Империя Льда и Пламени

После успешного захвата Элирии это был первый раз, когда я покинул Толос на продолжительное время. Хотя формально оба города теперь находились под моим контролем, я понимал, что не могу одновременно управлять двумя разрозненными территориями, особенно когда мои амбиции простирались гораздо дальше. Моей следующей логичной целью стал Мантарис — город, который на карте казался идеальным плацдармом для сбора информации, своеобразной разминки перед более серьезными кампаниями и, что важнее всего, перспективным местом для добычи столь необходимых мне Очков Душ для прокачки характеристик. Путь до Мантариса занял две недели неспешного плавания вдоль побережья. Эти дни я провел в компании торговцев из Толоса, которые, почувствовав возможность расширить свои дела на новые территории, снарядили несколько кораблей с товарами и отправились в путь и я вместе с ними. Их присутствие было не случайным — оно служило хорошим прикрытием и позволяло мне изучать регион через призму их опыта. Скажу честно, торговцы оказались на удивление интересными и колоритными собеседниками. Да, их разговоры в основном сводились к обсуждению цены на соль в соседних поселениях, хитростям упаковки хрупких товаров и слухам о бандитских шайках, орудующих на сухопутных трактах, но в этой приземленной мудрости было что-то уютное и даже забавное. Это был мир, живущий по своим, простым и понятным законам выгоды и выживания, так непохожий на мои глобальные замыслы. Особенно яркими были их истории о так называемой Дороге Демонов — длинном и опасном тракте, уходящем вглубь континента, где, по их словам, можно было наткнуться на кого угодно: от потерянных путников и обезумевших отшельников до существ, при виде которых, как они выражались, «умный человек развернётся и побежит, не оглядываясь». Сам Мантарис, когда мы наконец бросили якорь в его гавани, к моему разочарованию, не произвел на меня сколь-либо величественного впечатления. Это был обычный, даже несколько унылый город, расположенный у широкого устья мутной реки. Он служил удобным перевалочным пунктом для караванов, следующих с севера на юг, и его экономика, судя по всему, целиком зависела от этой транзитной торговли. Окруженный густыми, почти непроходимыми лесами и обладая полезными ресурсами вроде качественной глины и строевого леса, он внешне выглядел довольно мирно и процветающе. Дома были крепкими, хотя и небогатыми, улицы мощеными, а в воздухе витал запах смолы, дегтя и свежеспиленного дерева. Однако за этим внешним спокойствием и благополучием скрывалось нечто глубоко странное и тревожное. Местные, с которыми мне удалось перекинуться парой слов, с мрачной гордостью называли его «Городом Монстров» или «Пристанищем Отверженных» и не без причины. Дети здесь часто рождались с физическими отклонениями: лишними пальцами, сросшимися конечностями, глазами разного цвета, а иногда и с чертами, больше напоминающими животных или каких-то чудовищ, чем людей. Этих людей не изгоняли, но они жили в своем кругу, образуя внутри города своеобразное кастовое гетто. Местные старожилы винили во всем близость к зловещей Дороге Демонов, которая, по легендам, была проклята самими богами за какие-то древние прегрешения. Но стоило мне ступить на берег и сделать несколько шагов по мостовой, как я понял, что дело не только в суевериях и слухах. Моя жизненная энергия, обычно стабильная и послушная, вдруг начала утекать из меня едва заметным, но настойчивым ручейком. Ощущение было крайне неприятным, словно кто-то открыл невидимый клапан или включил магический насос, подключенный прямо к моему жизненному источнику. Что было хуже, эта энергия, пройдя через некий невидимый фильтр, возвращалась ко мне, но уже измененной, чужой и отталкивающе «грязной». Возникало стойкое чувство, будто я пил воду из застоявшегося, зацветшего пруда, зная, что она отравлена. Это место явно хранило в себе какую-то тёмную, неестественную тайну. Сочетание массовых мутаций, аномального поведения жизненной силы и самой гнетущей атмосферы города, где под маской обыденности скрывалась глубокая боль, наводило на мысль, что проблема лежала гораздо глубже, чем просто легенды о проклятой дороге. Мне предстояло выяснить, что за сила или существо стояло за всем этим, и, что более важно, как я мог обратить эту ситуацию себе на пользу для достижения своих целей. Чтобы хотя бы приблизительно понять, что здесь творится, я решил задействовать ману, активировав одно из базовых заклинаний восприятия. Собрав в глазах сгусток чистой энергии я заставив сетчатку реагировать на магические вибрации. Мир вокруг меня окрасился в новые, невидимые ранее цвета. Картина, открывшаяся передо мной, была, мягко говоря, шокирующей и отталкивающей. Жизненная сила, которая в Толосе и Элирии переливалась чистым изумрудно-зеленым светом, здесь казалась густой, чёрной, маслянистой субстанцией. Она висела в воздухе тяжёлым маревом, оседая на стенах и прохожих словно сажа. Но самое ужасное было впереди. Вся эта чёрная энергия не просто заполняла город — она медленно, но неуклонно стекалась к его географическому центру, образуя гигантское, пульсирующее в такт какому-то нездоровому ритму скопление, напоминающее исполинское чёрное сердце. Из этого ядра, словно из паучьего гнезда, во все стороны, к каждому дому, к каждому жителю, тянулись тонкие, но прочные чёрные нити, впивающиеся в их ауры. Более того, едва я сконцентрировался на этом зрелище, такая же нить, тонкая и цепкая, мгновенно протянулась и ко мне из центра сгустка, будто приглашая, а точнее — принуждая, стать частью этого мрачного энергетического симбиоза. Но самым загадочным и интригующим во всей этой картине были четыре толстые, яркие сине-зелёные нити, которые, в отличие от чёрных, выходили из центрального скопления и тянулись к разным точкам на окраинах города. Они казались инородными, чистыми вкраплениями в этой грязной энергии. Приняв эти места за ключ к разгадке, я решил начать своё расследование с самой северной точки, куда вела одна из этих нитей. Здание, к которому она привела меня, оказалось старым, полузаброшенным храмом, посвящённым какому-то забытому божеству охоты. В него, судя по свежим следам на пыльном полу, изредка всё же заходили верующие. Внутри, в полумраке, залитом лучами пыльного солнца из разбитого витража, стояла грубо вытесанная из темного камня статуя. Божество было изображено в виде мускулистого охотника с натянутым луком, а у его ног располагалась изваяние сидящего в сторожевой позе волка с оскаленной пастью. В храме, к моему облегчению, никого не было, что позволило мне спокойно и не спеша его осмотреть. Магическое зрение ясно показывало, что та самая сине-зелёная нить уходит под массивный постамент статуи. Усилив свои мускулы потоком маны, я с глухим скрежетом сдвинул каменное изваяние в сторону, открыв скрытый под ним проход, ведущий в подземелье. Убедившись, что источник энергии находится именно там, я зажег факел, который всегда хранил в своём инвентаре на случай подобных ситуаций, и осторожно спустился вниз по сырым каменным ступеням. Оказавшись в маленькой, квадратной комнате, я увидел, как её стены озаряет мягкий, призрачный синий свет, исходящий от источника в центре. В центре комнаты на невысоком пьедестале стоял огромный, почти в мой рост, полупрозрачный кристалл. Его свечение было не постоянным, а пульсирующим, напоминая биение живого сердца, и каждый его импульс отзывался слабой вибрацией в самом воздухе, которую я чувствовал кожей. Это был явно не обычный минерал, и чтобы понять его природу, я обратился к своему безотказному источнику знаний. — Система, что это за хреновина? — мысленно спросил я, не отрывая глаз от мерцающего исполина.

«Хозяин, это энергетический накопитель, созданный из кристаллизованной маны высокой чистоты», — незамедлительно последовал ответ.

— И для чего он нужен и как я могу его использовать? — поинтересовался я, уже чувствуя, как внутри загорается азарт охотника, нашедшего долгожданную добычу.

«Его можно использовать во многих магических искусствах, например, в артефакторике для создания мощных зачарованных предметов. Если же рассматривать этот конкретный случай, то, судя по всему, в этом городе был создан масштабный магический массив для собирания, хранения и передачи энергии, а этот кристалл — один из накопителей-стабилизаторов, без которых вся система работать не будет. Сейчас единственная возможность использовать этот кристалл для вас — это уничтожить его, попробовав поглотить то огромное количество маны, которое в нём законсервировано.»

— И сколько её там, если перевести в эквивалент той маны, которой я оперирую сейчас? — уточнил я, стараясь оценить масштаб находки.

«Весь кристалл эквивалентен приблизительно трёмстам тысячам единиц маны.»

— И какую пользу от этого я получу?

«Если вы сможете поглотить весь кристалл, то вы сможете не только продвинуть ваше энергетическое ядро до пятого уровня, но и увеличить во множество раз мощь, плотность и чистоту вашей маны. Также это поможет повысить ваши характеристики.»

От этой цифры у меня перехватило дыхание. Это было в десятки раз больше моего текущего запаса. — И какую пользу от этого я получу? — постарался я говорить спокойно, скрывая внутреннее волнение.

«Если вы сможете безопасно поглотить энергию всего кристалла, то вы не только гарантированно продвинете ваше энергетическое ядро до пятого уровня, но и многократно увеличите мощность, плотность и чистоту вашей маны. Также этот процесс окажет значительное положительное влияние на все ваши основные характеристики.»

— И каков механизм? Как мне поглотить этот кристалл? — спросил я, подходя ближе и ощущая исходящее от артефакта мощное излучение.

«Так как вы пока не обладаете достаточной силой, чтобы напрямую преобразовать структуру кристалла обратно в чистую ману, вам придётся пойти по более примитивному пути. Вам необходимо физически разрушить кристалл, раскрошив его в мелкую пыль, и затем поглощать эту пыль, содержащую концентрированную энергию. Эффективность такого метода будет несколько ниже, чем при прямом энергопоглощении, однако он значительно безопаснее, ведь вы сможете поглощать энергию небольшими порциями, что не навредит вашему организму и не вызовет критической перегрузки.»

Поблагодарив Систему за консультацию, я решил немедленно приступить к делу. Подойдя вплотную к кристаллу, я достал из инвентаря качественный стальной молот и зубило собственного производства. Я попытался аккуратно, с технической точностью, отколоть небольшой кусок от края кристалла. Однако даже после нескольких минут упорных попыток на идеально гладкой поверхности кристалла не осталось ни царапины. Он был невероятно твёрдым. Поняв, что тонкая работа здесь не поможет, я отбросил инструменты и решил действовать грубой силой, усиленной магией. Сконцентрировавшись, я направил абсолютно всю свою доступную ману в правую руку. Она начала неистово дрожать от переполнявшей её энергии, кожа на костяшках пальцев потрескалась и проступила кровь, а вены вздулись и выступили наружу, словно стальные канаты. Сильно замахнувшись, я со всей возможной мощью, вложив в удар не только физическую силу, но и магический импульс, обрушил кулак на центр кристалла. Это был, пожалуй, самый мощный удар, который я когда-либо совершал в своей жизни. Раздался оглушительный грохот, и, наконец, это возымело эффект. В месте удара появилась огромная, глубокая трещина, похожая на удар молнии, но она не распространилась дальше по телу кристалла. Мне пришлось совершить ещё с десяток таких же сокрушительных ударов, истекая потом и кровью, и, наконец, монолит не выдержал чудовищной нагрузки и с громким хрустом раскололся на тысячу мелких, но всё ещё крупных осколков. После этого я, не теряя времени, достал из инвентаря массивную наковальню и тяжелую кувалду. Наполнив руки остатками магической силы, я принялся методично, с почти механической точностью, бить по каждому осколку, пока все они не превратились в однородную мелкую, искрящуюся пыль. Этот изнурительный процесс занял у меня несколько часов. Когда последний осколок был обращен в пыль, я тщательно собрал всю драгоценную магическую пыль в специальные свинцовые контейнеры и поместил их в инвентарь. Поднявшись наверх, я вернул статую на место, скрыв следы своего проникновения, и вновь активировал магическое зрение, чтобы оценить последствия. Картина была обнадеживающей. Яркий сине-зелёный поток энергии, который ранее тянулся из этого места, полностью исчез. Моя жизненная сила, которая до этого медленно утекала из меня, частично стабилизировалась и начала восстанавливаться в обычном режиме. Более того, чёрные нити, которые соединялись с людьми по всему городу, стали заметно тоньше и бледнее. Очевидно, уничтожение одного из ключевых кристаллов серьезно ослабило влияние, которое оказывал таинственный массив на жителей Мантариса. На улице уже сгущались сумерки, но я, несмотря на усталость, не чувствовал потребности в отдыхе. Адреналин и жажда скорее разобраться с этой аномалией переполняли меня. Мне было некогда спать, ведь я хотел побыстрее полностью избавить город от влияния массива, вернуть себе нормальное состояние и, что немаловажно, добыть остальные кристаллы для дальнейшего усиления. Я направился к следующему ближайшему источнику сине-зелёной нити, который, согласно моему зрению, находился под городским кладбищем. Дождавшись глубокой ночи, когда последние немногочисленные посетители, пришедшие почтить память усопших, покинули территорию погоста, я достал из инвентаря прочную лопату и отправился туда, куда вела меня энергетическая нить. Местом назначения оказался самый левый, самый старый и заброшенный край кладбища. Нить уходила прямо под одну из могил, отмеченную простым, потрескавшимся от времени камнем без имени. Пришлось её раскопать. К моему величайшему удивлению, на дне могильной ямы не оказалось ни гроба, ни останков. Она была пуста. Это навело меня на мысль, что всё кладбище, возможно, было построено специально вокруг этой ложной могилы, чтобы скрыть и обезопасить это место от посторонних глаз. Раскопки заняли довольно много времени и сил. Лишь когда я углубился примерно на три метра, лопата наконец-то со звоном ударилась о что-то чрезвычайно твёрдое. Расчистив грунт, я обнаружил массивный железный люк, покрытый толстым слоем ржавчины и странными, потускневшими от времени рунами. Усилив свои руки магией, я смог разорвать заржавевшие петли и спуститься в открывшийся проём. Внутри небольшого подземного помещения, почти идентичного предыдущему, я обнаружил второй кристалл. Но он сильно отличался от первого. Он имел насыщенный оранжевый, почти огненный оттенок, и его пульсация была более слабой, но более частой и тревожной. — Система, что не так с этим кристаллом? Почему он не похож на прежний? — мысленно спросил я, ощущая исходящее от него тепло.

«Этот кристалл был подвергнут дополнительной обработке. Он создан не только для того, чтобы хранить ману и жизненную силу, но и для того, чтобы аккумулировать и концентрировать огненную энергию, — последовал разъясняющий ответ. — Именно поэтому он имеет характерный оранжевый оттенок и излучает тепло.»

— Это как-то помешает мне его поглотить? — поинтересовался я, уже предвкушая возможные осложнения.

«Нет, наоборот. При условии успешного поглощения, это поспособствует ускоренной эволюции вашего энергетического ядра и может даровать вам врождённую предрасположенность к огненной стихии — огненный атрибут. С ним вы сможете интуитивно легче управлять огнём, постигать огненные заклинания и, возможно, со временем, стать полностью невосприимчивым к его воздействию» — пояснила Система.

— Ладно, — пробормотал я, готовясь к работе. — Приступим. Процесс разрушения этого кристалла оказался ещё более сложным. После девятого сокрушительного удара, в который я вложил всю остававшуюся у меня ману, кристалл наконец поддался. Но его разрушение сопровождалось мощнейшим выбросом энергии. С оглушительным, похожим на взрыв хлопком, сдерживаемая огненная энергия вырвалась на свободу. Оранжевая ударная волна отбросила меня на землю, а весь город содрогнулся, будто от подземного толчка. Я почувствовал, как дрожь прошла по самым основаниям зданий. Поспешно собрав осколки ещё тёплого кристалла в инвентарь, я выбрался на поверхность. Осмотрев город с помощью магического зрения, я увидел, что центральный чёрный сгусток энергии пришёл в состояние полного хаоса. Его будто разрывало изнутри, он метался, пульсировал с нерегулярной частотой, а чёрные нити, связывающие его с жителями, истончились до предела и местами рвались. Однако через несколько минут ситуация стабилизировалась, но не за счет восстановления порядка, а за счет того, что две оставшиеся сине-зелёные нити, ведущие к последним кристаллам, стали заметно толще и ярче, словно взяв на себя всю нагрузку. — Система, что за хрень только что произошла?! — воскликнул я мысленно.

«Вы разрушили два из четырёх ключевых кристаллов, которые поддерживали работу массива. Теперь магическая конструкция стала крайне нестабильной. Встроенный защитный механизм попытался перенаправить всю энергетическую нагрузку на два оставшихся кристалла, чтобы предотвратить коллапс системы. Однако это лишь временное и очень ненадёжное решение. Вам необходимо как можно скорее уничтожить весь массив, нейтрализовав оставшиеся кристаллы, иначе система продолжит в аварийном режиме поглощать жизненную силу и, достигнув критической точки, может взорваться, высвободив смертоносный выброс искажённой энергии, который уничтожит город и всё живое в радиусе нескольких сотен миль», — безжалостно констатировала Система.

Быстро прочитав это пугающее сообщение, я со всей возможной скоростью ринулся к следующей точке на карте. Этим местом оказался роскошный особняк одного из местных рабовладельцев. Поскольку я не питал ни малейшей симпатии к этому классу людей, то, быстро и бесшумно проникнув в его дом, я без лишних раздумий убил его, когда тот попытался поднять тревогу, а затем направился в подвал, куда вела меня энергетическая нить. Однако в самом подвале кристалла не оказалось, и мне пришлось снова взяться за лопату. Достав из инвентаря прочную кирку, я начал пробивать пол и копать под фундаментом дома. Когда я углубился примерно на пять метров, то наконец добрался до скрытого хранилища с третьим кристаллом. Этот кристалл имел странный бело-коричневый, землистый цвет и казался более массивным и приземистым. Спросив Систему, я узнал, что он хранил в себе сплавленную энергию двух стихий — ветра и земли. Попытка сломать его привычным методом закончилась тем, что я сильно повредил руку, от которой пошли трещины вплоть до локтя, но кристалл остался практически невредимым. Комбинация энергии земли, дарующей ему невероятную прочность, и энергии ветра, рассеивающей часть кинетической силы удара, делала его практически неуязвимым для моих текущих методов. После часа бесплодных и болезненных попыток у меня возникла отчаянная, но блестящая идея. Я вспомнил о магической пыли, что лежала у меня в инвентаре. Вынув оттуда пригоршню сияющей голубой пыли от первого кристалла, я спешно закинул её в рот и проглотил. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Меня тут же бросило в жар, как будто внутри меня вспыхнула звезда. Огромное, неконтролируемое количество маны хлынуло в моё тело, переполняя каналы и заставляя их расширяться под давлением. Моя мана увеличилась в несколько раз, достигнув невиданных ранее значений. Я незамедлительно, пока не лопнул от переизбытка силы, воспользовался этой новообретённой мощью и со всей яростью обрушил её на упрямый кристалл. С первого же удара, сопровождаемого ослепительной вспышкой, кристалл не выдержал и разлетелся на части. В тот момент я чувствовал себя как минимум в десять раз сильнее своего прежнего состояния. Моё тело буквально вибрировало от мощности, но разумом я понимал, что это временное, опасное усиление, и энергия скоро начнёт рассеиваться. По состоянию своего тела я отчётливо осознавал, что нужно как можно скорее потратить эту избыточную энергию, направив её в полезное русло. Я начал с яростью, используя кулаки, усиленные до предела, крошить осколки кристалла в мелкую пыль. Когда последний крупный осколок был превращён в блестящий песок, а вся пыль надежно упакована, я в изнеможении рухнул на землю, чувствуя, как волна истощения накрывает меня. В этот же самый момент город снова начало сильно и продолжительно трясти. Дрожь, более мощная, чем предыдущая, не утихала целых пятнадцать минут, пока я лежал, пытаясь восстановить силы и хоть как-то прийти в себя. Едва я смог встать на ноги, я, не теряя ни секунды, покинул дом рабовладельца, предварительно не забыв обыскать его и собрать всё ценное, что смог найти — золото, драгоценности и несколько любопытных магических безделушек. Теперь я направился к последнему, четвёртому кристаллу. К нему теперь вела огромная, яркая нить энергии, а центр массива оставался в состоянии неконтролируемого хаоса, что вызывало непрекращающуюся, хоть и менее интенсивную, дрожь земли. Многие горожане в панике уже покинули город, и в его центральных районах, где находился особняк, царила почти полная пустота, что значительно облегчило мою задачу. Я беспрепятственно проник в дом одного из самых богатых и влиятельных правителей города, куда и вела последняя нить. В отличие от предыдущих, этот кристалл не был спрятан под землёй. Судя по всему, его давно нашли и, не понимая истинной природы, использовали как диковинный артефакт для демонстрации богатства и власти. Он стоял на специальном пьедестале позади своеобразного трона местного олигарха, в центре роскошного зала для приёмов. Кристалл был немного меньше своих собратьев, имел яркий, чистый синий цвет, а энергия внутри него не пульсировала, а переливалась и двигалась плавными волнами. Я справедливо предположил, что этот кристалл хранил в себе концентрированную энергию воды. На его поверхности уже было множество мелких паутинных трещин — он брал на себя основную нагрузку по стабилизации разваливающегося массива и был на грани разрушения. Однако, несмотря на свои повреждения, этот кристалл оказался самым стойким. Мои физические удары, даже усиленные остатками маны, не причиняли ему никакого вреда — они словно утопали в невидимой упругой субстанции, окружавшей артефакт. Спросив у Системы, я получил неутешительный ответ: энергия воды, концентрированная в такой форме, обладала свойством нейтрализовать и рассеивать прямую кинетическую энергию, поэтому разрушить этот кристалл простыми физическими воздействиями было практически невозможно. Система добавила, что единственный доступный мне на тот момент метод — это уничтожить кристалл направленным выбросом чистой маны, чтобы вызвать резонанс и разрушить его изнутри. Но для этого моя мана должна была свободно и в больших объемах выходить из тела, что было возможным лишь при достижении пятого уровня энергетического ядра. Таким образом, я оказался в замкнутом круге. Чтобы уничтожить кристалл, нужен был пятый уровень. Чтобы достичь пятого уровня, нужно было поглотить энергию кристаллов. Единственным выходом из этой ситуации было рискнуть и попытаться совершить качественный скачок, поглотив как можно больше магической пыли и попробовать прорвать барьер, отделяющий меня от нового уровня силы, прямо здесь и сейчас. Не видя иного выхода и понимая, что время работает против меня, я начал действовать с решимостью обречённого. Взяв из инвентаря сразу две полные горсти магической пыли — смесь голубой, оранжевой и коричневой, — я сразу же поглотил её. Моё тело начало гореть изнутри так, как не горело никогда ранее. Огромное, поистине титаническое количество маны хлынуло в меня, угрожая разорвать на части. Но в этот раз, вместо того чтобы немедленно тратить эту энергию на разрушение, я, стиснув зубы от боли, решил взять её под контроль и направить внутрь себя. Собрав всю свою волю в кулак, я начал направлять эту бушующую реку энергии прямиком в своё энергетическое ядро, заставляя его растягиваться, уплотняться и трансформироваться под чудовищным напором силы. Сев в позу лотоса прямо на холодный каменный пол, я закрыл глаза и погрузился вглубь себя. Через десять минут невероятных усилий мне удалось сжать неконтролируемую магическую бурю в один мощный, сконцентрированный поток и направить его прямо в ядро. Оно начало стремительно наполняться и дрожать, как перегретый котёл. Через несколько минут ядро было заполнено до критической отметки, его стенки светились малиновым от жара. Моё тело, а особенно область солнечного сплетения, где оно располагалось, пронзала невыносимая, выворачивающая наизнанку боль, но, несмотря на это, я, истекая потом и кровью, перешёл к следующему, самому сложному этапу. Я начал процесс уплотнения маны внутри ядра. Я продолжал, пока очень густая, почти твёрдая и насыщенно синяя мана не заняла примерно одну десятую часть объёма моего энергетического ядра. Достигнув этой цели, я понял, что теперь нужно повторить весь этот мучительный цикл как минимум девять раз, чтобы заполнить ядро уплотнённой энергией. Этот ад продолжался целых десять часов. С каждым новым циклом уплотнения боль становилась всё невыносимее, моё сознание помутнело, и я несколько раз был на грани потери сознания, но я не останавливался, движимый лишь чистой, голой решимостью. Наконец, когда за узкими окнами особняка начало заниматься рассвет, я завершил двадцатый цикл уплотнения. Энергетическое ядро было заполнено до абсолютного предела — это был максимум, который оно могло вместить в своей текущей форме. В этот кульминационный момент, будто разрываясь изнутри, ядро начало необратимо меняться. Оно увеличилось в размерах в несколько раз и внутри него произошло разделение — оно визуально распалось на несколько светящихся сфер: белую, зелёную, коричневую, синюю и оранжевую, соответствующие поглощённым мной стихиям. Когда эти цвета заполнили всё моё тело, пройдя по каждому энергетическому каналу, оно начало биться в конвульсиях. В один финальный, ослепительный момент энергетическое ядро начало растворяться в моей плоти, а вся накопленная мана хлынула из него наружу, обволакивая моё тело плотным, сияющим коконом, создавая постоянную магическую ауру. Именно тогда, сквозь боль и истощение, я с абсолютной ясностью осознал, что наконец-то преодолел барьер и поднял своё энергетическое ядро до пятого уровня. Я стал полноценным магом, чья сила теперь была неотъемлемой частью его самого. После этого, едва переводя дыхание, я вызвал интерфейс Системы и посмотрел на свои обновлённые характеристики. То, что я увидел, заставило меня приятно и глубоко удивиться. «Статус» Жизненная Сила: 20220 / регенерация 15252 в час Магическая Сила: 59740 / регенерация 32515 в час / тип Мана «Характеристики» Сила: 1805 Ловкость: 1699 Выносливость: 2022 Интеллект: 3122 Мудрость: 2852 Связь с огнём: 1% Связь с землёй: 1% Связь с ветром: 1% Уровень энергетического ядра души: 1 Очки душ: 0 — Система, у меня хуева туча вопросов, — мысленно произнёс я, с трудом осмысливая произошедшие изменения.

«Я к вашим услугам, сэр», — прозвучал невозмутимый ответ.

— Во-первых, куда делось моё энергетическое ядро? Почему я не чувствую его в своём теле как физический объект? И что означает этот новый параметр — «уровень энергетического ядра души»?

«Обычное энергетическое ядро, достигнув пятого, максимального для своей формы уровня, больше не могло существовать в рамках чисто физической оболочки, так как объём и плотность энергии превзошли допустимые для материи пределы. Поэтому оно совершило качественный скачок и слилось с вашей душой, став её неотъемлемой частью. Теперь оно будет прогрессировать и развиваться вместе с силой и опытом вашей души. Соответственно, для отражения этой новой реальности, название характеристики было изменено.»

— Ладно, это звучит логично, — кивнул я сам себе. — А что означают эти новые параметры — «связь со стихиями»? Это то, о чём ты говорила?

«Именно так. Процент связи указывает на степень вашей близости, аффинности к конкретной стихии или элементу. Это не просто предрасположенность, это мера того, насколько ваша душа резонирует с фундаментальными силами мироздания. Для справки: существа, имеющие связь с определённой стихией, например, на уровне 25% и выше, в магических хрониках классифицируются как Архонты или Элементальные Владыки и, они способны силой своей стихии в гневе уничтожать целые звёздные системы и галактики.»

— Ого, — медленно выдохнул я, впечатлённый масштабом. — Это… амбициозно. Но до такого уровня мне, понятное дело, ещё как до Луны. — Мысленно поблагодарив Систему за разъяснения, я подошёл к последнему кристаллу. Теперь, с новой силой, я мог действовать иначе. Я просто коснулся поверхности синего кристалла ладонью и начал тонко управлять своей маной, направляя её внутрь артефакта не для поглощения, а для дестабилизации. Когда около 10 000 единиц моей маны проникли в кристалл, я наконец смог почувствовать и взять под частичный контроль бушующие внутри него энергетические потоки. Я начал закручивать их, создавая вихрь, который вступал в резонанс с хрупкой структурой кристалла. Энергия внутри него закружилась с бешеной скоростью, свечение стало ослепительно ярким. Я продолжал усиливать вихрь, пока, наконец, через несколько минут напряжённой концентрации, кристалл не взорвался изнутри с глухим хлопком, рассыпавшись на мелкие, уже не магически опасные осколки. Поспешно начав крошить осколки последнего кристалла в пыль с помощью манипуляций маной — теперь это давалось мне легко, — я заметил, что город, который до этого момента непрерывно дрожал и стонал, начал успокаиваться. Глухой гул под землей стих, дрожь прекратилась. Моя жизненная сила также начала восстанавливаться в своём обычном, стабильном режиме, и неприятное ощущение «утечки» исчезло. Взглянув на город через магическое зрение, я увидел, что чёрный сгусток в центре города окончательно рассеялся, а чёрные нити, связывавшие жителей, бесследно испарились. Система подтвердила: «Магический массив полностью деактивирован и распался. Угроза ликвидирована.» Именно тогда у меня возникла мысль, что этот момент хаоса и освобождения — идеальный шанс взять Мантарис под свой контроль и заодно проверить в деле свои новообретённые, колоссальные силы. Большинство людей сейчас находились в огромном, стихийно образовавшемся лагере за городскими стенами, в панике ожидая, пока непонятные подземные толчки и странное чувство тревоги полностью утихнут и они смогут вернуться в свои дома. Я решил воспользоваться этой ситуацией и предстать перед ними не как завоеватель, а как освободитель. Но прежде чем идти к толпе, я решил завершить начатое и убедиться, что мои усилия были не напрасны в материальном плане. Я направился в кварталы богачей, те самые роскошные особняки, которые уже были покинуты их владельцами. Воспользовавшись тем, что мне никто не мог помешать, я как призрак проник в несколько самых богатых домов. В каждом из них я методично и без всякой жалости забирал всё ценное, что попадалось на глаза: золотые слитки и монеты, украшения, инкрустированные драгоценными камнями, дорогие ткани и предметы искусства. Эти люди, что веками прятались за высокими стенами и цепями, наживаясь на труде и страданиях других, в моих глазах не заслуживали ни капли снисхождения. Их богатства теперь должны были послужить куда более великой цели — созданию новой империи. Нагруженный добычей, но чувствуя себя невероятно легким и мощным, я наконец двинулся к лагерю беженцев за городом. Мой план был прост и дерзок: выйти к людям, открыто объявить о себе, рассказать им правду — что именно я уничтожил проклятие, тяготевшее над их городом и их семьями, и вернул им надежду на нормальную, спокойную жизнь. Я был абсолютно уверен, что, продемонстрировав свою нечеловеческую силу и решительность, я смогу не только завоевать их доверие, но и вызвать в них тот священный трепет, который лежит в основе преданности. Подойдя к окраине лагеря, я сразу же, даже без магического зрения, почувствовал резкую, режущую глаз разницу между жизнью богачей и простых людей. Лагерь был огромным, в нём находились, без преувеличения, десятки тысяч человек, расположившихся на большой пойменной поляне у подножия холма. Примитивные шалаши и навесы из веток и грязной ткани стояли плотными, неуютными рядами внизу, у самой воды, где ютилась основная масса простых горожан, ремесленников и бывших рабов. Их дети, одетые в лохмотья, бегали босиком по грязи, а взрослые, кутаясь в тонкие, продуваемые всеми ветрами плащи, грелись у дымных, чадящих костров. Некоторые готовили на углях своё скромное подобие еды — похлёбку или кашу, которые больше напоминали бледное варево из последних запасов зерна и кореньев. В верхней, наветренной части лагеря, ближе к вершине холма, резким контрастом возвышались большие, роскошные, просторные палатки местной знати и богатых торговцев. Они были изготовлены из плотной, дорогой парчи и ткани глубоких, благородных фиолетовых и синих оттенков, с гербами и флагами на шестах. У входа в каждую такую палатку стояли частные стражи в аккуратных, хоть и потрёпанных, блестящих доспехах, с надменными, высокомерными лицами, словно они охраняли царские чертоги, а не временное убежище в беглом лагере. Внутри этих шатров, судя по теням на стенках, горели масляные лампы и жаровни, отбрасывая тёплый, уютный свет на накрытые скатертями столы с обильными блюдами и вином в серебряных кубках. Время от времени оттуда доносились звуки беспечного смеха, оживлённых разговоров и звяканья посуды. Богачи, окружённые мягкими подушками и слугами, в относительном комфорте обсуждали свои дела и, наверняка, судьбы тех, кто был вынужден мерзнуть и голодать внизу. Солдаты городской стражи и наёмники, подчинённые этим богатым домам, держались преимущественно рядом с этим «аристократическим» сектором, пристально и с явным презрением наблюдая за толпой бедняков внизу, чтобы те даже не думали подходить ближе к их хозяевам с просьбами или, не дай боги, претензиями. Один из таких стражников со скучающим, отстранённым видом пинал камешки, другой, развалясь на ящике, лениво грыз яблоко, равнодушно наблюдая, как какая-то нищенка тщетно пытается успокоить своего плачущего от холода и голода ребёнка. Когда я увидел эту картину социальной несправедливости во всей её неприкрытой наготе, во мне вспыхнула холодная, сконцентрированная ярость. Но я тут же взял себя в руки, подавив эмоции. Гнев был плохим советчиком. Впереди было нечто более важное, чем сиюминутная расправа. Мне нужна была не месть, а власть и контроль. Я направился в самую середину лагеря, туда, где у подножия холма, на импровизированной площадке, собралась группа самых видных богачей, устроив нечто вроде совета. Вокруг них плотным кольцом стояли их личные стражники, бдительно следившие за порядком и отгонявшие любого, кто подходил слишком близко. Некоторые из господ громко и эмоционально спорили, выясняя, кто из них понёс большие убытки из-за «неизвестного катаклизма» и последовавшей паники, совершенно не заботясь о тех, кто остался без крова и пищи. Я сделал глубокий вдох, поднял голову и громко, но чётко заговорил, используя ману, чтобы усилить свой голос до оглушающего, раскатистого грома, который был слышен в каждом уголке огромного лагеря: — СЛУШАЙТЕ МЕНЯ, ЖИТЕЛИ МАНТАРИСА! — Мой голос, усиленный волей и силой, эхом прокатился по холмам, заглушив все остальные звуки. Люди замерли, как вкопанные. Кто-то посмотрел на небо в поисках источника, кто-то обернулся и увидел меня, кто-то в страхе попятился назад, а некоторые просто застыли на месте, парализованные неожиданностью и силой, звучавшей в этом голосе. — ГОРОД БОЛЬШЕ НЕ ПРОКЛЯТ! Я УНИЧТОЖИЛ ТУ СИЛУ, ИЗ-ЗА КОТОРОЙ ВЫ СТРАДАЛИ ДОЛГИЕ ГОДЫ! ЭТО Я СПАС ВАШ ГОРОД ОТ ГИБЕЛИ! Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь треском костров и плачем младенцев. Люди переглядывались, не зная, что делать, как реагировать. Первым подал голос один из самых толстых и напыщенных богачей, лысый мужчина в тяжёлой, подбитой мехом накидке, которого, судя по всему, остальные слушались. Его голос был громким, привыкшим командовать, но в нём слышались и злоба, и страх. — Что за бред ты несёшь, грязный выскочка?! — проревел он, выходя вперёд и указывая на меня дрожащим от ярости пальцем. — Кто ты такой, чтобы требовать здесь что-либо и кого-либо слушать?! — Он насмешливо, но нервно фыркнул. — Этот жалкий бродяга, явившийся неизвестно откуда, решил, что может обмануть нас своей глупой сказкой! Солдаты! СХВАТИТЕ ЭТОГО ЛЖЕЦА И ПРИВЕДИТЕ КО МНЕ! Я САМ ЛИЧНО РАЗБЕРУСЬ С НИМ! — Да! Кто ты такой вообще?! — визгливо подхватила его спутница, молодая женщина в нелепо дорогом для таких условий красном бархатном платье, стоя на возвышении у входа в свою палатку. — Какой-то безумец, явившийся пугать народ! Схватите его и приведите сюда, пусть ответит за свои слова! Солдаты, после секундного замешательства, медленно, но уверенно двинулись ко мне, готовые подчиниться приказу своих хозяев. Бедняки, которые услышали моё объявление, начали перешёптываться между собой, в их глазах мелькала искра надежды, тут же гасимая страхом. — Может, он и правда спас нас? — робко прошептала та самая женщина с ребёнком на руках, которую я видел ранее. — Толчки прекратились… и эта тягота на душе исчезла… — Тише ты, дура! — резко одёрнул её пожилой мужчина в грязной, пропитанной дымом накидке. — Эти господа убьют нас всех, если подумают, что мы поддерживаем этого незнакомца! Солдаты уже почти окружили меня, и я видел, как один из них, здоровенный детина с ухмылкой на лице, уже тянется к моим рукам с парой тяжелых железных наручников. Но я не собирался подчиняться. Моё терпение лопнуло. Молниеносным движением, почти невидимым для обычного глаза, я выхватил с пояса свой меч и резким, точным ударом вспорол горло ближайшему солдату. Тот рухнул на землю, захлёбываясь собственной кровью. В наступившей шоковой тишине я сделал последнее, отчаянное предупреждение, обращаясь уже к самим солдатам: — СОЛДАТЫ! ОТСТУПИТЕ! НЕ УМИРАЙТЕ ЗА ЭТИХ ГОСПОД! ВАША ЖИЗНЬ ДОРОЖЕ ИХ ЗОЛОТА! Эти слова, подкрепленные демонстрацией силы и скорости, подействовали как удар хлыста. Примерно сотня солдат из трёх тысяч, составлявших охрану лагеря, побросав оружие, отошли назад, не желая становиться пушечным мясом в чужой игре. Однако остальные, либо из страха перед господами, либо из тупого упрямства, не увидели во мне достаточной угрозы и продолжили атаку. В меня полетело несколько десятков стрел. Следуя инстинкту и совету Системи, я впервые по-настоящему сосредоточился на магии ветра. Я почувствовал, как воздух вокруг меня стал послушной глиной в моих руках. Сконцентрировавшись на своей связи со стихией, я преобразовал ману в чистую силу ветра и резким взмахом руки создал перед собой мощный, невидимый барьер, уплотнённый поток воздуха. Стрелы, долетев до него, словно ударились о стальную стену, сломались и с глухим стуком попадали на землю. — Эхх, а ведь вы могли бы выжить, — произнёс я с искренним сожалением, глядя на них. Затем я зажёг на своей левой ладони небольшой, но ослепительно яркий шар нестабильного пламени. Огонь был нов для меня, он вырывался из-под контроля, жаждал высвободиться. И я дал ему эту возможность. Потеряв над ним точный контроль и истратив около 5000 единиц маны, я швырнул его в самую гущу наступающих солдат. Шар достиг цели и разразился ослепительной вспышкой, породив огненный взрыв, который ослепил всех вокруг и поглотил в своем эпицентре около сотни человек. Я получил 123 очка душ. После этого я усилил своё тело до предела оставшейся маной и, как тигр, прыгнул в самую гущу толпы. Усилив клинок магией ветра, я начал крушить солдат, как спелую пшеницу. Каждый мой удар был сокрушительным, унося жизни сразу пятерых человек. После каждого взмаха моего лезвия из него вырывался невидимый клинок сжатого воздуха, который рассекал солдат, стоящих в нескольких метрах от меня. Иногда я просто отбивал новые залпы стрел направленными потоками ветра, иногда, экспериментируя, поднимал перед собой невысокие, но прочные каменные стены из земли. Это отнимало много маны, но я постоянно восполнял её, поглощая небольшими порциями магическую пыль с водной энергией, которая оказалась идеальной для быстрого восстановления. Когда полегла примерно тысяча солдат, оставшиеся две тысячи, видя это побоище, начали в панике разбегаться. Увидев их бегство, я увеличил натиск, становясь ещё быстрее и смертоноснее. Во время этой бойни я продолжал кричать, давая им последний шанс: — ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНО, И ВЫ ОСТАНЕТЕСЬ В ЖИВЫХ! Я ДАРЮ ВАМ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ! Сначала это не срабатывало, но вскоре некоторые солдаты, видя, как их сражающиеся товарищи падают замертво, а те, кто бросил оружие и упал на колени, остаются невредимыми, начали сдаваться. Постепенно их число росло, как снежный ком, пока все оставшиеся в живых полторы тысячи солдат не склонили колени передо мной, бросая оружие к моим ногам. В этот момент бойня прекратилась, и в наступившей тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и треском пожаров, я начал свою новую, решающую речь, обращаясь уже ко всему лагерю: — Люди Мантариса! Я — Артур Пендрагон, правитель свободных людей Толоса и Элирии! Я пришёл не как завоеватель, а как освободитель! Я предлагаю вам не просто жизнь, я предлагаю вам свободу — свободу от рабства, от притеснения, от власти этих богачей, что столетиями пили вашу кровь! Солдаты! — я повернулся к склонившимся передо мной воинам, и в моём голосе зазвучала стальная решимость. — Я предлагаю вам не просто жизнь. Я предлагаю вам будущее! Но свобода не даруется — она завоёвывается. Если хотите жить как свободные люди — выполните мой первый приказ: поднимитесь и очистите эту землю от тиранов! Убивайте господ! Убивайте всех рабовладельцев! Убивайте каждого, кто осмелился надеть на вас цепи! Выполните этот приказ — и вы станете моими солдатами, воинами Свободного Города! Мантарис отныне станет вольным городом и присоединится к великому союзу свободных городов под моим покровительством! Богачи, наблюдавшие за происходящим из-за стен своих роскошных палаток, не сразу осознали весь ужас происходящего. Их лица, сначала искажённые надменным гневом, постепенно начали выражать недоумение, переходящее в животный страх, когда они увидели, как их собственная стража, те самые солдаты, что ещё вчера беспрекословно выполняли их приказы, теперь массово опускаются на колени перед неизвестным воителем. Один из самых тучных и влиятельных господ, облачённый в расшитую золотом шёлковую накидку, с лицом, побагровевшим от ярости и неверия, вскочил на ноги, размахивая руками, и закричал так, что его сиплый голос на мгновение перекрыл даже шум ветра: — Что вы делаете, жалкие псы?! Опомнитесь! Он лжёт! Он колдун и обманщик! Вы присягали на верность нам, вашим законным господам! Вы обязаны подчиняться только нам! — Его жирный палец, унизанный перстнями, дрожа, указывал прямо на меня. — Схватите этого выскочку и отрубите ему голову! Первому, кто выполнит мой приказ, — десять золотых монет из моей личной казны! — Вы слышали господина Форрана! Вяжите этого ублюдка! — подхватил другой богач, худощавый мужчина с острым, хищным лицом и бегающими глазами. Он нервно озирался по сторонам, ожидая, что привычная машина подавления заработает вновь, и солдаты, как всегда, бросятся исполнять его волю. Но лавина уже тронулась. Солдаты больше не реагировали на их команды. Те, кто ещё несколько минут назад колебался, теперь воочию видели, как их товарищи, преклонившие колени, остались живы и невредимы, в то время как сопротивлявшиеся уже остывали на земле. А те, кто давно носил в сердце обиду за невыплаченные жалования, за унижения и презрение, начали переглядываться, и в их взглядах читалось растущее осознание простой истины: эти так называемые господа всегда считали их пушечным мясом, расходным материалом в борьбе за власть и богатство. — Десять золотых? — с горькой усмешкой произнёс один из солдат, ветеран со шрамом на щеке, медленно поднимаясь на ноги и счищая кровь с клинка о свою поношенную штанину. — А сколько раз ты, Форран, обещал нам плату за службу? Я до сих пор помню, как ты клятвенно гарантировал двойное жалованье за стычку с рейдерами с севера. Где оно? Я до сих пор жду половину своей законной зарплаты за последние три месяца, пока ты пировал в своём особняке. — Слушай сюда, жирная свинья, — прорычал другой, могучий солдат с густой, спутанной бородой и налитыми кровью глазами. Он сделал шаг вперёд, и толпа замерла. — Мы больше не твои псы. Нам осточертело умирать за твои неправедные налоги и за золото, которого мы в жизни не видели! Мы проливали кровь, чтобы ты мог купить своей дочери ещё одно жемчужное ожерелье! — Вы… вы все будете висеть на виселицах за это! Я прикажу распять каждого десятого! — завизжал третий богач, молодой и испуганный, с истерикой в голосе выхватывая из-за пояса украшенный драгоценностями кинжал и замахиваясь на ближайшего солдата. Но его жалкая попытка сопротивления была пресечена в зародыше. Не успел он сделать и шага, как его запястье с хрустом словил железная хватка другого стража. Солдат, молчавший до этого, одним резким движением выбил кинжал, а затем со всей силы ударил богача сапогом в грудь. Тот с глухим стоном рухнул на землю, задыхаясь. В воздухе повисла тягостная, звенящая тишина, полная ожидания. — Довольно слов, — сказал я, и мой голос, спокойный и властный, прорезал эту тишину, как клинок. Я поднял руку, указывая на палатки знати. — Вы слышали мой приказ. Ваши бывшие товарищи уже сделали свой выбор. Теперь настал ваш черёд. Решайте свою судьбу. Эти слова стали той последней каплей, что переполнила чашу. Они сработали как спусковой крючок для долго сдерживаемой ненависти и отчаяния. С рёвром, в котором смешались ярость, месть и освобождение, солдаты единым порывом бросились к роскошным палаткам богачей. Крики «За свободу!» и «Смерть угнетателям!» смешались с звоном стали. Палатки вспыхнули одна за другой, когда кто-то из солдат, недолго думая, швырнул в них зажжённые факелы. Яркое пламя быстро пожирало дорогие ткани, символы былой власти. Богачи впали в панику. Они пытались спрятаться за спинами своих последних верных телохранителей, но те, видя надвигающуюся лавину, в ужасе отступали, бросая оружие и растворяясь в толпе. Некоторые господа пытались бежать, беспомощно цепляясь за складки горящих шатров или пытаясь забиться в сундуки, набитые золотом и драгоценностями, — жалкое зрелище, достойное их жадности. Но их быстро находили, вытаскивали на свет и сталкивали в центр образовавшегося круга. — Нет! Нет, прошу вас! — визжал Форран, отступая к горящей палатке, его тучное тело обливалось потом, а глаза полны животного ужаса. — Пощадите! Я отдам всё! Всё золото! Все земли! Мои корабли! Только отпустите меня! — Слишком поздно для сделок, господин, — глухо проговорил тот самый ветеран со шрамом. В его глазах не было ни злобы, ни радости, лишь холодная, усталая решимость. — Слишком поздно вы вспомнили о нашей цене. Меч взметнулся в воздухе и опустился с коротким, влажным звуком. Тело Форрана тяжело рухнуло на вытоптанную землю. Эта казнь стала сигналом, последним актом старой пьесы. Началась тотальная расправа. Солдаты, годами копившие унижения и злобу, теперь вершили свой собственный, жестокий, но в их глазах — справедливый суд. Вопли и мольбы о пощаде богачей разносились по лагерю, сливаясь с треском пожираемого огнём шёлка и дерева. Пламя костров, подхваченное ветром, освещало сюрреалистичную картину народного восстания, хаотичного и кровавого. Бедняки, всё это время наблюдавшее за разворачивающейся драмой из своего убогого сектора, сначала смотрели на происходящее с оцепенением и страхом. Но по мере того как рушился старый порядок, их страх начал сменяться другим чувством — горьким, мстительным удовлетворением. — Смотрите, — прошептала пожилая женщина с лицом, изборождённым морщинами и тяготами жизни. На её губах играла кривая, безрадостная улыбка. — Смотрите, как они кричат. Впервые за всю свою жизнь они почувствовали то, что мы чувствуем каждый божий день — беспомощность и страх. Когда наконец всё стихло, над лагерем стоял густой, едкий дым от сгоревших палаток и нажитых непосильным трудом богатств. Он поднимался к утреннему небу, унося с собой пепел старого режима. Солдаты, запыхавшиеся, в крови и копоти, снова собрались вокруг меня. Их лица выражали странную смесь крайней усталости, опустошённости и зарождающейся решимости. Криков богачей больше не было слышно. Лишь ветер шелестел пеплом да потрескивали последние угли. — Теперь, — сказал я, и мой голос, усиленный магией, вновь прозвучал на весь лагерь, собрав внимание тысяч людей, — у вас больше нет господ. У вас больше нет цепей на шее и ярма на плечах. Отныне и навсегда вы — свободные люди Мантариса! — Я обвёл взглядом толпу, встречаясь глазами с солдатами, ремесленниками, женщинами, стариками. — А тем, кто готов следовать за мной дальше, кто готов строить новое будущее не только для себя, но и для своих детей, я обещаю: вы обретёте не просто свободу. Вы обретёте силу, уважение и место под солнцем в мире, который мы построим вместе! Солдаты, бедняки, даже дети, выглядывавшие из-за спин матерей, — все смотрели на меня. В их взглядах читалась не только надежда, но и страх перед неизвестностью, и благоговейный трепет перед силой, которая так легко смела старых хозяев. Но сомнений и возражений не было. И когда первый солдат, тот самый ветеран со шрамом, поднял зажатый в кулаке окровавленный клинок и хрипло, но громко крикнул: «Да здравствует свобода! Да здравствует Артур Пендрагон!», — его клич был тут же подхвачен сотнями, а затем и тысячами глоток. Крики слились в единый, мощный рёв, который, казалось, сотрясал самые основания холмов. Это был не просто акт признания. Это была клятва верности, данная в огне и крови, знаменующая рождение новой силы в этом мире.