Исчезнувшая девушка.

Хината заглушила мотор, и в салоне сразу стало так тихо, будто сама машина выдохлась вместе с ней. Ключи с глухим звуком упали ей на колени. Она не спешила выйти — опустила голову на руль, вдавливая лоб в холодную кожу, как будто в надежде остудить мысли. Она была вымотана. Душой, телом, всем. Три недели поисков — и ноль. Пустота. Первая неделя прошла в лихорадке: полиция бегала, будто им дышали в затылок. А потом — будто кто-то дернул за тормоз. Темп сбился, интерес погас, все снова перешли на «мы работаем» — сухую, обидную мантру, от которой хотелось кричать. Хината не сидела сложа руки. Развешивала листовки с лицом Сакуры до мозолей на пальцах. Писала посты — цепляющие, отчаянные — но ответы были либо пустыми, либо слишком молчаливыми. Они уходили в какую-то густую, вязкую тишину, где люди смотрят, но не отвечают. Где ты кричишь, а мир делает вид, что не слышит. Последние дни она почти не спала. Снотворное — сначала как временная мера, потом как спасательный круг. Но оно больше не помогало. Оно делало утро ещё тяжелее, а голос — глуше. С Наруто тоже стало… туго. Он говорил, что она сходит с ума. Что так нельзя. Что на носу свадьба, а она вся — в чьей-то другой жизни. Он тоже волновался за Сакуру, но… не так. Не с такой болью, не с таким рвущим горло страхом. Для него всё это было делом времени. Для неё — вопросом выживания. И они поссорились. Слова вышли резкими, колючими, слишком громкими для их маленькой кухни. Сейчас Хината возвращалась домой одна. Впервые за долгое время ей не хотелось туда идти. Хината подошла к подъезду, не поднимая головы. Ключи в руке, мысли — где-то далеко: между постами о пропавших, немыми ответами полиции и чередой бессонных ночей. Она вставила ключ в замок, щелкнула, толкнула дверь. Только когда проходила внутрь, до её сознания медленно дошло: дверь за спиной не захлопнулась. Она обернулась. У входа стоял мужчина. Высокий, с густыми тёмными волосами, стянутыми в низкий хвост. Он выглядел чужим — не просто незнакомым, а вырванным из другой реальности. Спокоен. Безмятежен до странности. Хината вздрогнула. — Вы кто? — её голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — Моё имя вам ничего не скажет, — мягко ответил он. — Но я принёс вам кое-что. Она судорожно сунула руку в карман куртки, обхватила пальцами ключи. Если что — целиться в лицо. В глаза. В любую уязвимость. — Не волнуйтесь, — мужчина поднял руки ладонями вперёд, как будто сдавался. — Я не с плохими намерениями. — Это жилой дом, — её голос звучал деревянно. — Я могу закричать. Вам лучше уйти. Он улыбнулся. Не доброй, не человеческой улыбкой — скорее, как у актёра в роли, которую он играл слишком давно и слишком хорошо. У Хинаты похолодела спина. Её тело знало то, чего мозг ещё не успел осознать: этот человек опасен. Очень. Мужчина медленно вытащил из внутреннего кармана пальто письмо. Перешёл к почтовым ящикам, положил конверт на крышку одного из них — аккуратно, будто это был дар. — Это вам, мисс Хьюга. Он слегка поклонился — изысканно, почти по-старомодному — и вышел на улицу. Только тогда Хината поняла, что не дышала. "Откуда он знает моё имя?" — пронеслось в голове. Она подошла к ящику и взяла письмо. Оно было обычным — белый конверт без адреса, без марки. Рука дрожала, когда она вскрыла край ногтем. Открыла. Увидела почерк — слишком знакомый, слишком живой. И глаза расширились. Дорогая Хината. Со мной всё в порядке. Ты можешь не волноваться, я в безопасности. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Передай Наруто, чтобы он тоже не волновался. Скоро мы увидимся. Я скучаю. Правда. Но теперь всё будет по-другому.

***

Сугуро захлопнул дверцу машины. Внутри уже ждали двое — Нанами за рулём и Нобара, вытянувшая ноги на заднем сиденье. — Ну как? — спокойно спросил Нанами, не оборачиваясь. — Отдал письмо. Но, похоже, до смерти её напугал. Побелела, как стена. — Потому что вместо лица у тебя инструкция к дефибриллятору, — протянула Нобара. — Я же говорила, нужно было идти мне. Сугуро обернулся и с наигранной обидой воззрился на неё. — Ты слышал, что твоя жена говорит? Это было оскорбление в самое сердце. Моё хрупкое, ранимое сердце. — Полностью с ней согласен, — безэмоционально отозвался Нанами, заводя машину. — Всё, я с вами больше не разговариваю, — Сугуро надулся. — Просто завидуете. Красавчик, да ещё и с харизмой — и вы это не вывозите. Нобара фыркнула и засмеялась: — Красавчик, ага. Вот только почему-то до сих пор холостяк, и девушки от тебя бегут, как от пожара. Сугуро ткнул в неё пальцем: — Юная леди, вы позволяете себе лишнее! — Если ещё раз ткнёшь в мою жену пальцем — останешься без руки, — всё так же спокойно произнёс Нанами, глядя на дорогу. Сугуро перевёл взгляд с одного на другого, потом тяжело вздохнул: — Вот и идите к чёрту оба. Нобара наклонилась вперёд, на её лице была довольная улыбка: — Я запеканку приготовила. Сёстрам твоим передашь. Это был хитрый ход. Сугуро знал: готовка у его сестёр — дело фатальное, и Нобара всегда выручала. Даже в таких мелочах она знала, как его приручить. — Ладно, — буркнул он, не глядя. И машина тронулась, неся троицу обратно домой — туда, где всё просто, по-доброму и почти по-семейному.

***

Хината не спала всю ночь. Она лежала на спине, не мигая, уставившись в потолок, будто тот мог дать ей хоть какие-то ответы. Письмо лежало на прикроватной тумбе, свернутое, с неровными краями — она разорвала конверт руками, как в панике срывают бинт с раны. Почерк был Сакурин. Безошибочно. Мягкий наклон, закругленные буквы. Хината знала его лучше, чем своё имя. Но письмо не принесло облегчения. Оно было слишком ровным. Слишком спокойным. «Со мной всё хорошо. Скоро увидимся» — эти слова звучали не как утешение, а как приговор. Ни одного упоминания, где она, с кем, что с ней произошло. И почему она вдруг перестала быть исчезнувшей? Хината сорвалась посреди ночи и, не зная, куда деваться, позвонила Наруто. Её голос дрожал, она задыхалась сквозь слёзы. Он приехал быстро — в мятой футболке и с испуганными глазами. Обнял её, забрал к себе, попытался успокоить. — Может, это правда письмо от неё, — шептал он, когда она судорожно вцепилась в его футболку. — Может, она действительно в порядке. Ты должна хотя бы попробовать поверить в это. Но Хината не могла. Что-то было не так. Всё было не так. Утром, почти не притронувшись к завтраку, она поехала в полицию.

***

— Мы не можем предоставить вам такую информацию, — устало повторил дежурный, даже не поднимая на неё глаза. Он перебирал какие-то бумаги, будто это была просто ещё одна очередь, ещё один день. — Но… как это — дело закрыто? — Хината не узнавала свой голос. Он стал высоким, натянутым, как порванная струна. — Мне никто ничего не сказал. Я… Я же оставляла номер! Я — её близкий человек! — Сакура Харуно найдена. Жива. Дальнейшие детали — конфиденциальны, — отрезал второй офицер, уже с оттенком раздражения. — У нас нет полномочий делиться её местоположением. Это её право — не выходить на связь. Слова опрокинулись в голове, как холодная вода. Жива. Не выходит на связь. Они звучали одновременно как спасение и как предательство. — Но… я видела письмо. Она… она… — Хината замолчала. Потому что поняла: им всё равно. Абсолютно всё равно. Она вышла из участка в оцепенении. Мир вокруг продолжал существовать, равнодушный к её панике. Люди шли по улицам, смеялись, говорили по телефону, кто-то ел мороженое. А она стояла, будто вытолкнутая из реальности. Вечером она вернулась к Наруто. Он смотрел на неё с тревогой, но не знал, как помочь. — Она… они закрыли дело, — прошептала Хината. — Сказали, она найдена. Но я не верю. Это не она. Всё неправильно. Наруто подошёл ближе и обнял её, но Хината стояла деревянная, как манекен. Её руки не поднялись в ответ. Письмо лежало в её сумке, обжигая ладонь сквозь ткань.

***

Саске сидел в темноте. Один. Стакан с виски в его руке был почти пуст, но он не торопился допивать — лишь лениво прокручивал янтарную жидкость, глядя, как она медленно стекает по стенкам стекла. Квартира была тиха, слишком тиха, как глухое эхо пустоты внутри него. Сакура исчезла три недели назад. И с тех пор всё стало… шатким. Он пил чаще. Не до потери контроля, нет — Саске никогда не позволял себе терять контроль. Но было нечто унизительное в самом факте, что он теперь зависел от глотков, чтобы не ощущать, как всё разваливается. Не работа, не семья. Она. Она вывела его из равновесия. Саске не верил в похищение. Ни секунды. Нет, Сакура сбежала. Она всегда убегала. Так было и раньше — сначала из комнат, потом из разговоров, потом из отношений. Саске знал её повадки как свои. Это был её стиль: молчать, копить, а потом исчезать, не закрыв за собой дверь. Он был уверен — она сделала это снова. И почему-то эта мысль злила его больше, чем сама потеря. Он подключил все связи. Прессовал тех, кто мог знать хоть что-то. Использовал старые контакты, дал обещания, которых не собирался выполнять. Но всё, что он получил — тишину. Абсолютно вычищенные следы. Ни камер, ни свидетелей. Ни одного скандального слуха. Только одно: за пару дней до исчезновения Сакура продала машину. Быстро. Дёшево. Наличкой. «Готовилась», — подумал он тогда. Готовилась, и он этого не заметил. И это бесило. Он провёл рукой по лицу, потом по волосам, сцепил пальцы в затылке. Ему было трудно признать это даже самому себе — но он впервые чувствовал беспомощность. Как будто его лишили не женщины, а власти. У него отобрали возможность решать. А он ненавидел, когда его лишали контроля. Виски допился в один глоток. Горечь обожгла горло, но Саске не поморщился. Он просто сидел. Смотрел в стену. Словно сканировал воздух в поисках ответа. Он найдёт её. Он клянётся — найдёт. И тогда… Он зажмурился. …он нацепит на неё кандалы. Своего рода. Не буквально — нет, он не псих. Но он сделает так, что она больше никогда не сбежит.

***

Дорогой ресторан гудел от разговоров и смеха. За столами, украшенными белоснежными скатертями, рассаживались люди в смокингах — политики, бизнесмены, те, кто решал судьбы и направления мира. У самого окна, где вечерний свет едва касался фарфоровых чашек, за столиком сидели две женщины. Их разговор тек спокойно, словно спокойствие внутри контрастировало с шумом вокруг. — Значит, ты Ино, — холодно и ровно произнесла Микото, внимательно оглядывая собеседницу. — Приятно познакомиться, миссис Учиха, — с лёгкой игрой в голосе ответила Ино, словно мурлыча.