Держи меня за руку крепче

             В нос ударил резкий запах табака. Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Она стояла неподвижно, будто ожидая чего-то. Прошло много времени, но она увидела человека, который заменил ей всех родных. Эта женщина управляла организацией по просьбе молодой госпожи. Когда-то Мари пришлось взять на себя руководство и жить жизнью, которой она пренебрегала.       Теперь ей нужен был человек, которому можно доверять. И как удачно, что в её прежней жизни такой уже был.       Девушка неотрывно смотрела на Юки с восхищением, восторгом и радостью встречи. Юки же смотрела на неё удивлённо и презрительно, будто загнанная в угол. Под пристальным взглядом серых глаз она бросила: — Ты кто? — Меня зовут Мари Ода, и я хочу предложить тебе кое-что, — ответила девушка сдержанно и спокойно. — И что мне может предложить такая, как ты? — спросила Юки, словно выплеснув яд. Но Мари знала, что это лишь защита и осторожность. Такая реакция её не отталкивала, ведь Юки её пока не знала. — Нормальную работу, крышу над головой, безопасность. Список ещё не закончен. Мне продолжать? — Так кто ты на самом деле?       Мари не ответила. Она лишь протянула Юки конверт, который та неохотно приняла. — Там всё, что тебе нужно знать. У тебя есть время подумать. Я буду ждать.       После этого Мари развернулась и пошла к машине. Она знала, что Юки придёт. В конверте, который она передала, были контакты девушки, её личное дело, банковская карта и адрес организации Ода.       Сев в машину, Мари почувствовала себя лучше. Она была старше своих лет и прекрасно понимала, что ей придётся взять на себя долг. Но если с ней будет доверенное лицо, то справиться со всем будет гораздо проще.       Девушка же думала о будущем. Теперь, когда с Манджиро всё хорошо, она могла быть рядом с тем, кого любила. Даже разница в возрасте, которая била молоточками по вискам, и занудное общество Мари её не смущали. Она знала, чего хочет от жизни, и была готова добиваться этого любой ценой. Поддержка ей была обеспечена.       Сейчас ей нужно было встретиться с Сакурой. Поведение подруги настораживало её не меньше, даже пугало. Такая, как Ито, должна цвести, распуская свои лепестки и показывая красоту окружающим. Мари была благодарна ей за то, что они познакомились в школе и сразу нашли общий язык. Но волнение давало о себе знать. Почему же ладони вспотели? Что хочет ей рассказать Ито?       Мари переступила порог квартиры подруги и сразу заметила её легкую улыбку. Светлые пряди выбились из пучка, а одежда, полностью покрывающая тело, казалась ей слишком свободной. Внутри возникло тревожное чувство, которое заглушало всё остальное. Ода понимала, что новости Сакуры не принесут утешения. Что же она хочет ей рассказать? Когда Мари обняла подругу, она почувствовала прохладу её тела, как будто та только вернулась с долгой зимней прогулки. — Пойдём на кухню? Хочешь чаю или что-то ещё?       Ода всегда была рада быть в гостях у Сакуры, но сейчас ей хотелось узнать причину сообщения с просьбой поговорить. — Нет, спасибо. Что случилось?       Волнение Сакуры было очевидным: она нервно теребила край кофты и молча указала Мари присесть на диван. Страх подбирался всё ближе. — Ты меня пугаешь. Что-то произошло? — Мари, я давно должна была тебе рассказать. Знаю, да, но всё никак не выходило. Понимаешь? — Я больна уже давно. С одиннадцати лет я начала чувствовать слабость, постоянно замерзала и страдала от головных болей. Я думала, что просто болею, но в тринадцать лет состояние ухудшилось, и тогда мне поставили диагноз — криоглобулинемия.       Мари не могла поверить услышанному. Сакура умирает? Как такое возможно? Её светлый человек, подруга, с которой она добилась многого, человек, который был её поддержкой и опорой, умирает? Ода знала, что жизнь жестока, но как она может потерять Сакуру? Та постоянно говорила о жизни, о том, как хочет стать значимым человеком, жить долго и счастливо. Но она может не дожить до своих восемнадцати лет.       Блондинка сняла кофту, оставаясь в топе без рукавов, и Мари ужаснулась, увидев, как тело Сакуры покрыто пятнами, похожими на ожоги. — Пока болезнь не перешла на ноги, но она уже затронула руки и спину. С каждым днём состояние ухудшается. — Почему ты не рассказала мне? — спросила Мари, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у неё всё кипело. Она знала ответ, но не могла не спросить. — Потому что не смогла.       Сакуре было тяжело это говорить, и Мари видела, как её хрустально-голубые глаза наполняются слезами. — Когда я узнала обо всём, ты была в коме, потом потеряла память и лечилась в Германии. Я просто не могла рассказать. — Сколько тебе осталось? — спросила Мари, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Год или, может, два.       Эмоции нахлынули на неё потоком. Сакуры не станет уже в семнадцать или восемнадцать лет? Невозможно в это поверить. Боль отшибала всё, что можно, заставляя Мари обнимать подругу, прижимать её хрупкое, прохладное тело ближе к себе и не отпускать. — Родители? — коротко спросила она, надеясь на хоть какую-то поддержку. Как можно оставить свою единственную дочь в такой ситуации? — Работают. Как видишь, мало что изменилось. — Как они смеют?! — Мари не могла сдержать возмущения. Как можно быть такими бесчувственными? Её отец хоть и занимает высокий пост, но всегда рядом с Мари, оберегает её. После ухода матери ему было тяжело, но он всё равно был рядом. — А операция? Её можно провести? Если дело в деньгах, ты только скажи. Мари отдала бы всё, что у неё есть, лишь бы услышать, что проблема в этом. Они бы без раздумий решили её.       Но ответ оказался не таким радужным. — Я просто хочу прожить это время с теми, кого люблю. Мари, и всё. Я не могла долго нести этот груз в одиночку и не поделиться.       Замотав головой в знак протеста, Мари была шокирована этим высказыванием. Сакура приняла тот факт, что умрёт, что её жизнь закончится, и нет у неё никакого будущего. От своей беспомощности в этой ситуации Мари хотелось забыться, проснуться от этого кошмара. — Я буду рядом, слышишь? — сказала она, не собираясь оставлять подругу в одиночестве. — Знаю. Только я и родители? — Да. Я не особо хочу распространяться об этом. Не к чему чувство жалости и гиперопеки, понимаешь? — Хорошо.       После отъезда из дома Сакуры, где они долго просидели за разговорами, Мари хотела остаться. Но Сакура настояла, что всё в порядке и нет смысла продолжать. Ода не хотела возвращаться домой. Голова болела, мысли кружились вокруг происходящего. Она невольно позвонила Майки, чтобы услышать его голос, но решила просто прийти к нему. Он жил в том же доме, как и всегда.       Шиничиро обзавёлся собственной квартирой недалеко от мастерской. Эмма проводила всё время с Дракеном, готовясь к предстоящей свадьбе. Изана жил отдельно в центре Токио. Дедушки не стало полтора года назад.       Сейчас в доме командовал только Сано-младший, и дорога вела к его дому. Остановившись, Мари отправила водителя, сказав, чтобы тот заехал утром. Она заверила его в безопасности и попросила предупредить отца о её отсутствии дома.       Ноги несли её сюда, ища в тёмном кругу отголосок света и тепла. Зайдя во двор, ухоженный и чистый, Мари подумала, что рука Эммы тут как нельзя кстати. Из города доносился шум, и Ода отправилась туда.       Слишком тихо, как пушинка, она проскользнула внутрь, застав Майки за работой над мотоциклом. Даже не верилось, что он мог когда-то быть руководителем преступной организации и иметь власть над Японией. Теперь же Манджиро Сано также все знают, но не как лидера организации, а как известного в Японии мотогонщика.       Невольно улыбнувшись, Мари тяжело вздохнула, и Майки мгновенно поднял взгляд. — Мари? — удивлённо, но также радостно произнёс он. — Привет, — ответила она.       По её взгляду Манджиро понял, что что-то не так. Неужели с Юки не получилось увидеться? Или что-то с Сакурой? С отцом? Он встал со стула и подошёл к ней. Она тут же уткнулась в его грудь, вдыхая такой родной запах. — Что произошло? — спросил он. — Я не могу тебе рассказать, Майки, прости, — ответила она. — И почему же? — спросил он. — Потому что то, чем мне хочется поделиться, — не только моя тайна. Хотя какой же бред, — сказала она.       Можно ли таить тайну от друга Сакуры? Майки сильно сдружился с болдинкой. Он дорожил ею и их дружбой, которая появилась благодаря Мари. Как ей быть? — Мари, — он взял её лицо в свои ладони и приподнял. Её глаза начали предательски щипать, и, не выдержав, Сакура её убьёт. Но они нужны ей, её друзья нужны. — Сакура умирает, Манджиро. Она больна, понимаешь? Я не знаю, что делать. Почему с ней, Майки? Она такая молодая, такая энергичная девочка. Я не могу в это поверить. — Как давно она заболела? И что у неё? — голос Сано дрогнул. Сакура являлась его другом, а значит, частичкой его жизни. — С 11 лет. Это неизлечимая болезнь. Я даже в это поверить пытаюсь с трудом.       Манджиро почувствовал, что девушка на грани истерики, и прижал её ближе. Он сразу заметил её опухшие от слёз глаза. Сам он был растерян. Сакура была не только лучшей подругой Мари, но и его другом.       Он вспомнил, как она всегда была рядом, поддерживала его, когда не было Оды, как подбадривала и не давала опускать руки. Эта чистая и искренняя девушка с храбрым сердцем, сама того не осознавая, боролась в одиночку.       Сердце Манджиро сжалось от боли, когда он вспомнил, как умирали близкие люди вокруг него. Самое страшное, что смертельную болезнь невозможно победить. Сейчас главное — не оставлять Сакуру одну и не давать ей думать об одиночестве. — Мари, милая, ты должна быть сильной. Что бы ни случилось, не показывай Сакуре своё сострадание. Ей это не нужно. Она хочет чувствовать себя нормальным человеком. Главное — быть рядом с ней, поняла?       Девушка кивнула, соглашаясь со словами парня. Никто не пытался это оспорить, ведь сама Сакура просила её о том же. — Не против, если я останусь здесь? Я не собираюсь ехать домой. —Конечно.       Эта новость стала для Мари ещё одним напоминанием о матери. Как болезнь забрала молодую госпожу, как с каждым днём она угасала, теряя жизнь. Мари пережила смерть матери дважды, и каждый раз это было невыносимо. Она знала, каково это — потерять родного человека и как больно свыкаться с мыслью, что его больше нет.       Даже спустя много лет боль начинает притупляться, но стоит лишь коснуться раны, как она вспыхивает с новой силой.       Манджиро взял девушку за руку и скомандовал — Пойдем в дом.       Ода дрожала, ей нужно было успокоиться, прийти в себя и поспать.       Ты должна быть сильной, Мари. Ради Сакуры, ради Майки, ради отца.       Войдя в дом, она почувствовала тепло и сладкий ягодный запах. — Сегодня приходила Эмма, приготовила ужин, — продолжил Манджиро. — Кажется, она не может смириться с мыслью, что я уже не ребенок. Постоянно напоминает, какой я несамостоятельный. Но это не так.       Манджиро явно хотел сменить тему, и Мари поддалась, чтобы немного отвлечься. — Разве она не права? — с легкой улыбкой спросила она. — А? — Сано уставился на нее. — Ну вообще-то я очень даже самостоятельный. — А если бы Эмма не приехала и не приготовила ужин, что тогда? — спросила Мари.       Парень застыл, перебирая в голове варианты. Его лицо выглядело забавно: он слегка выпучил глаза, пытаясь что-то придумать, но, видимо, не хотел врать девушке. — Ты права, тогда я остался бы голоден или поехал в магазин, — признался он. Мари удивилась самой себе. — Знаешь, Мари, настанет день, когда мы будем жить вместе, и тогда о готовке можно будет не думать, — пожал он плечами, хитро улыбнувшись. — Все продумал, да? — спросила она.       Они оба понимали, что это неизбежно. Никто из них не планировал расставаться.       Вечер прошел в уюте. Быть рядом друг с другом казалось непривычным, будто стоит проснуться — и всего этого не будет. Но это была реальность. Им обоим не хватало общения, компании друг друга. И хотя бы на этот вечер Мари смогла заснуть без единого кошмара.