«Solo battle»

«Solo Battle» — проект, который обещал стать самым громким событием года ещё до выхода первого эпизода. И когда на пресс-конференции объявили состав участниц, зал ахнул. Две легенды. Две королевы. Одна сцена. И только одна победительница. Шоу начиналось как обычно: солистки, их стафф, привычная суета за кулисами. Но уже после первого этапа стало ясно, что этот сезон войдёт в историю — принять участие решила неповторимая Ли Сонми, и не в качестве жюри, а как участница! И подобно ей, но совершенно не согласованно и вовсе не на зло, но участие в этом проекте приняла другая звезда подобного масштаба — Чон Юинь. Две сольные артистки дышали друг другу в спину с первого же выступления. Журналисты окрестили их «битвой титанов», фанаты разделились на два лагеря, а соцсети взрывались после каждого эпизода. Сонми не нуждалась в представлении. Легенда, прошедшая через распад группы, сольную карьеру, годы молчания и триумфальное возвращение. Она двигалась по сцене так, будто гравитация была для неё лишь предложением, от которого можно отказаться. Юинь была её полной противоположностью. Никаких громких дебютов в популярных группах за плечами, никаких громких возвращений после пауз. Она пришла из балета, ушла в поп, потом в альтернативный R&B и хип-хоп с элементами рэпа, и на каждом этапе карьеры критики твердили, что она не вписывается, но на деле, вдохновлённая многими артистами, девушка нашла свою музу — Bewhy, принеся в свое творчество и элементы его живости и неординарности, но также добавляя и свое музыкальное прошлое, понимая, что создание нового всегда осуждаемо. Но быть в чем-то первым всегда значило ловить больше хейта, при этом создавать новое культурное движение. Они не были врагами до шоу. Они вообще не пересекались, работали в разных агентствах и разных жанрах. Но здесь, в замкнутом пространстве софитов и репетиционных залов, под прицелом камер и науськиваний, их соперничество стало главным сюжетом. «Первые нотки действительно соперничества девушки почувствовали, когда осталось всего шесть участниц. Нет, остальные четверо тоже были сильны — молодые, энергичные девчонки из только что с шумом дебютировавших групп, но решившихся на продвижения через сольные кандидатуры. Тогда-то и стало понятно двум легендам — за главный приз будут бороться именно Сонми и Юинь. Девушка смотрела на себя через огромные зеркала тренировочного зала, устало наблюдая, как капля пота стекает с её волос на лоб и переносицу. Майка и треники тоже полностью промокли, словно Юинь бросилась в бассейн. Это была нереальная тренировка будущего танца, но на сегодня девушка была выжата и морально, и физически. Связки сложные, ты сам себе тренер, а общество ещё и нагнетает. И эти долбанные камеры, от которых не скроется ничто, ни один момент личной жизни, ни одна претензия. И, конечно же, соперничество. С каждым днём, с каждым танцем на публике пристальный, словно язвительный взгляд Сонми будто пытался сбить с танца девушку. Кожей чувствовалось, как на групповых тренировках она словно пытается считать технику движений, залезть в самую душу танца Юинь, понять, о чем та думает. И ради чего? Конечно, чтобы найти её слабые места. Вытерев лоб от пота полотенцем, девушка последний раз кинула взгляд на своё отражение и вышла. Но в буфете все сладкие мечты на спокойное завершение дня разбились. Едва Юинь взяла себе протеиновый пудинг с Чиа и овсянкой, как нос у носу столкнулась с хозяйкой собственных кошмаров. — Какая-то ты вся мокрая. Хорошая тренировка? — Сонми чуть склонила голову набок, и её глаза сузились, отчего лицо приобрело то самое выражение, которое журналисты называли «фирменным взглядом Сонми»: наполовину кошка, наполовину сфинкс. — Полагаю, на следующем выпуске ты выдашь прекрасный перформанс. — Ты будто меня препарируешь мысленно, — в тон ей сузила глаза Юинь, пока её мозг лихорадочно соображал, что она сама может узнать о своей сопернице по этому небольшому диалогу. Сонми не ответила сразу. Она потянулась к полке за своим зелёным чаем, едва заметно усмехаясь. Юинь заметила, что пальцы у неё тонкие, музыкальные, совсем не такие, как у неё самой — с вечно сбитыми костяшками и мозолями от балетного станка. — Препарируют, — произнесла Сонми наконец, разрывая этот мучительный пристальный взгляд, — чтобы найти слабость, а потом использовать. А я за честную борьбу, так даже интереснее. Покрутив задумчиво стаканчик с чаем в руках, Сонми усмехнулась и отошла за свободный столик. Однако, только подойдя и даже не сев за стол, она ещё раз обернулась. — Неловко это говорить, но я видела репетицию твоего танца. Дружеский совет, посмотри мой клип «Cynical», возможно, некоторые движения возьмёшь на заметку. — Ещё чего, — фыркнула Юинь, тут же выходя из буфета. Лучше уж поужинает она в своей комнате. Но когда ночь окончательно вступила в свои права, Юинь, накрывшись пледом, медленно предала столь вредное латяо и залипала в интернете. А фраза про клип все крутилась и крутилась в голове… Не выдержав, девушка быстро пробежала пальцами по клавиатуре. Клип только начался, а она уже забыла, зачем это смотрит. Это был целый мини-фильм про девушку, что неудачно навернулась в общественном туалете и умерла. Но её призрак… Кажется, словил настоящий кайф, чтобы сидеть на шеях людей, пугать их в зеркалах своим видом с длинными черными волосами и белым платьем. Но танцы… Для нее словно не существовало гравитации. То, как она прогибались в спине, раскидывая руки, и не падала, было столь же невероятно, как наклон Майкла Джексона в 45°. И именно в этот момент Юинь поймала озарение. Вот, в чем был секрет победы, и Сонми его только что вложила его ей в руки. Оставалось только придумать, какой закон физики придется нарушить. +++ Вот и остался финал, который решил бы многое. Победитель стал бы членом жюри на последующих конкурсах, не говоря уже о триумфе среди фанатов. А проигравший… Унизительное второе место, ведущий хореограф на этом конкурсе. Победитель все время будет оценивать работу проигравшего. Сонми вышла на сцену в полумраке, и первые аккорды зазвучали прежде, чем прожектор нашёл её лицо. Мелодия была простой, почти детской, как музыкальная шкатулка, которую забыли закрыть. Она стояла в центре сцены, босая, в струящемся платье, которое казалось сотканным из лунного света, и начинала петь. Голос лился тихо, интимно, будто она рассказывала секрет каждому зрителю лично. Она пела загадочную историю о балерине в шкатулке, что была создана петь только одну песню и крутиться только одними движениями, но… Девочка имела свои мысли, свои цели и могла наблюдать, как течет жизнь вокруг нее. Только вот по ночам эта кукла могла выбираться… К середине номера голос набрал силу, а нежность в голосе стала какой-то извращённой. Сонми взяла высокую ноту и замерла, запрокинув голову, раскинув руки, балансируя на грани падения. Платье обтекло её фигуру, свет выхватил линию шеи, скулы, закрытые глаза. Она выглядела как видéние — что-то среднее между призраком, феей и женщиной, которая была на грани между фантазиями и действиями. И песня из нежной и кукольной резко перешла в загадочную, почти страшную. Неизвестно, как, каким образом, но тушь построилась по щекам Сонми, создавая из образа страшную, изломанную, проклятую куклу, что двигалась, как деревянная, едва переставляя шарнирные конечности, но с лёгкостью и грацией творила хаос вокруг себя, показывая, что освобождение не всегда бывает свежим и ясным, а может оказаться грубым, ядовитым, словно накидывать оковы на своего мучителя, а не сбегать в закат. Юинь смотрела на это все за кулисами, закусив губу. Сначала ей было страшно — её главная соперница также начала свое выступление с балетного типа, а ведь это была фишка Юинь! Но в процессе… Смотря на выступление, на эти то мягкие, то деревянные движения, на то, как изгибается её поясница, как платье струится по тонкой талии. А ноги… Ммм, черт, балетные школы за такого хореографа сражались бы насмерть! А вскоре пришел черед им смениться. Юинь вышла на сцену в полной тишине, поправляя мешковатую толстовку с капюшоном, затем широкие штаны, вульгарно, прямо за область паха, встряхнула тяжёлыми кроссовками. Одежда репера. Но музыка началась с Чайковского. Она вскинула руки в балетную позицию и начала танцевать. Тело прекрасно помнило, каждое па было отточенным, но неподходящая одежда так неприятно и сковывающе натягивалась, что на это было некомфортно смотреть и зрителям, и самой Сонми. И камеры это прекрасно заснимали. Толстовка задиралась, штаны сковывали шаг, кроссовки проскальзывали там, где пуанты держали бы мёртво. И все это сопровождалось таким чистым пением, что оно в некоторые моменты даже напоминало оперное пение, чистое, как хрусталь. Бит ворвался резко, смешиваясь с Чайковским, перекрывая его профессиональным диджейским сведением дорожек, и полностью раскрылся, как подходящий наряду танец. Юинь тут же с высокой ноты перешла в чтение рэпа, сбивая дыхание. О том, как освобождающа жизнь, когда нет правил, нет границ. Её тело дёрнулось в стиле хип-хопа, резко, дерзко, внезапно вскидывая руки и ноги в прыжках. Но вскоре перформанс стал показывать, будто невидимые нити тянули её обратно к балетному станку, не давая полностью уйти в бит. Сквозь реп снова стали сквозит высокие, будто отчаянные ноты. Она делала поппинг — и срывалась в плие. Закладывала волну телом — и замирала в пятой позиции. Это было мучительно красиво, словно прошлое не было способно отпустить её до конца. И тогда она замерла посреди сцены, тяжело дыша. Хип-хоп замер, а потом снова взорвался, но более мелодичной, смешанной с классической музыкой. Схватившись за одежду, Юинь запросто разорвала её на себе, ибо та была на липучках, открывая нежное бордовое платье. Тонкое, струящееся, с нарочито оборванным плечом — будто его срезали ножом, а потом передумали добивать, кроссовки также слетели, оставляя девушку с босыми ногами. Теперь хип-хоп в платье выглядел иначе. Не как борьба, не как попытка выбрать что-то одно. Как будто это платье всегда было её кожей. Как будто она не переоделась в хип-хоперскую одежду когда-то, не старалась отречься от балета или, наоборот, стать полностью его частью. Она делала поппинг, и подол платья взлетал, как балетная пачка на прыжке. Она крутилась на полу, и рваное плечо открывало острые ключицы. Миксуя рэп и вокал, балет и хип-хоп, Юинь будто создавала новый стиль и задавала свой, полностью свободный ритм. В кульминации она взяла ту самую высокую ноту, с которой начала. Но теперь она не стояла в балетной позиции, а сидела на полу, раздвинув колени, в рваном платье. Сонми смотрела, не отрываясь. Её всё ещё мокрое от пота тело замерло в напряжении, но она не замечала этого, наблюдая за перфомансом соперницы. Когда Юинь начала с балета в этой нелепой мешковатой одежде, Сонми лишь приподняла бровь, усмехаясь. Это было не просто смело, это было что-то с чем-то, на грани гениальности и безумия. Но когда одежда начала сковывать движения, а высокая чистая нота оглушила весь зал, Сонми перестала дышать, а её глаза заблестели от восторга. Она видела борьбу, видела, как прошлое не отпускает, как хип-хоп ломается о балет, и чувствовала, как что-то внутри неё самой отзывается на эту боль. А потом Юинь разорвала одежду, оказываясь в сексуальном платье. Сонми подалась вперёд, вцепившись пальцами в край кулисы. Бордовое платье, рваное плечо, босые ноги, острые ключицы — всё это выглядело потрясающе, так дерзко и откровенно, что Сонми просто обомлела. Она смотрела, как Юинь миксует несочетаемое, как её тело наконец перестаёт выбирать и начинает просто жить. И где-то на середине этого танца Сонми поймала себя на том, что не может отвести взгляд от её ног, от того, как подол платья взлетает при каждом резком движении, открывая бёдра, от которых у любой балетной школы случился бы сердечный приступ и коллективная молитва. Кульминация ударила под дых. Юинь сидела на полу, раздвинув колени, в рваном платье, с растрёпанными волосами, тяжело дыша. А Сонми смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё переворачивается, как маленькое сожаление пробирается под кожу, что та может узреть только лишь вид сзади. Она сглотнула и медленно, сама не замечая, облизала пересохшие губы. Её зрачки расширились, а пальцы всё ещё сжимали край кулисы, но уже от напряжения какого-то другого рода. Ей стоило помнить о том, что они — главные соперницы, но это было слишком потрясающе. ___ Обе спустя некоторое время стояли на сцене, ожидая подведения итогов, результатов. Зал гудел, но ведущий поднял руку, требуя тишины. — Наши результаты оказались неоднозначны, — произнёс он с особенной интонацией, от которой у всех участников любого шоу холодеет в животе, — Поэтому мы посовещались и решили провести ещё один раунд. Сонми и Юинь переглянулись. Впервые за всё время они были не как соперницы, а как недоуменные школьницы, которых застукали за чем-то, чего они сами ещё не понимали. — Импровизация, — объявил ведущий, и по залу прокатилась волна возбуждённого шёпота. — Без подготовки, без хореографа, без правил. Вы выходите на эту сцену вдвоём, и музыка решает всё. Готовы? Сонми медленно выдохнула и повернулась к центру сцены. Юинь сделала тоже самое. Музыка заиграла медленная, словно сразу приглашающая в танец. Но было в этой мелодии что-то сексуальное, притягательное, что заставило девушек инстинктивно сделать по шагу на встречу друг к другу, оказываясь едва ли не вплотную. Ладонь Сонми скользнула по бедру соперницы, поднимаясь вверх, чуть приподнимая платье, но так, чтобы всё самое интересное всё ещё оставалось скрыто под тканью, лишь создавая интригу. Юинь ответила, так же ведомая мелодией. Её рука легла на талию Сонми, туда, где тонкая ткань платья обрисовывала каждый изгиб. Она позволила себе провести пальцами вдоль позвоночника, поднимаясь от поясницы к лопаткам, и почувствовала, как Сонми на мгновение замерла, прикрыв глаза, но не переставая двигаться в танце. Никто из них не вёл, они двигались вместе, как две половины одного тела, и музыка вела их туда, куда они сами боялись идти. Сонми качнула бёдрами вперёд, Юинь — назад. Затем наоборот. Волна прошла сквозь обеих от груди к бёдрам, от бёдер к ступням. Их тела то соприкасались, то расходились ровно настолько, чтобы почувствовать отсутствие друг друга, ведь когда Сонми делала шаг вперёд, Юинь отступала. Когда Юинь подавалась навстречу, Сонми отклонялась, но не отпускала — её рука оставалась на бедре, её пальцы впивались в ткань платья, сминая нежный шёлк, будто так и норовились схватить за ягодицы. В один момент Сонми притянула Юинь к себе так резко, что их бёдра столкнулись — живот к животу, грудь к груди, от чего дыхание смешалось. Их губы оказались в паре сантиметров друг от друга, и Юинь видела каждую деталь: влажный блеск губ Сонми, лёгкую припухлость нижней губы, крошечную родинку у скулы, которую раньше не замечала. Сонми чуть наклонила голову, и на секунду показалось, что она сейчас сократит это расстояние до нуля. Юинь замерла, перестав дышать. Но Сонми лишь провела кончиком носа вдоль её скулы и, слегка толкнув соперницу плечом, продолжила танец. И от этого прикосновения, от этой дерзкости по телу Юинь разлился жар, подначивающий ответить ещё более сексуально, ещё более заводяще, чтобы отплатить той же монетой сполна. Её пальцы решительно скользнули с талии Сонми на её шею, проследили линию челюсти, замерли на подбородке. Она чуть приподняла его, заставляя Сонми смотреть прямо в глаза, что теперь были такими большими и сияющими, когда же взгляд Юинь стал хитрым и прищуренным. Девушка качнулась вперёд, прижимаясь бёдрами к бёдрам Сонми, и медленно, чрезвычайно чувственно повела плечами, позволяя платью соскользнуть ещё на сантиметр с повреждённого плеча. Сонми проследила взглядом за этим движением, и её зрачки расширились ещё больше. Их танец стал откровенным, как разговор, в котором больше не осталось запретных тем. Сонми опустилась ниже, ведя ладонями по телу Юинь от плеч к груди, касаясь пальцами некоторых окружностей. Юинь выгнулась ей навстречу, позволяя вести, а затем перехватила инициативу, складывая руки на пояснице и прижимая, вынуждая Сонми прогнуться навстречу. Её губы почти касались уха Сонми, и та чувствовала горячее дыхание на своей шее. Юинь вела её бёдрами, покачивая в такт музыке, и Сонми закрыла глаза, откидывая голову на плечо соперницы. Но случайно не заметила слишком сильно выпяченную в процессе танца ногу Сонми, о которую девушка неожиданно споткнулась с тут же полетела на пол. Юинь тут же резко вскочила на ноги, но дальше танец не закончился, и судьи все приостановили. Конечно, победа была без долгих рассуждений отдала первое место Сонми. Юинь… Она улыбалась. Чёрт бы побрал эту вежливую, отточенную годами улыбку на сцене, приклеенную к лицу намертво, как маска, которую она надевала перед каждым выходом. Юинь поклонилась, приняла букет, пожала руку ведущему, даже обняла Сонми, как того требовал этикет. Камеры поймали этот момент: две легенды, достойные соперницы, финал, который войдёт в историю. Со сцены она ушла так же ровным и спокойным шагом, но стоило ей оказаться в своей комнате, как весь сдерживаемый гнев тут же взял верх над ней. Юинь схватила со столика первую попавшуюся вещь — стакан с водой. Он тут же полетел в стену, разлетелся брызгами, оставляя на обоях мокрый след. Следом в ход пошла ваза с цветами. Букет, который ей вручили за второе место, она сжимала в руках, била им об угол шкафа, о собственную постель, о стол, с извращённым извращением наблюдая, как разлетаются лепестки по всей комнате, уничтожая и символ позорного второго места. Когда от цветов остались лишь голые зеленые палки, букет полетел в угол комнаты. — Сука! — закричала она вслух, и голос сорвался. Но не успела она продолжить свои метания, как в дверь постучали. Уже мысленно жалея того, кто окажется под горячей рукой, Юинь резко дернула за ручку. На пороге стояла Сонми со слегка виноватым выражением лица. — Хотела узнать, — произнесла она, запнувшись, и перевела взгляд на разбросанные лепестки. — Что?! — гнев тут же по новой вскипел в Юинь до самых кончиков ушей. А виноватый взгляд Сонми словно дал новую зацепку. — Ты специально выставила ногу, да?! Ты так хотела это первое место, что специально вынудила меня споткнуться! — Клянусь, я не хотела! — в ответ на повышенных тонах воскликнула девушка. Но тут же, прикусив губу, осеклась. — Да, вина частично моя. — Частично?! Серьёзно! — от злости расхохоталась Юинь, держась за косяк двери. — А мне теперь самое высшее, чего я могу добиться — это пресмыкаться перед тобой! — Я тебе не рабовладелец, чтобы ты смела так говорить! — возмущённо выплеснула руками Сонми. — Что, неужели я так плоха! Она с некой ответной агрессией подалась вперёд, и едва Юинь хотела что-то ответить, как в нос ударил едкий запах её парфюма, что резко смыл из головы любые остатки разума, заставляя девушку тут же впиться в губы Сонми. Она ответила мгновенно, будто только и ждала этого с того самого момента, когда их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга на сцене, когда её пальцы сжимали край платья Юинь, а музыка требовала продолжения, которого не случилось. Её руки обхватили талию девушки так властно и требовательно, что Юинь невольно простонала прямо в женские губы. Это придало Сонми новой энергии, и та втолкнула их обеих в комнату, не разрывая поцелуя. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком, отрезая их от всего мира. Юинь вцепилась в её плечи, вжимая пальцы в тонкую ткань платья, сминая её, и поцеловала глубже, отчаянно, выплёскивая в этот поцелуй всю свою агрессию, всю ярость, но и всё скопившееся вожделение и этого вечера, и их соревнования в целом. Сонми ответила тем же, их зубы столкнулись, дыхание смешалось, языки сплелись в мокрой, жаркой схватке, и никто не хотел уступать, будто это было продолжение их соперничества, только теперь ставки были совсем другими. Сонми шагнула вперёд, вынуждая Юинь пятиться. Её босые ступни скользили по рассыпанным лепесткам, что хрустели под ногами, вминались в пол, путались в подоле её рваного платья. Спина Юинь упёрлась в стену. Сонми прижала девушку крепче, накрывая своим телом от груди до бёдер, не оставляя ни сантиметра пространства, и жар этого тела абсолютно плавил кожу Юинь. Одна рука скользнула с талии вверх, к плечу, туда, где рваная ткань платья открывала острые ключицы, что были такими эстетичными и возбуждающими. Сонми медленно и изучающе провела пальцами по обнажённой коже, а затем наклонилась и прижалась губами к нежной коже, прикусывая косточку, где билась подключичная артерия так часто, будто они уже бежали марафон. Юинь всхлипнула и запрокинула голову, открывая шею полностью, отдаваясь. — Ты даже не представляешь, — прошептала Сонми между поцелуями, спускаясь губами по шее к плечу, — как я смотрела на тебя всё соревнование. Весь этот чёртов танец. Её пальцы нащупали второе, целое плечо платья и рванули. Ткань затрещала, поддалась, и платье соскользнуло с плеч Юинь, обнажая грудь. Сонми замерла на секунду, отстранившись, чтобы оценить возникшую перед ней невероятно эстетичную и возбуждающую картину, нет, целое произведение искусства, где Юинь была растрёпана, её губы припухли, а сползшее до бедер платье открывало и невероятные ключицы, округлую, манящую небольшую грудь, подтянутую талию. — Я не видела ничего прекраснее, — выдохнула она, снова накрывая её губы своими, а руки уже тянули платье вниз, заставляя его упасть к ногам грудой смятого шёлка. Юинь не осталась в долгу, её пальцы нащупали застёжку на платье Сонми, и через пару мгновений перед девушкой возникла ещё более прекрасная картина. То, насколько её кожа была нежной, светлой и аристократичной, захватывало дух. Каждый натренированный мускул на аккуратной коже смотрелся чертовски возбуждающе. Теперь они стояли друг перед другом обнажённые, запыхавшиеся, в окружении разбросанных лепестков, и это было так замедленно, что Сонми тут же толкнула девушку на кровать, наседая сверху. Они упали на смятые простыни, и лепестки взметнулись в воздух, закружились, оседая на их волосах. Мгновение, и желающая хоть где-то одержать верх над соперницей, Юинь оказалась сверху, нависая над Сонми, и её волосы упали вперёд, отгораживая их от всего мира. Она наклонилась и поцеловала девушку, на этот раз медленнее, глубже, но не менее жадно и агрессивно. Её губы скользнули к шее, к ключицам, к груди. Сонми выгнулась ей навстречу, и с её губ сорвался тихий, сдавленный стон, больше похожий на мольбу. — Юинь… — Шшш, — выдохнула та, проводя языком по её соску и чувствуя, как Сонми вздрагивает под ней. — Ты сама пришла. И она продолжила играться с соском, пока сама неожиданно не вскрикнула, почувствовав, как колено Сонми надавливает на взбухшую от возбуждения промежность. — Всё равно пытаешься занять первое место? — тихо усмехнулась Юинь, прикусывая сосок девушки. Ответный вскрик вызвал в ней лишь ещё бо́льшую ухмылку. — Это то соревнование, где я действительно готова постараться, — прямо ей в волосы выдохнула Сонми, не отставая. Проскользив рукой по мягкой девичьей коже, она дошла до самого интересного. Задержавшись на пару секунд на влажных, немного липких половых губах, она скользнула сразу двумя пальцами внутрь, вынуждая Юинь выгнуться в спине и длинно простонать. Пальцы Сонми двигались внутри неё медленно и мучительно чувственно, растягивая удовольствие, заставляя каждую клеточку тела петь. — Вот так, — прошептала Сонми, наблюдая за тем, как лицо Юинь искажается от наслаждения. — Вот так ты мне нравишься гораздо больше. Юинь хотела ответить что-то колкое, но новый толчок пальцев выбил из неё только сдавленный всхлип. Она упёрлась ладонями в грудь Сонми, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль, но та была неумолима. Её большой палец нашёл набухший клитор и начал выписывать медленные, дразнящие круги, в то время как два других пальца продолжали ритмично входить и выходить. — Ты… ты… — Юинь задыхалась, не в силах закончить фразу. Она то и дело прикусывала нижнюю губу, либо стонала, раскрыв рот. — Я, — с ухмылкой подтвердила Сонми и прикусила мочку её уха. — Всё ещё злишься? Вместо ответа Юинь подалась бёдрами вперёд, насаживаясь на пальцы глубже, и Сонми удовлетворённо хмыкнула. Её свободная рука скользнула по спине от поясницы до лопаток, оставляя влажный след от пота, царапая кожу короткими ногтями ровно настолько, чтобы добавить остроты с едва уловимой ноткой сладкой боли. — Я хочу попробовать тебя, — вдруг выдохнула Юинь, перехватывая её запястье и останавливая движение. Глаза у неё горели, губы припухли, волосы растрепались, и вся она выглядела так, будто только что выиграла битву, которую никто не объявлял. Сонми медленно вытащила влажные, блестящие пальцы и демонстративно облизала их, не сводя глаз с Юинь. Та заворожённо проследила за этим движением и, не выдержав, толкнула Сонми обратно на подушки, вжимая сверху. Едва не доведённая до пика, она жадно и глубоко целовала Сонми, пробуя на её губах вкус своё же возбуждение. Затем спустилась ниже, обсасывая ключицы, грудь — каждую по очереди, уделяя равное внимание обеим, обводя языком соски, посасывая, слегка прикусывая, пока Сонми не начала извиваться под ней. Мускулистый, подтянутый живот с тонкой полоской от пупка вниз тоже не был обделён лаской. Юинь провела языком по этой дорожке и почувствовала, как мышцы Сонми сокращаются под её губами. — Ты пахнешь… — прошептала Юинь, устраиваясь между раздвинутых бёдер Сонми, — просто охренительно. И она припала губами к самому сокровенному. Складки были влажными, горячими, и Юинь медленно провела по ним языком, собирая всю влагу. Сонми вскрикнула и вцепилась пальцами в простыни. Её бёдра дрожали, дыхание сбивалось, и с каждым движением языка Юинь она всё больше теряла контроль. Та не торопилась, специально, играючи, то обводила клитор кончиком языка, то накрывала его губами и мягко посасывала, то снова возвращалась к широким, почти ленивым движениям. Сонми извивалась под ней, её стоны становились громче, чаще, и наконец она не выдержала: — Юинь, пожалуйста… Я сейчас… — Что «сейчас»? — та подняла голову, сверкая глазами. — Хочешь кончить? Тогда скажи, кто лучше. Сонми приподнялась на локтях и посмотрела на неё. Взгляд был затуманенный, но в нём всё ещё горел тот самый огонь соперничества. — Я хотела отказаться от первого места, — выдохнула она. — Популярности и тебя мне хватит… С головой. Но не руководить тобой. Юинь расхохоталась и снова припала губами к её клитору — на этот раз без игр, быстро, ритмично, именно так, как было нужно, чтобы бабочки в животе затрепыхались в конвульсиях, а мышцы начали мелко сжиматься. И Сонми взорвалась, её тело выгнулось дугой, с губ сорвался громкий, длинный стон, а бёдра сжались вокруг головы Юинь, не отпуская, пока последние волны оргазма не схлынули. Она рухнула обратно на подушки, тяжело дыша. С этими вкусно пахнущими лепестками в волосах, но абсолютно пустой головой. Юинь поднялась, вытирая губы тыльной стороной ладони, и легла рядом. Несколько секунд они просто лежали молча, глядя в потолок. — Ты серьезно? — наконец произнесла Юинь задумчиво. — Технически, ради этого я и пришла сюда… Сонми повернула голову и посмотрела на неё. Лепесток запутался в её ресницах, и Юинь потянулась, чтобы убрать его. — Надеюсь, зная исход, ты бы всё равно заглянула. — Определенно.