Империя Льда и Пламени

С момента захвата Мантариса прошёл целый год, и это время не прошло даром. Каждый день был наполнен интенсивными тренировками, магическими экспериментами и административной работой по укреплению власти над тремя городами. Я добился значительных успехов как в развитии своих характеристик, так и в укреплении связи со стихиями, превратившись из просто сильного мага в настоящую стихийную силу. Огромное количество пыли из кристаллов, которую я потратил до последнего зёрнышка, вкупе с неустанными тренировками по шесть-восемь часов ежедневно позволили мне значительно усилить свою мощь и достичь нового уровня понимания магии. Мой текущий статус выглядел впечатляюще и демонстрировал колоссальный прогресс: «Статус» Жизненная Сила: 35000 / регенерация 25871 в час Магическая Сила: 98620 / регенерация 67481 в час / тип Мана «Характеристики» Сила: 3345 Ловкость: 3020 Выносливость: 3500 Интеллект: 5650 Мудрость: 4212 Связь с огнём: 2,45% Связь с землёй: 2,35% Связь с ветром: 2,22% Связь с водой: 2% Уровень энергетического ядра души: 2 Очки душ: 0 — Неплохо, — пробормотал я, разглядывая цифры. — Почти в полтора раза вырос за год. Если так пойдёт дальше, лет через пятьдесят я стану непобедимым. — Я усмехнулся собственной шутке. — Хотя кто мне даст эти пятьдесят лет? Особенно меня радовал прогресс в связи со стихиями. Благодаря целенаправленной работе с пылью водного кристалла, у меня наконец-то появилась стабильная связь со стихией воды, хотя она пока и отставала от остальных. Но я был уверен, что выровнять прогресс всех стихий — лишь вопрос времени и упорства. За этот плодотворный год я смог не только улучшить собственные характеристики, но и развить принципиально новые навыки магии, создав с нуля целый арсенал заклинаний, которые Система классифицировала как отдельные, уникальные умения. Этот процесс напоминал мне научные исследования из прошлой жизни: теория, гипотеза, эксперимент и оттачивание техники. Во-первых, я научился виртуозно сочетать использование стихий с клинком, что превратило мой меч из простого оружия в инструмент невероятной, поистине божественной разрушительной силы. Я разработал целый стиль боя, где при желании с каждым взмахом клинка я мог направлять в него одну из стихий — огонь, воду, ветер или землю — что добавляло каждому удару уникальные свойства и тактическое применение. — Бора, — сказал я однажды, пригласив его на полигон. — Хочу кое-что показать. И заодно проверить, как ты реагируешь на новые... фокусы. Он нахмурился, но кивнул. Я сделал шаг вперёд, взмахнул мечом, и в тот же миг из клинка вырвался сжатый до предела поток воздуха. В десятке метров от меня стоял тренировочный манекен, обмотанный старыми доспехами. Воздушный клинок рассёк его пополам, словно масло. — Святые боги, — выдохнул Бора, глядя на аккуратный срез. — Что это было? — Ветер, — ответил я, довольно улыбаясь. — Сжатый, концентрированный. Режет даже сталь. При ударе с использованием ветра создавался не просто поток воздуха, а сжатый, высококонцентрированный клинок из атмосферы, который следовал за дугой моего клинка. Этот воздушный поток действовал как невидимое лезвие, способное разрезать врагов в радиусе до десяти метров вокруг меня. Особенно эффективно это было против скученных групп противников: одним широким взмахом я мог прорезать их строй, словно трава под косой. Удар с огненной энергией, хоть и не обладал столь же масштабной режущей способностью, как ветер, нёс в себе иную, не менее смертоносную природу. Мой клинок, обёрнутый пламенем, превращался в раскалённый до бела штык, который не просто рубил, а плавил доспехи, прожигал ткани и добирался до уязвимых участков тела. Один взмах меча превращал его в пылающий бич, опаляющий противников, а если враг не погибал сразу, то страшные ожоги и болевой шок лишали его возможности эффективно сражаться. В ближнем бою с тяжело бронированными воинами это преимущество было бесценно. Вода, как я выяснил, идеально подходила для сражений против большого количества слабых врагов. Вместо того чтобы концентрировать силу на одном противнике, водяной поток распространялся широким фронтом, словно приливная волна. Если удар ветра разрезал десятерых, то удар, усиленный стихией воды, мог сокрушить до тридцати врагов одновременно, сбивая их с ног, захлёстывая мощным потоком и лишая ориентации. Несмотря на то что вода хуже резала броню, она обладала непревзойдённой силой массового воздействия и контроля территории. Один взмах меча — и целый отряд врагов оказывался в водяном вихре, беспомощно барахтаясь и тонуя в искусственно созданном потоке. Использование магии земли с клинком придавало удару не просто тяжесть, а невероятную, сокрушающую кинетическую энергию. Магия позволяла мне временно увеличивать массу и плотность клинка, манипулируя гравитацией в непосредственной близости от него. При каждом взмахе меч превращался в мощный таран, способный ломать кости, раскалывать доспехи и отбрасывать врагов на десятки метров. Более того, я разработал технику, позволявшую хранить вокруг себя сжатые в форму сферы магически уплотнённые камни, которые я высвобождал и отправлял во врагов сразу после основного удара. Эти каменные снаряды, размером с кулак, вырывались из пустоты и неслись к противникам с огромной скоростью, выбивая оружие из рук, ломая конечности и сея хаос в их рядах. Таким образом, сочетание стихий с клинком превратило меня в живое воплощение разрушения, настоящего бога войны. Каждая стихия наделяла мои удары уникальными тактическими свойствами, что позволяло мгновенно адаптироваться к любым ситуациям и типам противников. Сражение с ордой слабых врагов, битва с бронированными рыцарями или дуэль с подвижными убийцами больше не являлись проблемой. Теперь я мог не просто биться на равных — я мог диктовать правила боя, выбирая наиболее эффективный способ уничтожения противника. После того как я в совершенстве овладел сочетанием фехтования и простой магии, я перешёл на следующий уровень — разработке чисто магических навыков, создавая собственные, уникальные заклинания. Этот процесс, к моему удивлению, давался мне относительно легко, чему способствовала помощь Системы и воспоминания из прошлой жизни. Ведь я провёл сотни часов, поглощая контент: смотрел множество фильмов, сериалов и прочитал огромное количество книг, в которых, пусть и в фантастическом ключе, присутствовала магия. Используя эти накопленные идеи и принципы в качестве фундамента, я приступил к созданию своего первого полноценного, сложного заклинания. Конечно же, первым делом я воссоздал самое известное заклинание классического мага — «Огненный Шар». Его недоделанную версию я использовал ранее в Мантарисе, но теперь пришло время раскрыть весь его потенциал. Казалось бы, простое и понятное заклинание, но его стабильная реализация отняла у меня целый месяц упорной работы, бессонных ночей и множества обожжённых рук. — Опять не вышло, — проворчал я, глядя на очередной взрыв, разнёсший тренировочный манекен в щепки. — Что за... Я сидел на корточках посреди полигона, окружённый дымящимися обломками. Руки были в волдырях, брови опалены, а гордость уязвлена.

«Хозяин, вы слишком быстро сжимаете энергию. Пламя требует постепенности. Попробуйте вращать ману по спирали, а не просто сдавливать.»

— А, вот оно что, — я хлопнул себя по лбу и тут же зашипел от боли — ладонь была чувствительной. — Ладно, попробуем ещё раз. Каждый час этого времени оказался чрезвычайно продуктивным и дал мне бесценный опыт. Создавая заклинание, я использовал ману не просто для генерации пламени, а для создания огромного, концентрированного количества огня, который затем постепенно вращал и сжимал в плотную сферу, словно пытаясь приручить саму хаотичную природу пламени. Процесс требовал полной ментальной концентрации и филигранного контроля над энергией, иначе всё заканчивалось взрывом прямо у меня в руках, оставляя болезненные ожоги. После десятков неудачных попыток, когда я чуть не спалил свой тренировочный зал дотла, я наконец научился удерживать гигантское количество огненной энергии и формировать его в стабильный шар размером с футбольный мяч, который послушно парил над моей ладонью. — Да! — заорал я, глядя на пульсирующий шар. — Получилось! Следующий, не менее сложный этап заключался в том, чтобы научиться направлять этот шар в нужную точку с высокой точностью. Используя свою ману как проводник и катапульту, я научился придавать заклинанию импульс, пуская огненный снаряд по выбранной траектории. Однако тут меня ждал интересный подвох: как только я выпускал огненный шар из-под своего прямого ментального контроля, он немедленно приходил в состояние энергетического хаоса, а затем, достигнув цели, взрывался с разрушительной силой, превращая местность в радиусе нескольких метров в пылающее пепелище. Эта особенность, как я позже понял, делала заклинание ещё более смертоносным на практике. Мне не нужно было удерживать сложный контроль до самого конца — я просто запускал снаряд в цель, а дальше нестабильная природа огня делала своё дело. «Огненный Шар» прекрасно разрушал деревянные стены, пробивал лёгкие укрепления и испепелял живую силу врагов в небольшом, но эффективном радиусе. Несмотря на все трудности и немалое количество безвозвратно сожжённых тренировочных площадок, создание «Огненного Шара» стало для меня настоящим прорывом. Это был первый уверенный шаг в мир высокоуровневой проективной магии и отправная точка для множества других, более сложных заклинаний, которые я собирался разработать в будущем. Следующим логическим шагом стало создание «Стихийной Пули». Сначала я освоил создание этого заклинания только с огнём, но вскоре, по аналогии, научился использовать и другие стихии. Хоть название и звучало просто, «Стихийная Пуля» оказалась на порядок, в десятки раз разрушительнее и эффективнее «Огненного Шара». Причина крылась в принципе масштаба и сжатия: я создавал колоссальное количество энергии выбранной стихии и сжимал её до минимального размера — обычной пули, что радикально увеличивало плотность энергии на единицу площади. Главный секрет успеха заключался в контроле момента высвобождения энергии. Когда стихийная энергия внутри пули достигала критического уровня сжатия, она неминуемо приходила в хаос и мгновенно взрывалась. Для того чтобы сдерживать эту разрушительную силу на протяжении полёта, я использовал стихию ветра, создавая вокруг ядра пули плотную, стабилизирующую воздушную оболочку-кокон. Эта оболочка не только стабилизировала внутреннюю энергию, но и удерживала её в компактной форме, позволяя мне стрелять заклинанием на огромные расстояния с минимальными потерями мощности. Процесс создания и выстрела был невероятно сложным и требовал разделения внимания. Я должен был одновременно контролировать два независимых процесса: интенсивное сжатие основного элемента огня, воды и т.д. и поддержание стабильности внешней воздушной оболочки. — Система, — взмолился я после очередной попытки, когда пуля взорвалась в метре от меня, разметав всё вокруг. — Это вообще реально? Может, я зря трачу время?

«Хозяин, все ваши действия находятся в пределах возможного. Просто ваша многозадачность пока оставляет желать лучшего. Тренируйтесь дальше.»

— Спасибо, утешила, — проворчал я, отряхивая пыль с одежды. После нескольких дней интенсивных экспериментов и множества неконтролируемых взрывов, едва не стоивших мне жизни, я, наконец, достиг стабильного успеха. Я мог выстреливать снарядом, который на сверхзвуковой скорости пробивал каменные стены, металлические доспехи и практически любые преграды на своём пути. Но самое интересное начиналось, когда я целенаправленно развеивал магию ветра вокруг пули. Как только стабилизирующая оболочка исчезала, сжатая до предела стихийная энергия моментально приходила в хаос и высвобождалась в чудовищном взрыве, по своей мощности соперничающем с десятком одновременно взорвавшихся «Огненных Шаров». Однако такая мощь имела свою высокую цену. Создание всего одной «Стихийной Пули» требовало огромного, поистине титанического количества маны. На каждый выстрел уходило около 1000 единиц магической силы — целых 1% от моего общего запаса на тот момент! Сжатие энергии и удержание её в стабильной, но готовой к взрыву форме были не только сложными ментально, но и невероятно затратными с энергетической точки зрения. Из-за этого заклинание не подходило для массового использования в продолжительном бою, но было идеальным тактическим инструментом для нанесения точечных, сверхмощных и гарантированно смертельных ударов по ключевым целям: командирам, магам или осадным орудиям. После того как я освоил огненную пулю, я, окрылённый успехом, начал активные эксперименты с другими стихиями. Водяная пуля, достигая цели, не взрывалась, а превращалась в струю воды под чудовищным давлением, способную пронзать противников насквозь и оставлять глубокие, замораживающие следы. Пуля земли, обладая огромной массой и кинетической энергией, была идеальна для пробивания самых укреплённых каменных стен и ворот. А пуля ветра, почти невесомая, летела с невероятной скоростью и, теряя стабильность, создавала облако из тысяч микроскопических, невидимых лезвий, разрезавших всё на своём пути, словно бритва. «Стихийная Пуля» быстро стала одним из моих любимых и самых используемых заклинаний благодаря своей универсальности, точности и колоссальной разрушительной силе. Теперь, независимо от ситуации, у меня всегда был козырь в рукаве, способный решить исход дуэли или сражения одним точным выстрелом. Также я, движимый детскими воспоминаниями о фантастических фильмах, научился создавать непрерывный «Поток Огня» из любой части своего тела — будь то руки, ноги или даже рот. Зрелище было, безусловно, эффектным: я превращался в живую огнемётную установку, извергающую реки пламени. — А ну-ка, — пробормотал я, открывая рот и выпуская струю огня. Получилось красиво, но... Я продержался секунд десять, после чего рухнул на колени, тяжело дыша. — Твою мать, — прохрипел я. — Это сожрало ману быстрее, чем я думал. После практических испытаний я с разочарованием пришёл к выводу, что, несмотря на зрелищность, это заклинание оказалось тактически не очень эффективным. Постоянный, широкий поток огня требовал колоссального, неоправданно большого количества маны, а его реальная разрушительная сила и точность не стоили таких чудовищных затрат. Поэтому в свой основной боевой арсенал я его не включил, используя лишь эпизодически, как дополнительный способ устрашения врагов. Следующей стихией, на которой я сосредоточился целенаправленно, стала вода. Она была моей наименее развитой стихией, и я чувствовал необходимость наверстать упущенное. Постоянная, почти ежегодная практика — от создания простых водяных шаров до сложных манипуляций с давлением и температурой — позволила мне не только увеличить связь с этой стихией, но и создать несколько уникальных заклинаний. Одним из первых и самых практичных водных заклинаний, которые я создал, стало «Ледяное Копьё». Принцип был простым, но эффективным: я практически мгновенно генерировал большое количество чистой воды, затем, используя магию, отбирал у неё тепловую энергию, охлаждая до состояния сверхплотного льда, и формировал острое, идеально сбалансированное копьё. Это заклинание оказалось невероятно эффективным для уничтожения одиночных, приоритетных целей. Оно практически не расходовало ману, было почти беззвучным в полёте, но при этом с лёгкостью пробивало даже самые крепкие доспехи, замораживая рану изнутри. Далее я разработал «Водную Тюрьму» — заклинание контроля и обездвиживания. Оно позволяло мне создать огромный, плотный шар из магически уплотнённой воды и метнуть его в противника. Стоило хотя бы капле этого шара коснуться врага, как его тут же затягивало внутрь водного вихря. Бедняга не мог выбраться и бесконечно крутился внутри сферы, постепенно истощая силы и задыхаясь. Это заклинание идеально подходило для захвата и нейтрализации сильных, но медлительных целей для последующих допросов. Следующим этапом стало создание «Водных Хлыстов». Я формировал вокруг себя несколько длинных, гибких и невероятно прочных щупалец из воды, которые с огромной скоростью рассекали воздух, подобно бичам. Эти хлысты были необычайно острыми благодаря манипуляции с давлением на кромке и податливыми, позволяя атаковать сразу несколько целей в разных направлениях. Кроме того, хлысты можно было использовать для защиты, блокируя удары оружия или даже перехватывая и ломая вражеские стрелы и копья в полёте. Что касается стихии земли, то здесь я научился довольно хорошо контролировать окружающий ландшафт. Я мог мгновенно создавать ямы и ловушки под ногами врагов, вызывать из-под земли острые каменные пики или возводить низкие барьеры для укрытия. Однако моим самым смертоносным и пугающим заклинанием земли стало «Погребение». Суть его была проста до гениальности: я вырывал куски земли или камня, магически уплотнял их до состояния, близкого к стали, и с огромной скоростью метал в противника. Но это было только начало. Попадая в цель, эти камни не просто наносили урон — они «прилипали» к телу врага, после чего по моей команде начинали сжиматься с такой чудовищной силой, что ломали кости и дробили доспехи, буквально погребая жертву заживо в каменном саркофаге. Эффект был не только смертоносным, но и оказывал сильнейшее деморализующее воздействие на окружающих. Стихия ветра, к моему удивлению, оказалась самой универсальной и разрушительной для создания заклинаний, бьющих по области. Первым таким заклинанием стал «Ветряной Взрыв», отдалённо напоминающий смесь «Огненного Шара» и «Расенсюрикена» из Наруто. Я концентрировал огромное количество кинетической энергии ветра в плотный, нестабильный шар и, метая его, провоцировал его контролируемый коллапс, который порождал взрыв, наносящий сотни микроскопических, но невероятно острых разрезающих ударов по огромной площади. Это заклинание буквально уничтожало всё живое на своём пути, разрывая врагов в клочья, но требовало точного расчёта, чтобы не пострадать самому. Второе заклинание ветра — «Вакуумный Купол» — действовало по принципу, прямо противоположному «Водной Тюрьме». Я создавал вокруг выбранного противника огромный, невидимый сфероидальный барьер, внутри которого выкачивал весь воздух. Жертва, оказавшись в ловушке, начинала задыхаться, не имея ни малейшей возможности сбежать или крикнуть. Заклинание идеально подходило для тихого и гарантированного уничтожения сильных одиночных врагов, особенно магов, которым для заклинаний часто требуется голос. Третье заклинание, «Сжатый Взрыв Воздуха», оказалось оружием чисто тактического разрушения. Я создавал небольшой шар из сверхплотного, сжатого до предела воздуха, который по команде мгновенно расширялся, высвобождая накопленную энергию. Вырывающаяся ударная волна сметала и разрывала на части любые стены, барьеры или группы врагов, находящихся в непосредственной близости. Это заклинание было идеальным «ключом» для взлома укреплённых ворот, прорыва вражеских построений или быстрой зачистки помещений. Каждое из этих заклинаний представляло собой новый качественный шаг в моём магическом развитии. Я глубоко понимал физическую и магическую природу каждого эффекта, используя магию как точный и мощный инструмент, который позволял мне доминировать на любом поле боя и неуклонно приближаться к тому уровню силы, который по праву мог бы изменить судьбы целых народов и континентов. Это были основные, боевые заклинания, которые я создал, но мои эксперименты с маной на этом не остановились. Так как я достиг уровня, когда мог свободно ощущать и управлять маной в огромном радиусе вокруг себя, мне захотелось реализовать давнюю идею, вдохновлённую одной известной мангой. Я решил попробовать создать подобие гигантского боевого аватара, сотканного из чистой маны, который мог бы не только защитить меня, но и служить универсальным оружием невероятной мощи. Сначала я, вдали от посторонних глаз, высвободил огромное количество маны и попытался создать вокруг себя постоянную, стабильную ауру из неё, которая стала бы основой для этой техники. Я начал уплотнять ману, постепенно придавая ей форму, начиная с простейших конструкций — щита, дополнительной конечности. — Ну давай, — шептал я, глядя, как мана струится из моих рук, пытаясь обрести форму. — Держись, не распадайся... Это оказалось чертовски сложно: мана, хоть и послушная моей воле, была текучей и нестабильной субстанцией, постоянно теряла форму и рассеивалась в воздухе при малейшей потере концентрации. — Чёрт! — выругался я, когда очередная конструкция развеялась, не продержавшись и пары секунд. Первые две недели я мог создавать лишь слабые, полупрозрачные контуры, которые тут же распадались при попытке совершить ими какое-либо действие. Но я не сдавался, проводя за тренировками по 6-7 часов ежедневно. С каждым днём мои усилия приносили всё больше результата. Я учился не просто выпускать ману, а «вплетать» её в пространство, распределять равномерно, придавать ей свойства псевдо-твёрдости и сохранять её форму, контролируя каждый поток энергии с хирургической точностью. После месяца изнурительных, но плодотворных тренировок я, наконец, преуспел. Мне удалось создать первую стабильную и функциональную форму — гигантскую, полупрозрачную костяную руку, созданную из чистой, уплотнённой маны глубокого синего оттенка. Рука парила в воздухе, была в несколько раз больше моего тела и казалась невероятно прочной. — Ого, — выдохнул я, глядя на своё творение. — Красиво. Первые тесты показали, что она способна выдерживать удары, которые в обычных обстоятельствах разрушили бы каменную стену. Когда я впервые опробовал её в бою против тренировочных манекенов, я был поражён её потенциалом. Её изначальная физическая сила в несколько раз превышала мощность моих собственных ударов, даже когда я усиливал себя маной до предела. Управление этой конструкцией требовало постоянной ментальной концентрации и расходовало значительное количество магической силы, но результат стоил того. — Бора, смотри! — крикнул я, и, когда он обернулся, моя мана-рука схватила здоровенный валун и с лёгкостью раздавила его в пыль. Бора только головой покачал. — Молодой господин, вы меня уже ничем не удивите. Но это... это впечатляет. Теперь я мог не только атаковать на расстоянии с помощью заклинаний, но и использовать свою «Руку Маны» в ближнем бою, как дополнительную, невероятно мощную конечность для захвата, ударов или защиты. Создание этого навыка стало для меня настоящим прорывом и открыло новые горизонты. Я понял, что тотальный контроль над маной открывает поистине безграничные возможности для творчества. Теперь моей следующей целью стало создание не просто конечности, а полноценной, сложной формы вокруг всего своего тела — защитного каркаса или даже полноценного голема, который не только защищал бы меня, но и наделял бы невообразимой силой на поле битвы. За этот год, хоть я и не захватил ни одного нового города, времени даром я не терял. Я понял, что без прочного тыла любая экспансия обречена на провал. Вместо бездумных завоеваний я сосредоточился на глубинном укреплении уже подвластных мне территорий — Толоса, Элирии и Мантариса — и кардинальном улучшении жизни их населения. Бандиты и мародёры, десятилетиями терроризировавшие окрестные земли и дороги, были беспощадно вычищены карательными отрядами под командованием Боры. Я превратил обширные регионы вокруг своих городов в безопасные, патрулируемые зоны, где торговцы и простые путники могли передвигаться без страха быть ограбленными или убитыми даже глубокой ночью. Социальные и экономические реформы дали впечатляющие результаты. Теперь, когда в городах не осталось касты жадных, паразитирующих богачей, а все основные производства, рудники и земли перешли под прямой контроль меня и моих назначенных управителей, ресурсы наконец-то начали работать на тех, кто действительно в них нуждался — на народ. Исчезла практика накопления богатств в сундуках кучки рабовладельцев или бездельников с наследственными титулами. Всё добываемое золото, все производимые товары шли на системное развитие: улицы теперь постоянно патрулировались профессиональной, хорошо оплачиваемой стражей; было организовано бесплатное начальное обучение грамоте и ремёслам для всех желающих детей; целые районы, прежде представлявшие собой трущобы, начали массово отстраиваться заново, с канализацией и чистой водой. Люди впервые за долгие поколения увидели, что их труд приносит реальные, осязаемые плоды им и их семьям, а не бесследно исчезает в бездонных кошельках толстосумов. — Бора, — сказал я однажды, прогуливаясь по обновлённым улицам Толоса. — Посмотри на них. Они счастливы. — Да, молодой господин, — кивнул он. — Я не думал, что доживу до дня, когда люди будут улыбаться страже. — Это только начало, — усмехнулся я. — Дай мне ещё пару лет, и здесь будет рай. Однако на этом я не остановился. Пока мои доверенные лица и новая администрация укрепляли города изнутри, я, в своей лаборатории и на тренировочных полях, готовился к следующему, куда более амбициозному и опасному шагу — масштабной экспедиции на Валирийский полуостров. Это место было окутано тайнами, страхом и легендами, и туда уже несколько столетий никто из здравомыслящих людей не рисковал соваться. Но именно в таких местах, на грани смерти и безумия, можно найти артефакты и знания, способные в одиночку изменить судьбу всего мира. Валирийский полуостров — гигантская земля на юге Эссоса, омываемая тёплыми водами Летнего моря. Когда-то, в эпоху своего расцвета, это был центр величайшей империи в известной истории — Валирии. Здесь располагались её могущественные города-государства, жившие в невиданном достатке и роскоши, поражавшие воображение своими летающими цитаделями и магическими технологиями. Но самым главным, легендарным козырем валирийцев были драконы. Эти гигантские, разумные и огнедышащие существа могли в одиночку сжигать целые армии, а правящие династии, владеющие секретом их приручения, правили миром на протяжении сотен лет. Но всё в одночасье изменилось в тот роковой день, который вошёл в историю как «Рок Валирии» или «Гибель Валирии». Четырнадцать огнедышащих вулканов, служивших источником энергии для империи, проснулись одновременно, извергнув реки плазмы, пепла и разрушения, которые за несколько дней уничтожили города, большую часть населения и похоронили саму империю под многометровым слоем лавы и пемзы. Валирийский полуостров превратился в проклятую, мёртвую землю, полную радиоактивных руин, мутировавших тварей и призраков прошлого. Весь цивилизованный мир, казалось, потерял не только императоров, но и их бесценные знания: продвинутую магию, секреты драконов и легендарное кузнечное мастерство. Мне нужно попасть туда не из праздного любопытства или жажды приключений. Мои исследования и информация от Системы указывали, что полуостров с большой долей вероятности скрывает два важнейших для меня артефакта: яйца драконов и залежи или готовые изделия из валирийской стали. Валирийская сталь — это не просто мифический металл. Это уникальный сплав, создававшийся валирийскими кузнецами с использованием драконьего огня. Лёгкая, невероятно острая, прочная и практически не требующая заточки — она на порядок превосходит любое другое известное оружие. Я планирую не просто найти несколько клинков, но и, объединив усилия с лучшим кузнецом Ханом, раскрыть её секреты. С моей развитой магией и способностью к анализу у меня есть реальные шансы понять принципы создания сплава и наладить его производство. Для такой опасной экспедиции я решил не просто собрать большой отряд, а создать настоящую элиту, спецназ, способный выжить и действовать в условиях магического апокалипсиса. Я приказал Боре начать жёсткий, многоэтапный отбор среди всех солдат трёх городов: проверка на абсолютную верность, тактический ум, физическую выносливость и психологическую устойчивость. Из тысяч претендентов планировалось выбрать лишь сотню лучших из лучших. — Бора, — сказал я, когда он принёс первые списки. — Мне нужны не просто солдаты. Мне нужны те, кто готов умереть по моему приказу и при этом улыбаться. — Таких не бывает, молодой господин, — покачал он головой. — Бывает, — усмехнулся я. — Я их сделаю. Но даже этого, я понимал, могло быть недостаточно. Чтобы повысить их шансы на выживание и успех миссии, я решил провести рискованные, но потенциально прорывные эксперименты, чтобы подарить им магическую силу. Моей амбициозной целью стало создание искусственного энергетического ядра в теле обычного человека, что теоретически превратило бы их в магических бойцов — мою личную, непобедимую армию, не имеющую аналогов в этом мире. Экспедиция на Валирийский полуостров — это не просто поход. В моих глазах это был стратегический прыжок к силе, способной перевернуть весь существующий миропорядок. Пока местные корольки и лорды грызутся за клочки земель, я намерен получить доступ к наследию величайшей цивилизации, когда-либо существовавшей в этом мире. Но одного желания мало. Для такого предприятия требовалась подготовка, сравнимая с подготовкой к большой войне — каждая деталь должна быть продумана, каждый воин — превращён в идеальный инструмент. Но для этого мне нужно подготовиться как никогда тщательно. Тренировки, исследования и испытания моих новых способностей и знаний — всё это стало моим ежедневным ритуалом. Время работает на меня, но я не могу позволить себе тратить его впустую. Каждая неудача, каждый павший подопытный — это не просто трата ресурсов, это потерянное знание, шаг назад на пути к великой цели. Начал я, как и подобает любому учёному, с экспериментов на крысах. Приказав поймать сотню этих тварей по всему Мантарису, я подготовился к первому, самым примитивным этапам. — Ну, давай, мелкая, — пробормотал я, глядя на первую крысу, сидящую в клетке. — Ты войдёшь в историю как первый подопытный. Посоветовавшись с Системой и используя отрывочные знания из прошлой жизни о генной инженерии и биологии, я решил пойти самым простым и очевидным путём: накормить крыс магической пылью из кристаллов, надеясь, что их организмы каким-то образом абсорбируют энергию. Первая крыса отправилась в мой небольшой, но хорошо оборудованный экспериментальный зал. Я тщательно смешал около десяти граммов магической пыли, оставшейся от водного кристалла, с горстью обычного зерна и скормил ей. Результат не заставил себя долго ждать и был удручающе предсказуем: через десять минут тело крысы начало биться в конвульсиях, её шкурка натянулась, как барабан, и она просто взорвалась, разбрызгав кровавые ошмётки по стенам. — Охренеть, — только и смог выдохнуть я, утирая с лица кровь. — Неожиданно. Мана, будучи чистой, неструктурированной энергией, наполнив её организм, не нашла выхода и естественного резервуара, и просто разорвала хрупкое тело изнутри, как перегретый паровой котёл. Конечно, я ожидал неприятных результатов, но не таких кровавых и однозначных. Однако меня это не остановило. Учёный должен быть беспристрастен. Я повторил эксперимент с десятком других крыс, варьируя дозировку пыли, способ подачи и даже породу грызунов. Всё закончилось так же плачевно — серия маленьких кровавых взрывов. — Может, я что-то делаю не так? — задумался я, глядя на забрызганные стены. — Система, есть идеи?

«Без заранее сформированного энергетического ядра мана в любом её виде превращается в идеальное оружие самоуничтожения для любого живого существа. Вам нужно создать искусственное ядро, прежде чем вводить ману.»

— Ядро, значит, — кивнул я. — Ладно, попробуем иначе. Тогда я решил кардинально изменить подход. Вместо того чтобы позволить мане бесконтрольно заполнять тела крыс, я начал вручную контролировать поток маны, как только она оказывалась внутри организма. Держа очередную дрожащую крысу в руках, я, как тончайший хирург, начал направлять магическую силу по её энергетическим каналам и пытался сформировать что-то вроде искусственного ядра прямо в её теле, силой своей воли сжимая энергию в узле рядом с сердцем. Но это было бесполезно и жестоко: организм крысы не выдерживал чудовищного напряжения, её жизненные силы быстро истощались, и она погибала в муках через пару часов, так и не обретя желанной силы. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал я, глядя на очередной трупик. — Что-то не так. Что-то фундаментально не так. Когда из первоначальной сотни осталось примерно пятьдесят крыс, я придумал новый, более изощрённый метод. Используя собственную ману как каркас и магическую пыль как строительный материал, я создал крошечный, но невероятно сложный кристалл — миниатюрный искусственный аналог энергетического ядра, стабилизатор и концентратор энергии в одном флаконе. Система, к моему удовлетворению, подтвердила, что такой подход теоретически возможен, но с существенной оговоркой, что процесс биологической интеграции будет невероятно сложным и отторжение практически неизбежно. Выбрав самую крупную, агрессивную и, казалось, самую живучую крысу из оставшихся, я начал тщательную подготовку. Для начала я насытил её тело собственной жизненной энергией, чтобы усилить её жизнеспособность и продлить агонию, простите, жизнь. Затем, с помощью сфокусированного луча маны, играя роль скальпеля, я аккуратно вскрыл её грудную клетку, обнажив пульсирующее сердце. Рядом с ним я поместил созданный кристалл, стараясь не задеть жизненно важные артерии. — Тихо, тихо, — шептал я, успокаивая дёргающуюся крысу. — Сейчас всё будет. Быстро, почти мгновенно, я залечил рану с помощью жизненной силы, стимулировав регенерацию тканей, и немедленно приступил к самому сложному — процессу интеграции. Я начал подавать в тело крысы небольшие, дозированные порции магической силы, заставляя её циркулировать по организму, пока кристалл не начал вступать в симбиоз с плотью. Процесс оказался долгим, мучительным и для крысы, и для меня. Несколько часов я, не отрываясь, контролировал ману, направляя её из кристалла в тело и обратно, создавая устойчивый энергетический цикл. Через некоторое время произошло нечто удивительное: мана начала двигаться самостоятельно, кристалл словно «прижился» и начал подпитывать организм. Организм крысы, похоже, начал адаптироваться, её шерсть заблестела, движения стали резче. Я уже было внутренне ликовал, видя в этом прорыв, но моя радость была преждевременна. Спустя десять часов напряжённой работы крыса всё же погибла: её органы, не выдержав постоянной магической нагрузки, один за другим отказали, окончательно отвергнув кристалл как чужеродный объект. — Вот чёрт, — выдохнул я, падая на стул. — Так близко и снова провал. Это была маленькая, пиррова победа, и я решил не сдаваться. Десятки экспериментов, сотни умерших крыс — всё это стало для меня суровым, но необходимым полигоном для тестирования новых идей и гипотез. Я понял, что ключ к успеху заключается не в самой силе, а в её принятии. Организм должен был воспринимать кристалл не как инородное тело, а как свою неотъемлемую часть, как второе сердце. Для этого я должен был создать вокруг кристалла не просто магическую оболочку, а настоящую биологическую прослойку, гибрид из жизненной силы и клеток самого носителя. Система, к моему удовлетворению, подтвердила правильность моей догадки. Новый, доработанный эксперимент стал поворотным моментом. Я подготовил кристалл нового поколения, предварительно «вырастив» на его поверхности с помощью манипуляций с жизненной силой тончайшую органическую оболочку из плоти и энергии, имитирующую естественные ткани, и повторил весь процесс с новой крысой. Поместив этот гибридный кристалл в грудную клетку очередной жертвы науки, я начал уже привычную циркуляцию маны. Прошло несколько часов, и к моему удивлению и нескрываемой радости, крыса не только выжила, но и выглядела заметно сильнее и активнее. Она бегала по клетке с невиданной ранее скоростью, её реакции обострились, и она не проявляла никаких признаков слабости или болезни. — Есть! — заорал я, вскакивая со стула. — Получилось! Система, ты видишь? Получилось!

«Поздравляю, хозяин. Вы совершили прорыв.»

Это был безоговорочный успех! Моя теория подтвердилась: искусственное энергетическое ядро можно создать и успешно интегрировать в живой организм, кардинально усилив его. И хотя крыса была лишь первым, примитивным шагом, я уже видел грандиозный потенциал этого открытия. Теперь настало время перейти от грызунов к более сложным субъектам. Следующей целью было повторить этот эксперимент на человеке. Но на своих людях я не собирался экспериментировать, поэтому решил использовать бандитов, захваченных во время зачисток. Я усыплял их с помощью жизненной энергии, а затем, создав кристалл размером с небольшую сливу, пытался внедрить его в их тела. Человек, как я и предполагал, оказался на порядки более сложным организмом, чем крыса. Первый подопытный не проснулся вовсе — его тело и душа на глубинном уровне просто отказались принимать чужеродный магический объект, и он умер, не приходя в сознание. Второй, третий и четвёртый последовали за ним с небольшими вариациями в продолжительности агонии. — Да что ж такое! — рычал я, глядя на очередной труп. — В чём проблема? «Человеческая душа обладает более сложной структурой. Кристалл должен не просто физически интегрироваться, но и найти резонанс с энергетической матрицей личности. Это требует идеальной формы.» — Идеальной формы, — повторил я. — Легко сказать. Так продолжался целый месяц. Я проводил десятки часов в своей лаборатории, буквально живя среди стонов умирающих бандитов, корректируя форму, размер, структуру и материал кристалла, пытаясь эмпирическим путём понять, что именно необходимо человеческому организму для успешной и стабильной интеграции. На двадцать девятом по счёту бандите мне, наконец, улыбнулась удача. Ключом к решению оказалась не столько физическая, сколько эфирная форма ядра. Тело и, что важнее, душа человека, как будто на инстинктивном, подсознательном уровне, ожидали, что энергетическое ядро будет иметь строго определённую, каноническую форму. С помощью маны я изменил структуру кристалла, превратив его из простого многогранника в идеально круглый, симметричный шар с небольшой энергетической выпуклостью в центре — точную, хоть и уменьшенную, копию формы моего собственного энергетического ядра. Словно это была единственная форма, которую мог принять и признать человеческий организм. После аккуратного внедрения и налаживания циркуляции маны по телу подопытного, я с облегчением заметил, что его жизненная энергия стабилизировалась, а мана начала циркулировать самостоятельно, образуя устойчивый контур. Не сдерживая радости, я разбудил бандита. Он медленно очнулся, его взгляд был мутным, но прояснялся с каждой секундой. Он замер, сидя на холодном каменном полу, явно осознавая своё новое, незнакомое состояние. Затем его лицо исказилось от неожиданного, опьяняющего ощущения силы, хлынувшей в него. Казалось, он не мог поверить, что чувствует себя иначе, будто стал кем-то большим, новым существом. — Что... что ты со мной сделал? — прохрипел он, глядя на свои руки, которые слабо светились изнутри. — Сделал тебя сильнее, — ответил я спокойно. — Теперь ты не просто человек. Ты — нечто большее. Но его радость, как и моя, длилась недолго. Уверовав в свою новообретённую мощь, он с диким рыком вскочил и с идиотской отвагой напал на меня, решив, что теперь может свести счёты и бросить вызов своему мучителю. В последовавшем коротком бою я позволил ему проявить себя, контролируя каждое своё движение и изучая его новые способности. Он действительно стал как минимум в четыре раза сильнее и быстрее обычного тренированного человека. Его удары были резкими и мощными, а скорость перемещения значительно возросла, но против моей накопленной мощи и опыта он не имел ни малейшего шанса. Когда он в ярости бросился с очередной безрассудной атакой, я ловко поймал его удар одной рукой, а затем, без особых усилий, пробил рукой его грудную клетку, как будто она была из бумаги, и вытащил из него столь ценный, уже начавший превращаться в полноценное энергетическое ядро, кристалл. Бандит, в шоке глядя на мою окровавленную руку и своё бьющееся на ладони «сердце», несколько секунд пытался осознать происходящее, но вскоре его жизнь оборвалась, так и не поняв всей глубины своего промаха. — Дурак, — только и сказал я, вытирая руки. — Мог бы жить. Эйфория от научного успеха была смешана с горьким осознанием: процесс был всё ещё крайне опасен, непредсказуем и требовал тончайшей настройки. После этого я методично повторил эксперимент ещё на десяти бандитах, но стабильный успех, когда подопытный выживал и получал усиление, был достигнут лишь в трёх случаях. Остальные семеро не выдерживали нагрузки: их тела в панике отторгали ядро, а неконтролируемая жизненная энергия разрывала их изнутри, устраивая в лаборатории кровавую баню. Несмотря на всё это, три выживших и усиленных субъекта были огромным, революционным прорывом. Я не мог скрыть своего удовлетворения, глядя на них. Это был качественный скачок в моих исследованиях. Теперь я твёрдо знал, что создание магических бойцов из обычных людей — не фантастика, а суровая реальность, пусть и достигаемая пока с неприемлемо высоким риском. Следующим, логическим шагом было найти добровольцев среди моих солдат. Я приказал Боре созвать всех, кто готов безоговорочно верить мне и стать частью новой элиты, нового типа воинов. Конечно, я планировал честно объяснить им все риски и убедиться в их абсолютной, беззаветной лояльности. Ведь те, кто пройдут через это испытание, станут не просто воинами — они станут живым оружием, когтями и клыками моей воли, моей личной гвардией, способной сокрушить любую армию на пути к моему величию. Когда я подошёл к большой тренировочной площадке у стен Толоса, я увидел ту самую сотню солдат, отобранных Борой из тысяч. Они тренировались с невероятным рвением, отрабатывая парные спарринги под пристальным и требовательным взглядом моего верного командира. Он, как всегда, был сосредоточен и суров, периодически поправлял стойки, давал лаконичные советы и жёстко критиковал бойцов, когда те совершали ошибки. Но эти сто воинов уже были настоящим цветом моей пятитысячной армии — элитой, выкованной в боях, которой я мог по-настоящему гордиться. Заметив моё приближение, солдаты с идеальной синхронностью прекратили тренировку и, по отточенному годами рефлексу, встали в безупречный строй, как один опускаясь на одно колено в безмолвном, но красноречивом знаке преданности. Даже среди них, закалённых ветеранов, я чувствовал, как их дисциплина и решимость вибрировали в воздухе, словно плотная, почти осязаемая волна. Бора же, как и подобает истинному командиру и другу, под размеренный, гулкий маршевый шаг подошёл ко мне, опустился на колено с предельным уважением, но без раболепия, и произнёс громким, чётким голосом, разносящимся по всему плацу: — Приветствую вас, мой повелитель. Я и ваши солдаты в вашем полном распоряжении. Я кивнул, с удовлетворением отмечая выучку своих воинов, и протянул руку, поднимая его с колена. — Встань, друг мой, — сказал я уверенно и тепло, а затем, вместе с ним, двинулся к замершему строю солдат. Их глаза, полные решимости и любопытства, были прикованы ко мне, хотя многие, я видел, не понимали, зачем я прибыл сюда лично. Остановившись перед строем, я заговорил, и мой голос, усиленный волей, прозвучал с металлической твёрдостью, словно раскаты грома перед бурей: — Воины! Я знаю, что вы — самые верные, самые дисциплинированные и самые сильные солдаты во всей моей армии! В ответ на мои слова солдаты, не сходя с места, с силой сжали рукояти мечей и щиты, загрохотав ими о доспехи — древний жест, выражающий безоговорочную поддержку и согласие. — И сегодня у меня для вас есть предложение, — продолжил я, поднимая руку, чтобы приковать их внимание полностью к себе. — Но прежде чем вы его примете, я обязан быть с вами честен до конца. То, что я предложу, будет смертельно опасно. Шанс выжить, по моим расчётам, составляет лишь тридцать процентов. Но, — я сделал драматическую паузу, — те, кто пройдут через это испытание и выживут, обретут силу, которая выходит за пределы человеческого понимания. Вы станете сильнее, быстрее и могущественнее любого другого воина в этом мире. Вы перестанете быть просто людьми. Я замолчал, позволяя моим словам, тяжёлым, как свинец, утонуть в наступившей гробовой тишине. Затем, чтобы они поняли всё не умом, а на уровне инстинктов, я сделал шаг вперёд, в центр плаца. — Позвольте мне показать, что я имею в виду. С лёгкостью, демонстрирующей мою возросшую мощь, я оттолкнулся ногами от земли и совершил мощный прыжок, взмыв в воздух на высоту тридцати метров. С этой высоты я видел, как солдаты, нарушив строй, вскинули головы, многие раскрыли рты от немого удивления. Но это было только начало представления. Я обрушился на землю с такой силой, что ударная волна разнеслась по округе оглушительным грохотом, а на месте моего приземления образовался глубокий кратер, из которого клубами поднялась пыль и полетели обломки грунта. — А теперь смотрите внимательнее! — прогремел мой голос из облака пыли. Подняв руку, я активировал магию земли. Земля подо мной и вокруг задрожала, и трещины, расходящиеся от кратера, начали смыкаться с противоестественной скоростью, как будто сама природа, повинуясь моей воле, затягивала свою рану. Камни сдвигались, грунт утрамбовывался, и через несколько мгновений огромный кратер бесследно исчез, будто его и не было, оставив после себя лишь ровную утоптанную землю. Пыль медленно осела, и я, неспешно, подошёл к краю строя, внимательно ощупывая взглядом лица каждого солдата. В их глазах я видел целую гамму эмоций: восторг, суеверный страх, неуверенность и… жгучую, ненасытную жажду. Жажду стать сильнее, прикоснуться к тому, что ещё вчера виделось невозможной сказкой. — Вот что значит магическая сила. Вот что значит переступить черту, отделяющую человека от чего-то большего, — сказал я, и в моём голосе звучала неподдельная мощь. — Те, кто осмелятся принять мой вызов, присоединятся к новой элите, к моему личному отряду. Вместе мы изменим ход истории этого мира. Солдаты молчали, затаив дыхание, но я буквально чувствовал, как их сердца колотятся в груди, а дыхание сбивается от одной только мысли об этой силе. Я выдержал паузу, давая им прочувствовать весь вес момента, и добавил: — Но помните: это ваш добровольный и осознанный выбор. Я не принуждаю никого силой. Только те, кто готовы рискнуть абсолютно всем — своей жизнью, своим человечеством — ради величия и нового мира, пусть сделают шаг вперёд. Наступила тишина, которую нарушал лишь свист ветра в башнях и тяжёлое дыхание воинов. И вот, спустя несколько секунд, первый солдат, высокий детина с орлиным взглядом, твёрдо и без колебаний сделал шаг вперёд. Затем, словно по цепной реакции, за ним последовал ещё один. Потом третий, пятый, десятый… Вскоре из безупречного строя вышло более полусотни солдат. Их лица были суровы и сосредоточенны, а взгляды горели стальной решимостью. Я позволил себе короткую, едва заметную улыбку. Это было только начало. Начало новой эры. Выбрав одного из первых вышедших добровольцев, я сделал шаг вперёд и внимательно, как хирург, осмотрел его. Это был высокий, плечистый мужчина с короткими соломенными волосами, обветренным лицом, покрытым сетью боевых шрамов, и спокойным, уверенным взглядом опытного бойца, который прошёл через десятки стычек и знал цену жизни и смерти. — Кто ты воин? — спросил я, голосом, в котором сочетались спокойствие и безраздельная власть. — Гаррет, сын Свена, мой повелитель, — отчеканил он твёрдо, выпрямляясь во весь свой немалый рост и с силой ударяя себя кулаком в латунный нагрудник. — Хорошо, Гаррет, — я подошёл к нему почти вплотную и положил руку на его мощное плечо, ощущая под ладонью стальную мускулатуру. — Ты отдаёшь себе отчёт, на что идёшь? То, что я собираюсь с тобой сделать, изменит тебя на клеточном уровне, навсегда. Ты можешь умереть в страшных муках в процессе, и твоё тело может разорвать на куски. Гаррет кивнул, и в его глазах не промелькнуло ни капли страха или сомнения, лишь чистая, как алмаз, решимость. — Я готов, повелитель. Если это принесёт силу, которая поможет вам и нашему делу, я готов пойти на этот риск. Моя жизнь — в ваших руках. — Храброе сердце, — произнёс я с лёгким одобрением, отстраняясь. — Что ж, начинаем. Я жестом приказал остальным солдатам отойти на безопасное расстояние, образовав широкий круг, и подозвал Бору. Он уже был проинструктирован мной заранее: его задача была — поддерживать порядок, не допускать паники и, в случае крайней необходимости, оказать мне помощь, если эксперимент выйдет из-под контроля. Я мысленно открыл свой инвентарь и извлёк оттуда подготовленный заранее кристалл маны — идеально круглый шар размером с крупный грецкий орех, переливающийся изнутри холодным голубым светом и слабо пульсирующий в такт моему собственному сердцебиению. — На колени, Гаррет, — скомандовал я без лишних эмоций. Он послушно, без тени колебаний, опустился на колени на твёрдую землю, его дыхание замедлилось и стало глубоким, он вошёл в состояние боевой медитации. Я сосредоточился, мои руки окутало сияющее голубое сияние — видимое проявление концентрированной маны. Я начал филигранный процесс активации и «оживления» искусственного ядра, насыщая его своей собственной энергией, чтобы подготовить к симбиозу. — Теперь расслабься и не двигайся, что бы ни случилось, — предупредил я, и в моём голосе впервые прозвучала стальная нота. — Это будет очень больно. Больнее, чем любая рана. Но ты должен выстоять. Твоя воля — ключ к успеху. Подняв правую руку, я указательным пальцем, кончик которого светился ослепительно белым светом, аккуратно провёл по его груди в области сердца. Плоть и кожа подчинились магии, бесшумно расступившись, обнажив пульсирующее живое сердце. Крови почти не было — магия мгновенно прижигала капилляры. Я увидел его сердце, усердно качающее кровь. Оно казалось таким уязвимым и хрупким в своей натуральной форме… но вскоре ему предстояло стать несравненно крепче. Я аккуратно, с ювелирной точностью, поместил светящийся кристалл внутрь его грудной клетки, прямо рядом с аортой. Кристалл вошёл в организм, словно растворяясь в тканях, но на этом самое сложное только начиналось. Тело Гаррета мгновенно среагировало на вторжение: его сердце забилось с бешеной частотой, вены на шее и руках вздулись, всё его могучее тело затряслось в конвульсиях, а из горла вырвался сдавленный, хриплый стон. — Держись, солдат! — жёстко крикнул я, усиливая поток маны и заставляя кристалл активно интегрироваться в его организм, вплетаться в энергетическую матрицу. Кристалл внутри его груди вспыхнул ярче, а я, как дирижёр, направлял свою ману, выстраивая сложнейшую структуру полноценного энергетического ядра. Я физически чувствовал, как его тело отчаянно сопротивляется, как каждая клетка пытается вытолкнуть чужеродный объект, как его душа борется с вторжением. Но я не позволял этому произойти, моя воля была несокрушимой плотиной, сдерживающей хаос. Мои собственные руки дрожали от невероятного напряжения, пот стекал по вискам и спине. Процесс занял почти полчаса — тридцать минут адского напряжения для нас обоих. За это время Гаррет несколько раз терял сознание от боли, его тело выгибалось дугой, но всякий раз, приходя в себя, он сжимал зубы и молча терпел, ни разу не попытавшись вырваться или сдаться. Его воля была поистине титанической. — Почти… Готово… — с усилием выдохнул я, совершая финальный, решающий энергетический толчок, замыкающий контур. Кристалл внутри него вспыхнул в последний раз и погас, его свет как бы ушёл внутрь, растворившись. Я тут же почувствовал, как мана Гаррета, до этого хаотичная, начала упорядоченно циркулировать по его телу, образуя стабильный, самоподдерживающийся поток. Он был жив. Он тяжело, прерывисто дышал, но был жив! Я быстро, почти мгновенно, закрыл разрез на его груди, используя мощный импульс жизненной энергии, который не только заживил рану, но и укрепил ткани вокруг нового ядра. Затем я отступил на шаг назад, давая ему пространство. — Гаррет! — позвал я, внимательно всматриваясь в его лицо. Он медленно, будто сквозь туман, поднял голову. Его глаза, прежде ясные и решительные, теперь засветились изнутри слабым, но неоспоримым голубым сиянием — безошибочный признак того, что кристалл прижился и начал работать. С нечеловеческим усилием он поднялся на ноги, пошатываясь, но его взгляд, полный изумления и зарождающейся мощи, был устремлён на меня. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, тщательно анализируя его состояние с помощью магического зрения. Гаррет несколько секунд молчал, прислушиваясь к новым ощущениям, а затем медленно сжал кулаки. Костяшки побелели. Он сделал короткий, пробный размах рукой по воздуху. И вокруг его кулака, со свистом, поднялся небольшой, но отчётливый и контролируемый порыв ветра, сдувший пыль у его ног. — Я… Я чувствую… силу, повелитель, — его голос был хриплым, но в нём звучало неподдельное, почти детское восхищение и шок. — Всё вокруг… иначе. Я словно проснулся ото сна. Я стал… другим человеком. — Это только начало твоего пути, Гаррет, — сказал я, и в моём голосе впервые за весь день прозвучала удовлетворённость. — Теперь твоё собственное энергетическое ядро будет развиваться и крепнуть. Поздравляю. Ты стал первым. Первым магическим бойцом Новой Армии. Солдаты, наблюдавшие за всей процедурой из своего круга, не выдержали и начали громко перешёптываться. Их взгляды, прежде полные страха и неуверенности, теперь горели восторгом, завистью и жгучей, неудержимой жаждой доказать, что они тоже достойны такой силы. — Кто следующий? — спокойно, но громко произнёс я, обводя взглядом строй. Тишина повисла на мгновение, тягучая и напряжённая. А затем, как по команде, вперёд шагнули сразу несколько солдат. Гаррет же, всё ещё бледный, но с сияющими глазами и гордой, почти безумной улыбкой на лице, отошёл в сторону, чтобы дать место следующим добровольцам. Теперь я знал наверняка — мой план работает. Пусть процесс был невероятно сложным, болезненным и с огромным процентом отсева, но сама возможность была доказана. Теперь это был лишь вопрос времени, ресурсов и воли. Вскоре, очень скоро, я создам целую армию магических бойцов, готовых сокрушить любого врага, любую крепость и любую империю на моём пути к абсолютной власти. Однако, хоть я и уверял Гаррета и остальных, что их магическая сила будет расти и развиваться практически без ограничений, в глубине души я отдавал себе отчёт, что слегка лукавлю. Система, в свойственной ей безэмоциональной манере, объяснила мне суровую, но неизбежную истину: искусственное энергетическое ядро, которое я создаю и помещаю в тело человека, имеет свой фундаментальный, непреодолимый предел. Оно может развиваться и усиливаться лишь до пятого уровня. И даже это ограничение не было бы столь критичным, если бы сам мир, сама реальность вокруг была насыщена маной. Но в этом мире, увы, маны по-прежнему нет в свободном доступе и без этой внешней подпитки искусственное ядро никогда не сможет достичь полной, абсолютной синхронизации с душой своего нового владельца тем более что оно искусственное. — Система, почему так происходит? В чём фундаментальное различие? — спросил я у своего внутреннего советчика, когда впервые столкнулся с этим ограничением.

«Хозяин, энергетическое ядро — это не просто батарейка. Это сложный орган, подобие сосуда, который не только хранит, но и перерабатывает, фильтрует и гармонизирует ману, делая её пригодной для использования душой. В естественных условиях, у таких существ, как вы, энергетическое ядро формируется и растёт внутри души с самого начала, эволюционируя и синхронизируясь с каждым её шагом, являясь её неотъемлемой частью. Искусственные ядра, которые вы создаёте, сколь бы совершенны они ни были, не обладают такой изначальной, глубинной связью. Они эффективны, но их природа грубовата, их рост ограничен заранее заложенными в них параметрами. Их структурный и духовный предел — пятый уровень. Они никогда не смогут полностью слиться с душой носителя, стать её истинной частью, а всегда останутся мощным, но внешним имплантатом.»

— То есть, предел есть, и в рамках текущей парадигмы я не смогу его обойти? — уточнил я, с лёгкой, но раздражающей досадой.

«На данном уровне ваших знаний и возможностей — нет. Однако теория допускает, что если вы найдёте способы искусственно наполнить окружающий мир маной, изменив саму экосистему планеты, или откроете принципиально новые, возможно, биомагические методы создания ядра, напрямую задействующие душу добровольца, ситуация может в корне измениться.»

Тогда я не стал спорить с холодной логикой Системы. Да и какой в этом был смысл? Даже пятый уровень развития, даже такая «урезанная» версия силы — это был невероятный, колоссальный скачок для обычного человека. Они становились сильнее, быстрее, выносливее в разы. Их физические характеристики и базовые магические способности делали их живым, дышащим оружием, способным в одиночку противостоять десяткам, а то и сотням обычных солдат. А мне, на данном этапе, было нужно именно это: элитные, абсолютно преданные бойцы, которые могли бы молниеносно сокрушать вражеские армии, наводить ужас на противников и служить непробиваемым щитом в моих будущих кампаниях. Я прекрасно понимал, что откровенно врать своим солдатам — тактически неверно. В любой момент, когда они упрутся в свой потолок, правда может всплыть наружу, и их слепая вера в меня может пошатнуться, сменившись разочарованием и гневом. Но я избрал стратегию дозированной информации, оставляя за собой право на тонкую манипуляцию словами. Да, их сила будет развиваться. Да, они станут невероятно могущественными, такими, какими и должны были стать. Но о существовании потолка в виде пятого уровня, о том, что они достигнут своего «потенциала» довольно быстро, они узнают уже потом, когда будет слишком поздно что-либо менять, и когда их верность уже будет скреплена кровью и общей целью. — Пятый уровень… Что ж, это всё равно лучше, чем вечно оставаться на нуле, — тихо пробормотал я себе под нос, с холодным, аналитическим взглядом наблюдая, как Гаррет на соседней тренировочной площадке уже отрабатывает удары по манекенам со своей новой, нечеловеческой силой, оставляя в толстых деревянных столбах глубокие вмятины. Его движения были ещё грубоваты, лишены магического изящества, но с каждым ударом он учился контролировать свою мощь всё лучше и лучше. — Повелитель, что… что с ним стало? — тихо, с лёгким оттенком суеверного страха в голосе, спросил Бора, стоя рядом со мной и неотрывно наблюдая за тренировкой своего подчинённого. — Он словно… другой человек. Движется иначе, смотрит иначе. — Он стал тем, кем всегда должен был стать, Бора, — ответил я, и на мои губы легла лёгкая, почти незаметная ухмылка. — Он сделал шаг вперёд по эволюционной лестнице. И это, поверь мне, только самое начало. Скоро таких, как он, будут десятки. А потом и сотни. Пока Гаррет и остальные добровольцы, прошедшие через процедуру, осваивались со своей новой силой, в моей голове, как детали сложного механизма, уже складывался и обретал чёткие очертания следующий, куда более грандиозный этап плана. План, который должен был начаться с похода на проклятый полуостров и закончиться… ни много, ни мало, покорением всего этого мира. Я смотрел на тренирующихся бойцов, на свои руки, способные творить чудеса, и думал: «Всё идёт по плану. Медленно, но верно. Ещё немного — и мир содрогнётся».