Там, где заживают шрамы

Тити шагнул ближе. Он не знал, что скажет. Слова кружились в голове, но ни одно не казалось правильным. Он просто хотел быть рядом. Хотя бы на шаг ближе, чем был всю эту бесконечную неделю. Но Пор резко вскинул руку. — Не двигайся! — голос сорвался, но прозвучал твёрдо. Тити замер на месте. Он поднял руки ладонями вперёд — жестом, который должен был означать «я не опасен». Пор смотрел на него из-под капюшона, и в его глазах металось что-то нечитаемое. Страх? Боль? Недоверие? — Пор, пожалуйста, — тихо сказал Тити. — Дай мне просто… — Я ухожу, — перебил Пор и сделал шаг в сторону, обходя Тити по широкой дуге. Тити видел, как он напряжён — плечи подняты, руки сжаты в кулаки, каждый шаг готов к рывку. Он понял: если Пор сейчас выйдет из этого коридорчика, они снова потеряют друг друга. Может быть, навсегда. Он не думал. Просто сделал шаг вперёд, протянул руку и схватил Пора за запястье. — Не надо, — выдохнул Тити. — Пожалуйста, не уходи. Пор дёрнулся, пытаясь высвободиться, но Тити не отпускал. Тогда Пор рванул сильнее, и Тити, не удержав его за руку, сделал то, что подсказало сердце — он притянул Пора к себе и обнял. Пор замер. Его тело стало каменным — ни дыхания, ни движения. Только сердце, кажется, билось где-то у самого горла. — Отпусти, — прошептал Пор. Голос дрожал. — Отпусти меня. — Нет, — Тити прижал его крепче, боясь, что если ослабит хватку, Пор исчезнет навсегда. — Не отпущу. Я неделю тебя искал. Я не спал, не ел, я с ума сходил, Пор. Пожалуйста, просто дай мне сказать… — Отпусти! — Пор рванулся, пытаясь вырваться из объятий. Он толкал Тити в грудь, отворачивал лицо, уворачивался — но Тити держал крепко. Не больно, но надёжно. — Нет, — повторил Тити. — Нет, пока ты меня не выслушаешь. Пор продолжал вырываться. Его дыхание стало прерывистым, в нём появились нотки паники. Тити чувствовал, как колотится сердце Пора — часто, испуганно, как у загнанного зверька. И тогда Тити сделал то, чего никогда раньше не делал. Он развернул Пора, прижал его спиной к стене и навис сверху, уперев руку рядом с его головой. Вторая рука осталась на плече Пора, не давая ему соскользнуть в сторону. Это не было агрессией. Тити не причинял боли, не давил, не сжимал. Он просто создал границу, за которую Пор не мог выйти. Маленький замкнутый мирок, в котором они оказались вдвоём — стена с одной стороны, рука Тити с другой. И никуда не деться. Пор замер. Его глаза расширились, зрачки сузились. Он смотрел на Тити снизу вверх — растерянный, испуганный, загнанный в угол. — Пор, просто послушай меня, — мягко, но твёрдо сказал Тити. — Я не сделаю тебе больно. Я никогда не хотел делать тебе больно. Пожалуйста, просто… Но Пор снова дёрнулся. Он упёрся ладонями в грудь Тити и попытался оттолкнуть его, высвободиться, выскользнуть — но стена не пускала, а Тити не сдвигался с места. — Пор, я не хотел тогда тебя напугать! — голос Тити стал громче, но не сорвался на крик. — Я не хотел делать тебе больно или дискомфортно. Это была случайность, я потерял голову на секунду, прости меня, пожалуйста! Пор не слушал. Он всё ещё пытался вырваться — дёргался, отворачивался, толкал Тити в грудь. Его дыхание становилось всё чаще, всё поверхностнее. — Пор, хватит! — Тити повысил голос — не сильно, но достаточно, чтобы он громко прозвучал в узком коридорчике. — Хватит меня избегать! Я не выдерживаю этого! И Пор замер. Он не перестал дышать тяжело, не перестал дрожать, но движения прекратились. Он стоял, прижатый к стене, и смотрел куда-то в сторону — не на Тити, а мимо, будто пытался спрятаться взглядом. — Пожалуйста, — уже тише сказал Тити. — Пожалуйста, не убегай от меня. Я не хочу тебя терять. Ты для меня… ты самое важное, что есть в моей жизни. Он продолжал говорить. О том, как ему жаль, о том, что он не хотел, о том, что готов на всё, лишь бы вернуть доверие Пора. Слова лились сами собой — Тити не контролировал их, просто выплёскивал всё, что накопилось за эту неделю. А Пор… Пор медленно менялся. Тити заметил это не сразу — сначала только то, что Пор перестал вырываться. Потом — что его плечи опустились, словно с них сняли тяжёлый груз. А потом Тити увидел глаза. В них больше не было злости или отчаяния. Там был страх. Настоящий, глубокий, животный страх, который не имел ничего общего с ситуацией. Страх, который жил в Поре гораздо дольше, чем эта неделя. Может быть, годами. Глаза Пора начали слезиться. Сначала просто заблестели, потом наполнились, и одна слеза скатилась по щеке, скрывшись под маской. Пор опустил голову, и чёлка упала вниз, закрывая лицо. А потом его руки медленно поднялись и сжались на голове — пальцы вцепились в волосы, локти сомкнулись перед лицом, будто он пытался отгородиться от всего мира. — Пор? — Тити растерялся. — Пор, что с тобой? Вместо ответа Пор медленно сполз спиной по стене вниз. Тити не мешал — он отступил на шаг, давая пространство, но оставался рядом. Пор опустился на пол, поджал колени к груди и сжался в маленький, дрожащий комок. Его пальцы всё ещё держали волосы на голове, но хватка уже не была такой сильной — скорее, он просто пытался за что-то удержаться. Тити смотрел на него и не знал, что делать. Он никогда не видел Пора таким — сломанным, разрушенным, ушедшим куда-то глубоко внутрь себя, в место, куда Тити не было доступа. Он медленно опустился на корточки перед Пором, стараясь не делать резких движений. — Пор, — позвал он тихо, ласково. — Пор, ты меня слышишь? Пор не отвечал. Его плечи тряслись, дыхание было частым и поверхностным — он почти задыхался. — Всё хорошо, — Тити говорил мягко, спокойно, так, как говорят с испуганным ребёнком. — Ты в безопасности. Здесь только я. Никто другой. Пор не реагировал. — Я никуда не уйду, — продолжал Тити. — Я здесь, рядом. Ты можешь дышать. Медленно. Давай вместе. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Он сам начал дышать глубже, показывая пример. Не касался Пора — просто сидел напротив на корточках и дышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Постепенно дыхание Пора начало выравниваться. Всхлипы стали тише, плечи перестали трястись так сильно. Пальцы на голове всё ещё сжимали волосы, но уже не с такой силой. — Молодец, — прошептал Тити. — Хорошо. Так держать. Он подождал ещё немного, а потом медленно, очень медленно протянул руку к руке Пора — той, что лежала на голове, расслабив хватку. Тити двигался так, будто подходил к дикому зверьку — плавно, предсказуемо, без резких рывков. Его пальцы коснулись тыльной стороны Поровой руки. Пор дёрнулся — мелко, рефлекторно. Его рука дрогнула, и сам он вздрогнул всем телом. Но не отдёрнул. Не убрал. Тити замер на секунду, давая Пору привыкнуть. Потом медленно, осторожно, взял его руку в свои. Он сложил её между своими ладонями, согревая, и начал гладить — большим пальцем медленно водил по костяшкам, по пальцам, по тыльной стороне ладони. Нежно. Успокаивающе. — Ты молодец, — снова сказал Тити. — Ты очень сильный, Пор. Ты справился. Всё уже хорошо. Я здесь, я рядом. Никто тебя не тронет. Пор всхлипнул — тихо, почти неслышно. — Можешь дышать, — продолжал Тити, поглаживая его руку. — Медленно. Глубоко. Я никуда не тороплюсь. Мы можем сидеть здесь сколько угодно. Он гладил Пора и говорил, говорил, говорил — не важные слова, а те, которые могли бы донестись сквозь туман паники. О том, что он здесь. О том, что Пор не один. О том, что всё будет хорошо. Он не знал, правда ли это, но сейчас было не до правды. Сейчас было важно, чтобы Пор просто дышал. Прошло несколько минут. Или полчаса. Тити не следил за временем. Наконец Пор поднял голову. Его глаза были красными, опухшими, но в них больше не было того дикого, животного страха. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость. — Пор, — тихо сказал Тити, всё ещё держа его руку. — Давай выйдем на улицу. Здесь душно. За корпусом есть скамейки, там никого нет. Посидим, поговорим. Хорошо? Пор молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. Тити помог ему подняться. Пор был шатким, как тростинка на ветру — Тити поддерживал его за локоть, не отпуская руки. Они медленно пошли по пустым коридорам. Тити специально выбирал самые безлюдные маршруты — через запасные выходы, через старые лестницы, где никто не ходил. Пор шёл рядом, не поднимая головы. Они вышли за корпус, в тенистый угол, где росли старые деревья и стояли две деревянные скамейки. Тити помог Пору сесть, а сам опустился рядом — не слишком близко, оставляя пространство. Некоторое время они просто молчали. Тити смотрел на деревья, на пятна света, пробивающиеся сквозь листву. Пор сидел, уставившись в свои колени, и не поднимал головы. — Прости, — тихо сказал Тити, нарушая молчание. Пор медленно поднял голову. Их взгляды встретились — не надолго, на секунду, но Тити успел увидеть в глазах Пора удивление. Словно он не ожидал услышать извинения. — Прости, что был таким напористым, — продолжил Тити, опуская голову. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях, и не знал, куда деть взгляд. — Я не должен был тебя так… прижимать к стене. Это было глупо. Я просто испугался, что ты снова убежишь. Но это не оправдание. Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. Потом медленно, не спеша, протянул руку и снова взял ладонь Пора в свои. Пор вздрогнул, но не отдёрнул. Он поднял глаза и посмотрел на Тити — впервые за всё это время прямо, без попытки отвернуться. Тити посмотрел на него в ответ. На его заплаканные глаза, на бледное лицо, на губы, которые чуть дрожали. И сказал то, что должен был сказать уже давно. — Ты мне нравишься, Пор. Голос Тити был тихим, но твёрдым. Он не отводил взгляда. — Я влюбился в тебя ещё в начале первого курса. Сам не понял когда. Просто однажды поймал себя на том, что не могу отвести от тебя глаз. Что ты — первое, о чём я думаю утром, и последнее, о чём думаю ночью. Что без тебя всё теряет смысл. Пор смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его губы приоткрылись, но он не произнёс ни слова. — Всё это время я скрывал от тебя свои чувства, — продолжал Тити. — Я был рад уже тому, что ты рядом. Что ты позволяешь себя обнимать. Что ты улыбаешься иногда, когда я шучу. Я не хотел ничего менять, я боялся тебя спугнуть. А потом ты начал отвечать на объятия, и я… — он запнулся, сглотнул. — Я был на седьмом небе от счастья. Он замолчал, подбирая слова. Потом глубоко вдохнул и выпалил, почти не дыша: — Но в тот день, у меня в квартире… будто что-то затуманило мне разум. Я не знаю, что это было. Я просто смотрел на тебя — такого близкого, такого красивого — и не смог удержаться. Это не оправдание, я знаю. Я не должен был. Я пересёк черту, которую не имел права переступать. Прости меня, пожалуйста. Мне правда, искренне жаль. Он опустил голову, чувствуя, как горят щёки. Слова вышли сбивчивыми, глупыми, но это была правда. Вся правда, какой бы неловкой она ни была. Тишина тянулась долго. Тити не поднимал головы, боясь увидеть в глазах Пора осуждение или, что хуже, жалость. — Ти… Голос Пора был тихим, хриплым после слёз, но он прозвучал. Тити поднял голову и увидел, что Пор смотрит на него — удивлённо, растерянно, но не зло. Совсем не зло. Тити выдохнул — не облегчённо, но хотя бы не с болью. — Пор, — сказал он осторожно. — У меня к тебе есть вопрос. — М? — Пор вопросительно хмыкнул, всё ещё не отводя глаз. Тити помолчал секунду, подбирая слова. Это был опасный вопрос. Он мог всё разрушить. Но если они собирались двигаться дальше — как друзья, или как кто-то больше, — Тити должен был знать. — На счёт твоей реакции, — начал он неуверенно. — На всё то, что я сделал. Тогда, в квартире… и сегодня, когда я прижал тебя к стене. Я заметил в твоих глазах страх. Не просто испуг, Пор. Настоящий, глубокий страх. Почему ты так отреагировал? Пор замер. Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее. Он опустил глаза, снова уставившись в свои колени. — Ничего такого, — пробормотал он, отмахиваясь свободной рукой. — Просто… не люблю, когда ко мне так. Всё нормально. Не обращай внимания. Он попытался уйти от темы — Тити видел это. Как Пор внутренне закрылся, как спрятался за привычной фразой «всё нормально», когда нормально не было совсем. — Пор, — мягко, но настойчиво позвал Тити. — Я просто очень волнуюсь за тебя. Ты не должен был так реагировать на обычный… ну, на обычное прикосновение. Я не психолог, но я вижу, что здесь что-то не так. Пор молчал. Его плечи снова напряглись, пальцы свободной руки вцепились в край кофты. — Но, — Тити говорил тихо, боясь спугнуть, — если ты не готов рассказать сейчас, то ничего страшного. Я готов подождать. Хоть год, хоть два. Только знай, что я никогда тебя не оставлю. Что бы ни случилось. Я всегда буду рядом. Он сжал руку Пора чуть крепче, подкрепляя слова жестом. Пор медленно поднял голову. Его глаза встретились с глазами Тити — и в них больше не было попытки отвернуться. Пор смотрел долго, внимательно, будто пытался прочитать что-то в глубине взгляда Тити. Доброту. Искренность. Отсутствие лжи. И он нашёл то, что искал. — Это всё отец, — тихо сказал Пор. Его голос дрогнул, но не сломался. Он смотрел на Тити — и впервые за всё это время не прятал взгляд. Тити замер. Сердце пропустило удар. — Что — отец? — переспросил он, хотя уже догадывался. Догадывался, и боялся своей догадки. Пор глубоко вздохнул. Его пальцы, лежащие в руках Тити, чуть сжались — ища опору. — Когда я был маленьким… — начал он. И замолчал, собираясь с силами.