэрин, — подхватывал другой. — Там много золота. Мы возьмём его быстро. — А этот их правитель? — спросил кто-то. — Говорят, он колдун. — Колдуны умирают так же, как и все, — отмахнулся третий. — От железа в горле. Я же сидел среди них, на своём скромном месте, сдержанно улыбаясь. В голове уже созрел чёткий, бесповоротный план: если эти дикари не проявят достаточного разума и не согласятся добровольно присягнуть мне на верность, я просто уничтожу их всех до единого, заявлю себя новым Кхалом Кхалов и возьму их орды под свой прямой контроль. Чисто, быстро, эффективно. Шло время, и примерно через час пиршества поднялся тот самый кхал, что привёл с собой сына. Бхарбо. Он был самым крупным, самым свирепым на вид и, судя по почтительному молчанию, воцарившемуся вокруг, самым влиятельным среди присутствующих. Когда он начинал говорить, остальные замолкали, а некоторые молодые кхалы смотрели на него с нескрываемым восхищением. — Слушайте меня! — его голос гремел, как раскаты грома. — Эти земли на юге слишком долго оставались без нашего внимания. Лхазар, Миэрин, Астапор — они богаты, но слабы. Их правитель — мальчишка, возомнивший себя императором. Я, Бхарбо, сын Драгхо, говорю: мы пойдём на них и возьмём всё! Золото, рабов, женщин! — Да! — заревели в ответ остальные. — Веди нас, Бхарбо! И вот, когда он начал с аппетитом расписывать свой грандиозный план по опустошению земель Лхазара и штурму Миэрина, я решил, что время вышло. Пора было вносить ясность. Я поднялся со своего места. Вначале я просто громко кашлянул, но этого было недостаточно. Тогда я усилил свой голос крошечной долей магии, вплетая в него вибрации, которые заставили замолчать даже самых пьяных и разгорячённых. — Кхм, кхм, — раздалось моё покашливание, эхом отразившееся от каменных стен. Несколько кхалов, сидевших ближе всего, схватились за головы, скорчившись от внезапной, пронзительной боли в ушах. Я понял, что слегка переборщил с усилением, и позволил себе лёгкую, почти извиняющуюся улыбку, прежде чем продолжить уже нормальным тоном. — Прошу прощения за беспокойство, уважаемые собратья. Позвольте представиться. Меня зовут Артур… Однако я не успел договорить. Услышав моё имя, в зале повисла гробовая тишина, а затем взорвалась рёвом ярости и недоверия. — Артур? — прорычал Бхарбо. — Тот самый ублюдок, что захватил города на юге? — Собственной персоной, — улыбнулся я. — Рад, что вы обо мне слышали. — Убить его! — заорал кто-то. — Да, да, — перекрыл я их крики, снова усилив голос, и на этот раз магическое давление заставило всех присутствующих, как по команде, рухнуть на колени. Они не могли пошевелиться, скованные невидимой силой. — Я тот самый Артур Пендрагон, Император, которого вы так любезно собрались грабить и убивать. И теперь у вас есть выбор. Преклонитесь не по принуждению, а по велению разума. Я даю вам пять секунд на раздумья. Я поднял руку и начал неторопливо щёлкать пальцами, отсчитывая время. — Раз… Лица кхалов были багровыми от ярости и унижения. — Два… Некоторые пытались вырваться из магических пут, но тщетно. — Три… — Четыре… На счёте «четыре» Бхарбо, его глаза налились кровью, издал хриплый рык. Он, словно в конвульсиях, судорожно схватил бурдюк, висевший у него на поясе, и, запрокинув голову, сделал из него несколько огромных глотков какой-то мутной, молочной жидкости. — Я Бхарбо, сын Драгхо, и я убью тебя, чёртов колдун! — проревел он, и его голос зазвучал неестественно громко и мощно. — Великий Жеребец, Матерь Гор! Дай мне силу разорвать этого неверного! Его массивное тело начало меняться. Мышцы вздулись, увеличившись в объёме, кожа налилась неестественным желтоватым, землистым свечением. Он с рёвом разорвал сковывавшие его магические путы и встал во весь свой исполинский рост, теперь составляющий добрых три метра. От него исходила аура грубой, необузданной мощи. — Ого, — присвистнул я. — А он умеет удивлять. Я не стал ждать, пока он полностью освоится с новой силой. Мгновенно вызвав из инвентаря свой верный валирийский клинок, я активировал магию огня. Лезвие вспыхнуло ослепительным белым пламенем. В одно молниеносное движение, быстрее, чем может уследить человеческий глаз, я описал им широкую дугу. Головы остальных кхалов и их кровных всадников, не успевших даже понять, что произошло, покатились по каменному полу. Зал мгновенно опустел, заполнившись лишь запахом гари и крови. — Прощайте, господа, — равнодушно сказал я, глядя на обезглавленные тела. — Жаль, что вы не захотели говорить. Но когда моё пылающее лезвие коснулось шеи Бхарбо, оно встретило сопротивление. Вместо чистого отсечения головы на его шее остался лишь глубокий, дымящийся порез, который прямо у меня на глазах начал стремительно заживать, плоть стягивалась, как будто её зашивала невидимая рука. — Ого, — усмехнулся я, чувствуя прилив азарта. — Похоже, твой бог всё же существует, и он даровал тебе крупицу своей силы, чтобы ты смог послужить ему щитом. Но, видимо, он просчитался. Он не знал, что я куда сильнее, чем просто маг-самоучка, — сказал я с ноткой ледяного сарказма в голосе. — Ты умрёшь! — заревел Бхарбо, бросаясь на меня. Я не стал тратить время на дальнейшую болтовню. Моя правая рука начала трансформироваться. Кожа потемнела, покрылась мелкими чёрными чешуйками, пальцы удлинились, превратившись в острые, стальные когти. С коротким, взрывным движением, я рванулся вперёд и с такой силой ударил Бхарбо в грудь, что мои когти прошли сквозь его укреплённую плоть и кости, как через масло, и сомкнулись вокруг его ещё бьющегося сердца. — Прощай, — прошептал я и вырвал сердце одним движением. Бхарбо рухнул на колени, его глаза остекленели, и тело безжизненно повалилось на каменный пол. В тот же миг я ощутил, как странная, тяжёлая и плотная энергия, что питала Бхарбо, хлынула из его умирающего тела прямо в меня. Это была Стихия Земли в её самой чистой, первозданной форме. Моя собственная связь со стихией Земли, до этого момента бывшая довольно слабой, немного окрепла, наполнилась силой. — Неплохо, — прокомментировал я, чувствуя, как новая сила течёт по венам. Поглощая эту энергию, я смог почувствовать и проследить её источник. К моему величайшему удивлению, сила, питавшая Бхарбо, шла не от самой горы, как я изначально предполагал, а из того самого священного озера — Чрева Мира. Видимо, та жидкость, которую он выпил, была не просто ритуальным напитком, а концентрированной субстанцией, взятой из самого сердца озера, и именно она стала катализатором, временно наделив его этой божественной мощью. — Значит, там что-то есть, — пробормотал я, глядя в сторону озера. — Что ж, пора навестить этого вашего бога. Отбросив обмякшее тело Бхарбо, я сделал несколько шагов к центру зала. Мне больше не было нужды скрывать свою природу. Из моей спины с хрустом ломающихся костей и рвущейся плоти выросли огромные, кожистые драконьи крылья. Взмахнув ими, я взмыл вверх, пробив тонкую каменную кровлю здания, и оказался под открытым небом. — Красиво, — усмехнулся я, глядя на звёзды. Моё направление было очевидным — озеро. Там, в его мистических глубинах, прятался тот самый бог, который только что ощутил потерю своего чемпиона и, без сомнения, почувствовал исходящую от меня угрозу. Но теперь уже я шёл к нему, чтобы положить конец этой игре в кошки-мышки раз и навсегда. Приземлившись на берегу Чрева Мира, я ощутил невероятную концентрацию жизненной энергии, исходящей от вод. Они буквально пульсировали ею. Моё магическое зрение улавливало мощные потоки силы, которые уходили вглубь, в непроглядную темноту, скрывая свой источник где-то на дне. — Эх, видимо, придётся нырнуть, — пробормотал я себе под нос, с неохотой глядя на спокойную, почти зловещую гладь воды. Я ступил в озеро. Моя драконья физиология позволяла мне обходиться без воздуха часами, а с помощью магии воды я мог контролировать окружающую стихию, создавая вокруг себя пузырь воздуха и управляя течениями. Я начал погружаться, стремительно уходя вниз, в холодные, сгущающиеся сумерки подводного мира. Чем глубже я опускался, тем сильнее становилось давление, давящее на моё тело с силой, способной раздавить стальной шар. Но для меня это было не более чем лёгким дискомфортом. — Ну и давление, — прокомментировал я, чувствуя, как вода давит на барабанные перепонки. — Хорошо, что я не обычный человек. Однако вскоре я наткнулся на нечто иное. Передо мной возник невидимый, но ощутимый барьер — плотное магическое поле, которое блокировало дальнейший путь вглубь. — Ага, — усмехнулся я, касаясь его рукой. — Вот ты где, голубчик. Усилив своё тело до предела магией и полностью преобразовав руки в могучие драконьи лапы с когтями, способными резать всё что угодно, я начал методично пробивать эту преграду. Барьер сопротивлялся отчаянно, он был невероятно прочным, словно сама реальность отказывалась пропускать меня дальше. Я бил снова и снова, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и мощь. — Давай, — рычал я, нанося удар за ударом. — Не прячься! Через полчаса напряжённой, изматывающей работы я наконец услышал слабый, но обнадёживающий треск. С каждой новой атакой трещины расходились всё шире, пока, наконец, барьер не рухнул, не выдержав напора. Когда магическая преграда исчезла, я не просто провалился глубже. Я оказался в другом пространстве. Это была своего рода карманная реальность, полностью отрезанная от внешнего мира. Воздух здесь был холодным и разреженным, в нём не было ни звуков, ни запахов, лишь всепоглощающая, давящая пустота. И посреди этой пустоты, в самом её центре, сидел в позе лотоса человек. Его глаза были закрыты, а лицо выражало невозмутимое спокойствие, будто он пребывал в глубокой медитации на протяжении тысячелетий. — Опа, — присвистнул я. — А вот и боженька.

«Цзинь!»

В моём сознании, словно гонг, прозвучал знакомый голос системы.

«Специальная миссия: Богоубийца

Вы столкнулись с богом и оказались в его божественной территории. Убейте бога и поглотите его божественную душу.

Награда за выполнение: Божественная Территория»

— Божественная Территория? — удивился я. — Звучит интересно. Когда я прорвался сквозь барьер, мужчина медленно открыл глаза и поднялся на ноги. Его внешний вид поразил меня. Он выглядел… жалко. Несмотря на то, что его тело было сложено как у атлета, в нём не было ни капли той мощи, того сияния, которое я ожидал увидеть у божества. Скорее, он казался угасающим, умирающим. Его кожа была смертельно бледной, почти прозрачной, как у призрака. А на его груди, прямо по центру, зиял длинный, старый, уродливый шрам, от которого по всему телу расходилась сеть пульсирующих болезненно-зелёных прожилок. Даже его глаза, когда он посмотрел на меня, были тусклыми, полными невыразимой усталости и… страха. — Вот так встреча, — пронеслось у меня в голове с горькой усмешкой. — Вот как выглядят боги этого мира? Его жалкий вид только укрепил мою уверенность в том, что эта победа достанется мне легко. — Ты — это тот самый бог, который дал силу Бхарбо? — спросил я, чувствуя, как по телу разливается знакомое предвкушение боя. Мужчина долго молчал, его взгляд блуждал по пустоте вокруг, прежде чем его дрожащий, слабый голос раздался в безвоздушном пространстве: — Я… я больше не тот, кем был. Лишь тень… бледная тень прежнего себя. Ты пришёл… чтобы уничтожить меня? — Именно так, — я направил на него раскрытую ладонь, которая тут же вспыхнула сконцентрированным шаром огненной магии. — Готовься. Твоё время закончилось. Тихий, почти беззвучный шёпот эхом разлетелся по пространству его территории: — Тогда… сразимся. — Может, для начала представишься? — спросил я, внезапно ощутив неожиданную жалость к этому существу. — Хотя, я сам не представился. Меня зовут Артур Пендрагон. И этого, полагаю, достаточно. — Забавно, — он усмехнулся, и в его усмешке прозвучала бездна горечи. Он посмотрел на меня, и в его тусклых глазах на мгновение мелькнула искра былого величия. — Ты спрашиваешь, кто я? Но ведь ты уже знаешь ответ. Я — Бог. — Это и так понятно, — парировал я. — Но какой именно? У бога должно быть имя, сфера влияния. — Я был Богом Войны в этом мире, — сказал он после долгой, тяжёлой паузы и непроизвольным жестом коснулся уродливого шрама на своей груди. — Был… — Значит, ты из разговорчивых? Что ж, неожиданно. Ладно, давай поговорим, — я сделал несколько шагов вперёд, достал из инвентаря два кресла, небольшой столик, поставил на него бутылку старого, выдержанного вина и два хрустальных бокала. — Я не думал, что ты будешь отвечать на мои вопросы. Но раз уж ты согласился… У меня их накопилась целая куча. Я разлил вино по бокалам, сделал глоток и оценивающе посмотрел на него. — Но первый и самый главный: разве бывшие боги не должны быть немного… мёртвыми? — Похоже, у тебя и вправду много вопросов, — он медленно опустился в кресло напротив, с некоторым удивлением взяв в руки предложенный бокал. Он отпил, и на его бледном лице на мгновение появился оттенок жизни. — И раз ты проявил такую неожиданную вежливость, я отвечу. Он сделал ещё глоток, словно набираясь сил. — Во время того, что вы, люди, называете Великим Катаклизмом, этот мир был на волоске от полного уничтожения. Однако причина была не в войне Иного с Р’глором, как можно было бы ожидать. Виной всему был… Чужеземец. — Чужеземец? — я приподнял бровь. — Да. Бог, пришедший извне, из мира, законы которого были чужды и враждебны нашей реальности. Его сила… она превосходила всё, что мы когда-либо видели. Она была абсолютной. — Я всегда считал, что это был некий демон, порождение тьмы, а не бог. — Он был хуже любого демона, могущественнее самого Р’глора в зените его силы. Никто из нас не мог ему противостоять. Он уничтожал нас одного за другим, как дети ломают игрушки. А потом принялся за духов природы, древних существ, которых вы зовёте Старыми Богами. Но завершить начатое ему не удалось. Выжившие боги, те, кто смог уцелеть в первой бойне, объединились. Даже Иной и Р’глор, вечные враги, заключили перемирие перед лицом общей угрозы. Но… — он горько усмехнулся, — но и этого оказалось недостаточно. Он снова разгромил нас, обратил в бегство. Его пальцы снова потянулись к шраму. — Однако та битва не была полностью напрасной. Нам удалось кое-что узнать. Мы поняли его цель. — И что это была за цель? — я налил ему ещё вина. — Мы узнали это почти случайно, и именно благодаря мне. В момент, когда его клинок уже занёсся для последнего, смертельного удара, мной овладел такой страх, такая всепоглощающая жажда жизни, что я… я отказался от своей Божественной Сущности. Добровольно. Я отрёкся от своего титула, от своей сферы влияния, от всей своей силы. И это… сработало. Он будто перестал меня замечать. Я был всё тем же существом, с тем же телом, но я больше не был Богом Войны. Я стал ничем. — Ничем? — переспросил я. — Абсолютно ничем. Пустотой. Для него — бесполезной. Остальные, видя это, последовали моему примеру. Увидев, что добыча ускользает, превращаясь в прах, он… ушёл. Просто исчез. Но, уходя, он оставил миру на прощание свой шрам. Без нас, без богов, поддерживающих баланс, магия начала иссякать, уходить из мира. Прошло Много лет… и магия почти исчезла, а концом было то, что мир больше не мог порождать драконов, которые могли бы хотя бы частично генерировать хоть какую-то долю маны. Но недавно… я почувствовал, что рана затянулась. Магия возвращается. Мир исцеляется. — И вот мы пришли к моему появлению в этом мире, — заключил я, доставая из инвентаря ещё одну бутылку, на этот раз чего-то покрепче. — Да. Ты, сам того не ведая, сделал то же, что и тот Бог-Чужеземец. Ты не из этого мира. Твоё рождение здесь, твой переход между реальностями, высвободило колоссальное количество энергии, которую поглотил истерзанный мир. Это и стало тем катализатором, что запустил процесс исцеления. Ты — лекарство и яд одновременно. — Верно. А потом я начал находить богинь и, похоже, те титулы, от которых вы отказались, достались им. Кстати, нынешний Бог Войны, вернее, Богиня, — тоже моя девушка. Так что можешь не беспокоиться о своей бывшей должности и уйти в небытие с миром. За твою любезность и интересный рассказ я гарантирую тебе быструю и безболезненную смерть. Это больше, чем ты получил от того чужеземца. — Ты всё-таки решил меня убить? — спросил он тихо, допивая свой бокал. — У меня нет выбора, — честно ответил я. — Это… моя задача. Мой долг. К тому же, не будем забывать, ты первый, кто попытался меня убить, пусть и чужими руками, через этого Бхарбо. — Я всего лишь пытался защитить своих подданных от тебя, хотя это не первая причина, но главная. Ты для них — угроза, новая буря с неизвестными последствиями. — Ну, а теперь они мои подданные. Их судьба — моя забота. И ты можешь спокойно отправиться на перерождение, зная, что твоё дело в надёжных руках. Он тяжело вздохнул, и в его глазах я увидел не страх, а облегчение. — Хорошо. Дай мне… пять минут. Привести мысли в порядок. И тогда… мы начнём наш последний танец. — Хорошо, — согласился я. — Пять минут. Мы сидели в молчании, потягивая напитки. Он смотрел в пустоту своего карманного измерения, а я — на него. Через пять минут он медленно, с трудом поднялся из-за стола, отставив бокал. Он вытянул руку, и с другого конца пустоты к нему в ладонь, разрезая пространство, прилетел длинный, великолепный меч с широким клинком, который тут же окутало плотное, тяжёлое жёлтое сияние стихии Земли. — Начнём, — сказал он, и его голос впервые за весь наш разговор прозвучал твёрдо и ясно. — Начнём, — кивнул я, доставая из инвентаря свой валирийский клинок. Я решил сражаться с ним только мечом, без использования разрушительной магии. Мне было интересно померяться силой с бывшим Богом Войны в чистом фехтовании. И это оказалось сложнее, чем я ожидал. Несмотря на его истощённое состояние, его мастерство владения клинком было феноменальным. Каждый его удар, каждый блок, каждое движение были отточены за сотни тысяч лет реальных сражений. — Неплохо, — усмехнулся я, парируя очередной выпад. — Очень неплохо. — Ты тоже, — ответил он, и в его глазах мелькнула искра уважения. — Для человека, который прожил всего ничего, ты удивительно быстр. Мы сражались день и ночь. Вне времени его Божественной Территории счёт шёл на недели. И с каждым днём, с каждым часом, моё собственное мастерство росло. Я впитывал его технику, как губка, адаптировался, учился. Без магии я не мог его полностью победить, но я упорно навёрстывал тысячелетнее отставание. — Откуда ты знаешь этот приём? — удивился он, когда я отразил его сложную атаку точным движением, которое он сам же мне и показал днём ранее. — Учусь на ходу, — усмехнулся я. — Ты хороший учитель. Шли недели. Месяц. И я начал по-настоящему брать верх. Его движения становились медленнее, удары — менее точными. Я мог бы давно закончить бой, обрушив на него всю мощь стихий, но я не спешил. Я учился. Я наслаждался этим вызовом. — Почему ты не используешь магию? — спросил он однажды, останавливаясь на мгновение, чтобы перевести дух. — Потому что хочу понять, — ответил я. — Хочу научиться у тебя. Магией я могу убить кого угодно, но мастерство меча — это то, что останется со мной навсегда. Он посмотрел на меня с удивлением, а затем кивнул. — Ты необычный человек, Артур Пендрагон. Я начинаю понимать, почему мир выбрал тебя. Но система не оставляла выбора. Миссия «Богоубийца» горела в моём сознании навязчивым напоминанием. Ещё одна неделя напряжённых боёв — и Валор, как он наконец назвал себя, стал ощутимо проигрывать. Я теснил его, его клинок уже не парировал с прежней лёгкостью, а лишь с трудом отводил мои атаки. — Сдавайся, — предложил я, останавливаясь. — Ты проиграл. — Нет, — покачал он головой. — Я умру с мечом в руках. Так подобает воину. И вдруг, собрав остатки сил, он нанёс один, отчаянный, невероятно мощный удар, который отбросил меня на несколько шагов. В тот же миг он щёлкнул пальцами. Пространство его Божественной Территории затрещало и начало рушиться. Камни, небо, сама пустота — всё рассыпалось на фрагменты. Мы оказались в ледяной воде Чрева Мира. Валор, воспользовавшись моментом, засунул свой меч в ножны за спину и из последних сил рванул к поверхности. — Ах ты хитрец! — крикнул я, отряхиваясь и мгновенно последовал за ним. Через полминуты я вынырнул. Он уже был на берегу, стоя на коленях и тяжело дыша. Я выпрыгнул из воды и снова атаковал. Теперь он был значительно слабее. Вне своей Территории, без подпитки извне, его силы таяли на глазах. Вероятно, он разрушил её сам, понимая, что это его последний шанс — в его распоряжении почти не осталось энергии. Сражаться с богом, даже умирающим, в реальном мире было ужасной идеей. Всё вокруг было слишком хрупким. Каждый наш удар, каждое парирование порождало ударные волны, которые вырывали с корнем деревья, раскалывали скалы, вздымали фонтаны воды и земли. — Осторожнее! — крикнул я, когда очередная ударная волна едва не снесла ближайший холм. — Ты же всех тут поубиваешь! — А мне уже всё равно! — прохрипел он, нанося очередной удар. Один из моих ударов, который я уже не мог сдержать, пришёлся ему в грудь и отбросил его, как пушинку, в сторону горы Матерь Гор. Его тело, словно пушечное ядро, врезалось в скалу, оставив после себя кратер глубиной в сотни метров. На грохот битвы, словно на пир, начали сбегаться дотракийцы. Их фигурки, похожие на муравьёв, появились на склонах холмов. Чтобы не подвергать их смертельной опасности от разлетающихся обломков и магических всплесков, я решил, что пора заканчивать этот бой. Я подлетел к кратеру. Валор лежал на его дне. Его тело было изуродовано, кости переломаны, изо рта текла струйка крови. Но он был ещё жив. Его божественная сущность цеплялась за жизнь с упорством, достойным лучшего применения. — Ну что ж… — прохрипел он, кашляя кровавой пеной. — Ты меня победил, Артур Пендрагон. По-настоящему. Ты… хороший ученик. Жаден до знаний… и быстр в обучении. Надеюсь… надеюсь, ты встретишься с тем Богом… с тем Чужеземцем… и отомстишь за нас… за всех. Он с трудом перевёл дыхание. — И… берегись. Берегись Чёрного Ордена… Они… они не отстанут от тебя. Они — именно они первая причина, почему я атаковал тебя… — Чёрный Орден? — переспросил я. — Опять эти тени. — Да… они… они следят за тобой… они хотят… уничтожить тебя… — его голос становился всё тише. Я молча кивнул. Чтобы прекратить его страдания, я поднял свой клинок и точным ударом пронзил его сердце. — Прощай, Валор, — сказал я тихо. — Ты был достойным противником и хорошим учителем. Так я впервые убил Бога. В тот же миг я почувствовал, как его душа, его сущность, его сила хлынули в меня. Это было невероятное ощущение — словно океан энергии вливался в моё тело, расширяя мои возможности, укрепляя мою связь с миром. Я закрыл глаза, позволяя этой силе занять своё место внутри меня.

«Миссия выполнена. Получена награда: Божественная Территория.»

— Божественная Территория, — повторил я, открывая глаза. — Интересно, что это такое? Я оглянулся. Дотракийцы, собравшиеся на склонах холмов, смотрели на меня с ужасом и благоговением. Они только что видели, как я убил их бога. И теперь я был для них больше, чем просто чужеземец. Я был тем, кто победил само божество. Я расправил плечи, чувствуя, как новая сила течёт по венам. Чёрный Орден, Чужеземец, новые богини — всё это было ещё впереди. Но сегодня я сделал ещё один шаг к своей цели. — Смотрите на меня, — произнёс я, и мой голос, усиленный магией, прокатился над степью. — Ваш бог мёртв. Теперь я ваш бог. И я обещаю вам: под моим крылом вы будете в безопасности. Дотракийцы молчали. Они не знали, что делать. Но я видел в их глазах не гнев, а страх и… надежду. — Идите, — махнул я рукой. — Живите. Радуйтесь. И помните: тот, кто убил бога, защитит вас от любого врага. Я развернулся и пошёл прочь от озера, оставляя за спиной поверженное божество и потрясённых дотракийцев. Впереди был новый этап. Этап, в котором я становился не просто императором, а богом.