Taste of your poison paradise

Раздевалка, по сравнению с огромной ледяной ареной, казалась душной. ‎Не от стен или плохой вентиляции, а от того, какие люди в ней были. ‎Двадцать человек, включая тренера. Парни о чем то болтали, все ещё переодеваясь или натягивали защиту. Где-то сбоку, по соседству, слышен калифорнийский акцент. ‎И от всего этого болит голова. ‎Но Ахав терпел. Хотя бы потому что дело касалось не этой толпы, а хоккея. Пусть даже ему пришлось присутствовать во время 'товарищеской поддержки' раз уж этот детский сад помогает не путевым сокомандникам. ‎Хотя большую часть времени он все равно молчал. Копил своё раздражение, чтобы цивилизованно выплеснуть чувства на льду. ‎А трибуны все гудели. Может, не столько из-за трепета к игре, сколько по бытовым вопросам. То сесть поудобнее, то успокоить заскучавшего малыша, то просто случайно пошелестеть упаковкой от еды. ‎Кухул всегда задавался вопросом: как кому-то вообще кусок в горло лезет, когда прямо перед их носом решается чужая карьера. Мечта. Целая жизнь.. ‎Поскорее бы оказаться выше. ‎Там, где собирают солд ауты, где люди кричат и весь стадион в плакатах. Где сердце замирает. Где тебя ценят. ‎Но пока приходится довольствоваться тем уровнем, который есть. ‎ Небольшую растяжку команда провела в раздевалке, не замечая течения времени. Каждому хотелось поскорее выехать из этого тесного пространства и окунуться в драйв. ‎Но первым, к сожалению, это делает капитан команды, под оглушающие вопли болельщиков и крик его имени от комментатора. Затем выезжает глава противоположной команды. Своего рода знак уважения к гостям. Только после этого тренер вновь свистит, позволяя 'свите' выйти. И Ахав, кто бы сомневался, тут же выскальзывает. ‎Яркие волосы спрятаны по массивным шлемом, чтобы лучше видеть и не боятся попадания челки в глаза. Клюшка плотно сжата в ладони, скрытой темой крагой, пока вторая рука поднята в воздух, беззаботно махая присутствующим. ‎Кухул доезжает до середины, останавливаясь чуть дальше от правого плеча капитана. Лезвие глухо скрежет, оставляя на льду снежную пыль. Взгляд опять скользит по скамейкам. Не так внимательно, как впервый раз. Мимолетно. Слишком занят фигурами в красных джерси напротив. Высокие, мускулистые.. все как на подбор. ‎Язык непроизвольно скользит по иссохшим, побледневшим губам, предвещая. Игра будет интересной. ‎Желанный трепет возвращается. Бабочки в животе оживают, перебираясь куда то над рёбрами и щекоча своими крылышками от предвкушения. ‎Глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь подметить новые детали. Кого взять под опеку? Кого лучше таранить, а кого обходить? Обычные мысли, как у каждого спортсмена здесь. ‎Но один взгляд.. всего одно мгновение, когда глаз расфокусировался достаточно.. для того чтобы увидеть фиолетовое пятно. ‎И все вокруг замирает. Насекомые подыхают, ухнув гнить в кишках. ‎Дурин.. Имя, выбитое в воспоминаниях из-за бейджика. Сидит, неловко прижимая к себе ведёрко попкорна и неровно дышит, запыхавшись. ‎Звуки уходят на второй план. Лёгкое подталкивание в плечо, монотонный голос, произносящий имена и фамилии.. просто белый шум. Почему здесь, почему сейчас..? Почему он здесь? Почему.. почему меня вообще это так волнует? ‎Судья выезжает. В его руках - шайба. То, на что стоит обращать внимание. То, что стоит этого, в отличии от какого-то сопляка в чокере. ‎Капитаны команд съезжаются ближе, сгибаясь, словно бараны, готовые к столкновению. ‎Но Ахав все еще стоит. Кровь опять прилила к кулакам, а ноги не могли сдвинуться с места. Ватные. Пока этот голос..строгий внутренний голос, который заставлял его оставаться на тренировках дольше, делать больше, шепчет.. ‎Он не посмеет мешать. Выгони его. Сейчас же. ‎И он слушает. Делает шаг, прорезая каток. Клюшка падает уже на втором движении, позволяя хоккеисту ускорится. ‎Ему плевать. Плевать что тренер свистит, плевать на изумленную тишину, плевать, что он, черт возьми, сбил руку судьи.. ‎Он не начнет играть, пока не покажет, что Дурину лучше не суваться туда, где ему не место. ‎Только коньки задевают порог, палец щелчком расстегивает замочек на шлеме, из-за чего тот с грохотом падает. Сзади собирается толпа. На трибунах люди тоже сгущаются, пытаясь понять причину задержки старта. Деваться некуда. Приходится зайти в пустое пространство между ареной и лавками, прямо напротив седьмого сектора. Он смотрит на третий ряд теми же озверевшими глазами, в которых зрачки становятся все больше, все чернее. Аура вокруг давила осознанием, что его присутствию тут не то что не рады, а.. ‎— Ты. Откуда ты, блять, здесь? — выдыхает Ахав, указывая на парня пальцем, словно они на смертном одре. Любопытствующие головы поворачиваются на персону, которая явно не хотела привлекать столько внимания. И все же нашел в себе наглость явиться. —...Тебе было недостаточно в клубе? Решил, что я струсил и сбежал? Или так хочешь, чтобы тебя на место поставили, пока никого из твоих ебанных защитничков нет рядом, а?