Принцесса

            — Первый лот — горячий и холодный одновременно! — голос Миры разлился по залу. — Грей Фулбастер!             Зал взорвался. Девушки в пышных платьях и кружевных перчатках переполошились, словно стая голодных чаек. Воздух наполнился шепотом, визгом. Особенно выделялась Джувия. Она отлипла от Грея, в её руках сверкнула табличка с номером.             Грей содрогнулся. Липкая капля пота медленно скользнула от шеи вниз по напряжённой спине. Его взгляд заметался по залу и приклеился к чёрному входу — единственному пути к спасению. Но там, прислонившись к косяку с невозмутимостью палача, дежурил Мастер. Его фиолетовые кошачьи уши грозно топорщились, а глаза сверкали в тусклом свете ламп. Бежать было некуда.             Люси наблюдала за развернувшейся битвой с жадным интересом. Джувия, ещё минуту назад готовая разорвать соперниц, сползла по стенке. Её ставку перебил красавчик с изумрудными глазами, одетый в безупречный фрак. Новый соперник оказался страшнее, чем кредит в несколько миллионов джуэлей.             Хэппи с Нацу откровенно ржали, не стесняясь тыкать пальцами в сторону сценки. Грей стоял белее мела. В его голову никак не могло прийти, что его, мастера льда, гордого волшебника "Хвоста Феи", заставят танцевать с парнем. Впрочем, парень действительно был хорош собой: гордый профиль, волевой подбородок.             Нацу перестал ржать ровно в тот момент, когда Мира назвала его имя. Хэппи замер в предвкушении, лапы прижались ко рту. Люси даже привстала на цыпочки, высматривая в толпе голосующих.             — Нацу, а ты, оказывается, тоже пользуешься успехом у мужчин, — хмыкнула Люси, не в силах скрыть иронию. Её взгляд упал на мужчину в строгом чёрном костюме: тот сидел в первом ряду с видом гордой невозмутимости и поднял свою табличку.             Нацу молчал. Его лицо вытянулось в гримасу ужаса. Осознание того, что его продают как барана на рыночной площади, пришло только сейчас.             — Нацу, а кто в вашей паре будет девчонкой? Ты или... — Хэппи не договорил, захлебнувшись смехом.             — Я не буду! Ни за что, слышите?! — взревел Нацу. С его губ сорвались горячие искры возмущения.             Люси похлопала его по плечу с притворно сочувствующим видом, от которого хотелось плакать ещё больше.             — Ничего, Нацу. Это просто танец. Маленький, скромный танец. Не сопротивляйся, расслабься. Может, тебе даже понравится.             Нацу перевёл на неё взгляд, полный немого укора. Хэппи, уже не в силах держаться в воздухе ровно, катался по паркету от смеха, периодически взлетая и падая.             — Нацу, а ты видел, как он тебе подмигнул? Видел?!             Нацу молча молился всем драконьим богам.             Молитвы были услышаны. Его выиграл не парень, а пухленькая, удивительно весёлая на вид женщина с ямочками на щеках. Её звали Роберта. Она подошла к Нацу с грацией человека, который только что отхватил на распродаже настоящего живого дракона на целый вечер. Пухлые бледные пальцы, унизанные кольцами с изумрудами и рубинами, обхватили его предплечье.             Нацу скосил глаза на её руку... и покраснел. Густо, до ушей, до самых корней розовых волос.             Глаза Люси расширились до невероятных размеров. Удивительно, как они не выпали и не покатились по отполированному паркету.             «Он... Он что, краснеет?! — пронеслось в её голове. — Это что, его настоящий типаж?!»             Роберта, заметив её реакцию, подмигнула. Люси замерла с открытым ртом.             Остальные мужчины гильдии разошлись с молотка почти без приключений. Фрид тихо страдал в углу — Лаксус так и не пришёл. Эльфман краснел в объятиях фигуристой дамы в чёрном бархате. Мастер уже вовсю распивал горячительные напитки с милой старушкой в бриллиантовом колье. Даже Хэппи нашёл свою судьбу — юная особа в голубом платье кормила его отборной рыбкой с рук, и он не жаловался.             Мира перевела дух и посмотрела в список.             — Внимание, дамы и господа! — провозгласила она, встряхнув длинными серебристыми волосами. — Следующий лот! Волшебство звёзд и небесная красота в одном изящном флаконе! Люси Хартфилия!             Нацу поднял голову, мгновенно забыв о собственном смущении. Люси замерла. По затылку скатилась капелька пота.             Торги шли вяло и неохотно. Голосующих нашлось всего ничего. Ставки были смехотворными. Настолько, что даже обидно. Люси смотрела в пол паркета, чувствуя себя вещью на распродаже.             Нацу же смотрел на всех голосующих подряд. И сам не понимал, почему его это так бесит. Откуда эта глухая злость в груди. Он понимал лишь одно: все эти чужие люди смотрят на неё, на его Люси, как на куклу в красивом платьишке с глупым бантиком в волосах.             Но аукцион шёл, не считаясь ни с чьими чувствами. Мира занесла молоток, бросив взгляд на Люси. Она сама пожалела, что затеяла эту игру. Но отступать было некуда.             Люси ушла неприметному брюнету в сером костюме.             Он подошёл к Люси бесшумно, как тень, и произнёс сухое, лишённое всяких эмоций:             — Добрый вечер.             Его лицо было каменной маской. Серые глаза смотрели куда-то в сторону — на люстру, на колонну, на безымянную гостью за дальним столиком. Куда угодно, только не на неё.             Аукцион продолжился. Мира объявляла новые лоты, цифры взлетали вверх, зал гудел, как потревоженный улей. Но Нацу больше не слышал, он был занят тем, что сверлил взглядом кавалера Люси.             А Люси слышала. Не хотела, но слышала.             По итогам главного конкурса вечера — той самой нелепой безумной лотереи с провокационным названием «сладкая ночь» — выиграла Эрза.             Её ставка в двадцать миллионов джуэлей перекрыла все мыслимые рекорды. Аукционный молоток Миры опустился с финальным, торжествующим стуком. Эрза сияла. Сияла так, будто только что спасла мир, а не выиграла право на безраздельное обладание десертным столом. Её глаза горели предвкушением, а губы изогнулись в довольной, почти хищной улыбке. Вечер с бесконечными тортиками был в её руках — и горе тому, кто посмеет встать между Титанией и её заслуженным клубничным парфе.             Люси выдохнула. Длинный, тихий выдох, который она даже не заметила.             Она понимала — нечего обижаться. Но нерационально, абсурдно и совершенно невозможно — она хотела победить. Просто быть как все. Частью известной гильдии, а не случайным новичком, до которого никому нет дела.             Зал наполнился музыкой.             Первые аккорды вальса поплыли под высокими потолками, растекаясь липким мёдом. Люси подняла голову и замерла.             Пары одна за другой выходили на паркет. Платья кружились, фалды фраков разлетались, зал превратился в одно единое, дышащее существо. Движение, музыка, свет — всё слилось в пёстрый водоворот.             Взгляд Люси скользнул по кружащимся парам, бессознательно выискивая знакомую розовую шевелюру.             Перед тем как скрыться в толпе, Нацу обернулся. Глаза у него были спокойные. Слишком спокойные. И в этом спокойствии читалось что-то недоброе.             А потом его закрыла собой широкая спина Роберты, и Нацу растворился в музыке.             Люси не понимала, почему он ушёл, не сказав ей ни слова. Она смотрела на спину Роберты в алом бархате — та кружилась в медленном вальсе, подстраиваясь под неуклюжие шаги Нацу.             Люси вздрогнула.             Холодные, чужие пальцы коснулись её руки. Легче, чем дыхание, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Она подняла взгляд.             Серые глаза смотрели прямо в её.             Без улыбки. Без намёка на тепло. Но они смотрели именно на неё.             Сердце Люси сделало кульбит, ударилось о рёбра и ухнуло вниз. Она покраснела, мысленно ругая себя за слабость.             Мужчина чуть склонил голову, ожидая.             — Позволите? — спросил он.             Люси сглотнула. Кивнула. Потому что слов у неё не было.             И он повёл её в вальс.             Они танцевали ровно. Ни одного лишнего движения. Ни одной фальшивой ноты. Мужчина вёл жёстко, не смотря на Люси, а куда-то поверх её головы.             Вокруг них царил хаос.             Кана, раскрасневшаяся и сбившая причёску, отбивала канкан со своим повеселившим кавалером. Биска то и дело запиналась о собственные туфли, бросая виноватые взгляды на Альзака. Грей, сохраняя на лице маску ледяной невозмутимости, держал своего кавалера на расстоянии вытянутой руки, будто боялся, что тот заразит его опасной болезнью. Из-за этой тактики они то и дело врезались в другие пары.             Но Люси не замечала ровным счётом ничего.             В висках стучало — гулко, навязчиво, в такт музыке. Пальцы сами собой сжимали ткань серого пиджака. Она то и дело ловила взглядом Нацу.             Нацу, который вёл себя так, будто ничего особенного не происходило. Он кружился где-то на периферии, слушая Роберту.             Люси не замечала, что он тоже смотрит, когда она отворачивается.             Смотрит исподлобья, хмурится, а затем резко отводит взгляд, убеждая себя: всё в порядке, ничего подозрительного, она просто танцует, ничего страшного. Роберта болтала без умолку. Кажется, о своих прошлых балах, где она была первой красавицей вечера, о кавалерах, выстраивавшихся к ней в очередь, о бриллиантах, которые ей дарили. Но Нацу почти не слушал. Его уши улавливали лишь обрывки фраз. Всё внимание было приковано к золотистой голове, мелькавшей среди танцующих.             Музыка притихла. Последний аккорд вальса растаял в воздухе, и его место занял задорный ритм. Дудочки запели тонкими голосами, барабаны загремели дробью.             Люси моргнула, выныривая из своих мыслей, как из густой воды. Её партнёр остановился, разомкнул руки.             — Спасибо, — сказал он.             Люси открыла рот, чтобы ответить. Но мужчина уже развернулся и ушёл. Не попрощался. Не бросил взгляда через плечо. Просто шагнул в толпу и растворился среди кружащихся пар.             Так, будто это было совсем не важно. Будто поставил галочку в списке задач на сегодня: «Потанцевать с незнакомкой» — выполнено. «Уйти, не дослушав» — тоже.             Люси осталась стоять одна. Кто-то задел её плечом, кто-то локтем, но никто не извинился. Все были слишком пьяны, слишком счастливы, слишком заняты собственным весельем.             Она поправила локон. Пальцы вздрогнули. Взгляд задержался на Нацу, которого уже тянула к столикам Роберта. Потом на Хэппи — кот кружился с девчонкой в голубом платье, его лапки лежали на её плечах, а мордочка сияла улыбкой от уха до уха.             Люси прикрыла глаза. Только на секунду. Глубоко вдохнула. Выдохнула.             И пошла к бару.             Села за стойку, заказала себе позорный девчачий коктейль — ананасовый сок, белый ром, взбитые сливки и вишенка для полного счастья. Сегодня барменом работал незнакомый мужчина по найму. Мира была слишком занята аукционом, чтобы стоять за стойкой. Да и сама она сейчас была ценным «лотом» — Люси видела её в центре зала, она танцевала с красавчиком-брюнетом, и на её лице сияла та самая загадочная улыбка, которая сводила с ума всех мужчин гильдии.             Люси мешала соломинкой взбитые сливки. Белые пики кружились в янтарной жидкости, медленно таяли. Она развернулась на стуле. Взгляд сам собой вновь нашёл Нацу.             Но он на неё не смотрел.             Был слишком занят мини-бургерами. И женщиной, что подкладывала ему в тарелку картошку. Роберта улыбалась, что-то говорила, и он кивал. Что-то отвечал, и крошки срывались с его губ, падая на скатерть.             Люси нахмурилась и отвернулась. Не заметила, как он посмотрел на неё. Вновь, с растерянностью, будто он что-то должен сделать, но сам не знал — что.             Взгляд Люси блуждал по залу, решительно отказываясь смотреть в сторону Нацу.             Возле фотозоны крутились Леви с Джетом и Дроем. Они натянули ковбойские шляпы, просунули головы в картонную инсталляцию мускулистого мужчины с пышными усами.             Грей по привычке сбросил рубашку. Та упала на пол, и её тут же кто-то пнул в сторону. Его кавалер покраснел до ушей и сбежал в неизвестном направлении, прикрыв лицо ладонями.             Джувия не упустила возможности. Она появилась рядом с Греем мгновенно, будто только того и ждала, и потянула его в танец. Её глаза горели, волосы развевались синим вихрем, а на губах застыла улыбка человека, который только что выиграл джекпот.             Люси отвернулась.             Отпила коктейль.             Приторная сладость растеклась по нёбу, язык защипало ананасовой кислотой. Слишком сладко. Слишком кисло. Всё слишком.             Она выпила его быстро. В три глотка, втягивая трубочкой до свистящего хлюпанья, от которого бармен поморщился. Поставила бокал на стойку, промокнула губы салфеткой, разгладила юбку.             Уже собиралась встать. Пойти танцевать хотя бы одной, раз уж партнёр так и не нашёлся сам. Хотя бы просто кружиться в толпе, чувствовать музыку, не думать ни о чём.             Но на её голову опустилась холодная ладонь.             Знакомая. С мозолистыми пальцами и тонким шрамом на указательном.             Люси вздрогнула. Обернулась.             — Чего ты тут одна пьянствуешь? — спросил Грей.             Он стоял за её спиной. Без рубашки, в одних брюках, с растрёпанными волосами и странным выражением лица.             — Отдыхаю, — соврала Люси.             Улыбка получилась неубедительной. Она сама это почувствовала. Грей, кажется, тоже.             — А где Джувия? — спросила Люси, чтобы сменить тему.             Грей покосился в даль зала. Люси проследила за его взглядом.             Джувия расплылась на стуле в позе, не подобающей леди. Красные щёки, мутные глаза, счастливая блаженная улыбка. Из её рта вырывалось тихое хихиканье — Люси не слышала его, но видела слишком отчётливо.             — Что ты с ней сделал? — подняла бровь Люси.             Грей закашлялся, покраснел. Даже уши налились краской.             — Ничего… — пробормотал он, косясь в сторону. — И вообще, это вышло случайно.             Он нахмурился, прикрыл глаза. Вид у него был такой, будто он вспоминал постыдный сон и пытался его переписать.             Люси ухмыльнулась. Ткнула его локтем в бок.             — Ничего. Понятно-понятно.             — Неважно, — махнул рукой Грей, решительно отрубая тему. — Пойдём, потанцуем.             Он протянул ей руку ладонью вверх, взгляд в сторону.             — Не боишься, что Джувия нас обоих закопает под кустом? — ухмыльнулась Люси, принимая его руку.             Его пальцы были холодными — всегда такими.             — Или тот парень… ты ему явно понравился.             Грей фыркнул.             — Прекрати. Мне это будет сниться в кошмарах. — Он потянул её за руку, Люси спрыгнула со стула. — Каждую ночь. Спасибо.             Люси прыснула.             Они прошли в центр танцпола. Музыка лилась весёлая, с задорными скрипками и бойкой гитарой. Грей повёл её легко. Один шаг, второй, третий — и их тела задвигались в унисон, будто они делали это много лет, а не впервые друг с другом.             Люси улыбнулась, встретившись с ним взглядом.             Грей порозовел и отвернулся, делая вид, что изучает красоту хрустальной люстры, купленной специально для этого вечера.             Они кружились. Люси чувствовала, как её юбка взлетает, как волосы щекочут щёки, как музыка заполняет всё внутри. И это было почти хорошо.             Нацу замер.             Хот-дог застыл на полпути ко рту. Горчица капнула на скатерть, но он не заметил.             В груди кольнуло. Он смотрел, как Люси кружится в руках Грея. Как она улыбается.             Хот-дог медленно опустился в тарелку.             Хэппи, наевшись до отвала и натанцевавшись до изнеможения, опустился на голову Нацу, как мешок с картошкой. Он блаженно вытянул лапки, прикрыл глаза. Проследил за взглядом Нацу и хихикнул.             — Сладкая парочка, — прошептал он, ни к кому конкретно не обращаясь.             Нацу поднял взгляд, но увидел лишь подрагивающие от смеха усы. Он промолчал, стиснул зубы и не признался даже сам себе, что в гробу он видал эту «парочку». Вместе с гробом. И с кладбищем. И со всем, что с этим связано.             Роберта тоже посмотрела.             Сначала на пару. Люси и Грей кружились как два профессионала на конкурсе бальных танцев. Потом на Нацу, который смотрел так, будто хотел поджечь Грея без всякой магии. Одними глазами. Мысленно. Со злостью, которую даже не пытался скрыть. Потом на Хэппи, который был занят хихиканьем и абсолютно ничего не замечал вокруг, кроме собственного веселья.             Роберта хмыкнула. Сказала себе под нос «молодые», покачала головой, но никто её не услышал.             Она встала и тронула Нацу за плечо. Тот вздрогнул и поднял на неё взгляд.             — Наелся? — спросила Роберта, поправляя бриллиантовую брошь на груди. — Пойдём потанцуем. А то будет поздно.             Она подмигнула.             Нацу не понял. Поздно для чего? Для танцев? Для десерта? Но он принял её руку.             Хэппи вспорхнул с его головы и полетел в центр зала. К кружащимся парам, к музыке, к всеобщему веселью. Его пушистый хвост мелькнул в воздухе и растворился среди блеска и кружев.             Нацу перебирал ногами то и дело сбиваясь с ритма, и то и дело оборачиваясь на Люси.             Она стояла близко. Очень близко. В двух шагах, не больше. Её платье колыхалось в такт музыке, локоны подпрыгивали, и она пахла. Сладко, по-своему, тем самым ароматом, который он мог бы узнать среди тысячи других.             Люси чувствовала его взгляд. Кожей. Затылком. Каждой клеточкой тела. Но не поворачивала головы. Делала вид, что увлечена танцем, что ей всё равно, что его зелёные глаза сверлят ей спину.             Грей, наоборот, поворачивался через каждые несколько секунд. Поднимал бровь, глядя на Нацу, и на его лице читалось одно: «Чё надо?».             Хэппи кружил над их головами, считая секунды до неизбежного. До драки. Или до маленького, но очень уютного пожара. Он даже лапки потирал в предвкушении.             — Смена партнёров! — объявила Роберта.             Она отпустила Нацу. Резко, как будто отбросила ненужную вещь. Нацу растерялся. Моргнул, перевёл взгляд с Роберты на Люси, с Люси на Грея. Как и все вокруг, он не понял, что происходит.             Но Роберта не спрашивала разрешения.             Она шагнула вперёд, потеснила Люси плечом, вцепилась в плечи Грея и закружила того в танце, приняв на себя ведущую роль. Грей даже не успел понять, что происходит. Его лицо вытянулось, глаза округлились, ноги заплелись. Но сопротивляться этой женщине было невозможно. Она кружила его, как тряпичную куклу, и, кажется, наслаждалась каждым движением.             Люси на автомате шагнула к Нацу. Тело помнило. Тело знало, как это делается на настоящих балах. Без пауз, без вопросов, без права на ошибку. Другие гости последовали их примеру: пары распались и заново сложились, как кусочки калейдоскопа.             Нацу обхватил её ладонь механически.             Они начали танцевать.             Скованно. Молча. Как два незнакомца.             Люси смотрела в его грудь. На белую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы, на ключицы. Затем подняла взгляд выше. На линию челюсти, на сжатые губы, на глаза.             Он смотрел куда-то в сторону — не на неё. В потолок, в стену, в пролетающего мимо Хэппи. Куда угодно, только не на неё, чёрт возьми. Брови сошлись к переносице.             Люси чувствовала всем телом его напряжение. По тому, как сжимал её руку — слишком сильно, почти до боли. По тому, как воздух накалился рядом с ним, как в печке. По тому, как его дыхание стало глубже, тяжелее.             Она нахмурилась.             — И почему я должна это терпеть… — прошептала она. Тихо, едва шевеля губами. Не обращалась к нему — скорее к себе, к своей судьбе, которая подкинула ей этот вечер.             Но Нацу услышал.             Он сжал её ладонь сильнее.             — Что не так? — спросил он.             Люси подняла на него взгляд.             — Да ничего, Нацу, — сказала она.             Хэппи, зависший ровно между ними, хихикнул.             — Люси, так и скажи, что ты запа…             Он не успел договорить.             Люси рывком вырвалась из хватки Нацу. Подпрыгнула и схватила Хэппи за хвост. Мёртвой хваткой. Без права на помилование.             Хэппи пискнул и в следующую секунду уже был зажат между её грудью и твёрдым, горячим торсом Нацу. Лапки беспомощно дрыгались, мордочка смялась, хвост застрял где-то в районе пуговиц.             Люси взяла Нацу за руку. Переплела пальцы и продолжила танцевать.             Будто так и надо.             Будто зажатый между ними кот — это совершенно нормальный бальный аксессуар.             — Ты странная, — сощурился Нацу.             Люси ничего не ответила.             Она нахмурилась, прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания ни на писки Хэппи, ни на Нацу, ни на пары, которые бросали на них взгляды.             В груди всё кипело. Как тот самый чайник, который она забыла на плите в прошлую пятницу и который чуть не устроил пожар.             Она стиснула зубы и сделала глубокий вдох.             Носом — вдох. Ртом — выдох.             Хэппи вынырнул из её груди, задышал, как водолаз после долгого заплыва.             — Отпустите!             — Сиди и помалкивай, — прошипела Люси сквозь зубы, даже не взглянув на него.