Принцесса

      Кавалькада — если можно так назвать их разношёрстную группу — первым делом направилась к главному зданию курорта. Величественный замок, будто сошедший со страниц сказки, возвышался на фоне голубого океана, окружённый винтажными фонарями и розами, вьющимися по каменным стенам. Ажурные башенки с остроконечными шпилями терялись в облаках, а массивные дубовые ворота, украшенные коваными узорами, приглашали в мир роскоши и волшебства.       Переступив порог, Люси замерла, открыв рот. Холл отеля был подобен тронному залу королевского дворца. Под высокими сводчатыми потолками, расписанными фресками с летящими ангелами и влюблёнными парами, мерцали десятки хрустальных люстр, отбрасывая на стены миллионы танцующих бликов. Пол был устлан бархатным ковром бордового цвета с витиеватым золотым орнаментом, по которому было почти грешно ступать в уличной обуви. Вдоль стен, обитых шёлком цвета сливочного крема, стояли антикварные диваны и кресла, а в воздухе витал тонкий, благородный аромат старинного дерева, воска и дорогих духов.       За стойкой регистрации из тёмного эбенового дерева улыбались сотрудники в безупречных фраках, больше напоминавшие придворных камергеров.       Люси всей душой жаждала раствориться в этой атмосфере утончённой роскоши, вдохнуть её полной грудью, но её мысли, словно бумеранг, снова и снова возвращались к Нацу. Он… он здесь смотрелся как дикий гоблин, забредший на королевский приём. Яркая, кричащая заплатка на безупречном вечернем платье.       Она украдкой бросила на него взгляд, полный отчаяния. Нацу стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, его взгляд блуждал по залу — явно в поисках заветного шведского стола. Люси мысленно вздохнула: "Конечно, он может думать только о еде!"       Сердце сжалось от досады. Как же ей сообщить ему о... об этом "особом условии"? В людном месте — ни в коем случае! Если он начнёт орать на весь зал: "ЧТО?! Мы что, теперь ПАРОЧКА?!" Нет, только не это. Нужно найти укромный уголок, где никто не услышит их разговор и не увидит её пылающих щёк.       Но главное — нельзя допустить провала. Мысль о ледяном взгляде Эрзы, о её разочаровании и гневе, заставила Люси сглотнуть комок, подступивший к горлу.       "Нет, мы обязательно справимся", — твёрдо решила она, сжимая кулаки. Даже если для этого придётся... изображать нежные чувства к этому бестолковому огненному идиоту.       — Нацу, смотри, как блестит люстра! — Хэппи кружился в воздухе, ловя лапками переливы света на хрустальных подвесках.       — Люси, вот ваш ключ, — Драгомир протянул ей медный ключ с причудливым узором и бирюзовой кисточкой. — Проводите нас до номера. А через полчаса возвращайтесь — на обед. Вам хватит получаса, чтобы… освоиться? — Его взгляд, полный понимания и какой-то забавной снисходительности, скользнул между "влюблёнными".       — Конечно хватит! — раскатисто воскликнул Нацу, его лицо впервые с момента высадки на остров озарилось искренней улыбкой, в которой читался только один смысл: "Скоро буду жрать!"       "Ну конечно, вспомнил про крабов, подлец!" — мысленно ахнула Люси.       Как она и предполагала с леденящим душу ужасом, ключ оказался всего один. Один на двоих. Один номер. Одна кровать? Она даже боялась думать об этом.       "Ну что ж… — мысленно капитулировала она. — Сколько раз он уже ночевал у меня дома, причём в моей же кровати. Ничего нового. Ничего страшного. Тем более Хэппи будет с нами… он вроде как свидетелем считается?"       — Люси, вы чем-то расстроены? — Драгомир наклонился с подчёркнутой, джентльменской заботой, и в его глазах мелькнуло что-то странное.       — Нет-нет, всё в полном порядке! Просто немного устала с дороги! — Люси суетливо замахала руками, с губ сорвался звук, похожий на смешок и на скрип несмазанной двери.       — Тогда прошу, — Драгомир с изяществом подал руку своей спутнице, а затем с улыбкой посмотрел на Нацу, явно ожидая аналогичного жеста.       Это было выше сил. Нацу в это время, растопырив ноздри обнюхивал холл, мысленно составляя карту всех ресторанов и буфетов курорта. Мысль о том, что от него могут ожидать каких-то там "джентльменских жестов", даже не приходила ему в голову.       — Нацу, Хэппи, пошли, — позвала Люси тоном человека, идущего на эшафот.       — Агась! — дружно рявкнули оба, как солдаты на плацу.       Они поднялись по широкой лестнице с резными дубовыми перилами, проходя мимо портретов в золочёных рамах и старинных гобеленов. В нишах горели канделябры, наполняя воздух тёплым мерцанием.       Нацу, не упуская возможности, воровал огоньки с канделябров. Люси лишь закатила глаза.       "Воспитательную беседу оставим на потом", — решила она, сжав кулаки.       Проводив Динь и Драгомира до их номера — шикарных апартаментов "Императорская луна" с отдельным зимним садом, — Люси выдохнула. Теперь, когда они наконец наедине, самое время объяснить Нацу их… особое, с позволения сказать, положение.       — Люси, а почему нам дали всего один ключ? — Хэппи подмигнул, усевшись на перила, словно прочитал её мысли.       — Потому… потому что… — замялась Люси, чувствуя, как жар поднимается от шеи к лицу, — потому что они думают, что мы… пара! Вот!       — Чего?! — Нацу так широко раскрыл рот, что туда, без сомнения, могла бы влететь целая жирная скумбрия.       — Хи-хи-хи, — давился от смеха Хэппи, — Люси-извращенка! Хочет спать с Нацу!       — А-А-А! — Люси в отчаянии схватилась за волосы, рискуя испортить причёску.       — Слушай сюда, огнеголовый! Коротко и ясно: Мираджейн сказала, что мы пара, потому что на этот дурацкий остров пускают только пары! Так что, Нацу Драгнил, ты будешь притворяться моим парнем, вести себя прилично, не драться, не жечь ничего и не орать, иначе Эрза узнает, что мы провалили задание, и тогда нам обоим несдобровать! — выпалила она на одном дыхании, тыча пальцем в его грудь.       Лицо Нацу прошло через целую гамму эмоций: сначала помрачнело от непонимания, затем покраснело от возмущения, и, наконец, приняло категоричное, каменное выражение.       — Не буду я заниматься этой фигней! — заявил он, скрестив руки на груди.       — Придётся! — она вцепилась ему в плечи и потрясла, хотя это было равноценно попытке сдвинуть с места гранитную глыбу. — Или ты хочешь лично объясняться с Эрзой, почему мы вернулись без награды? А? Хочешь?       По спине Нацу пробежал холодный, липкий пот. Мыслительная машина, обычно простаивавшая без дела, заработала на полную катушку: Эрза в ярости, её стальной взгляд, её карающая длань… Или… притворяться парнем Люси и есть бесплатных крабов. Выбор, с точки зрения самосохранения, был более чем очевиден.       — Ладно… — буркнул он, отводя взгляд. — Но только на людях! И если кто спросит — это ты ко мне пристала!       — То-то же, — торжествующе, с облегчением, ухмыльнулась Люси. — Будешь паинькой — купим тебе на сдачу с награды целый вагон копчёной колбасы.       Услышав волшебное слово "колбаса", Нацу окончательно сдался.       — Люси страшная! Коварная! — внезапно завопил Хэппи, бросаясь защищать друга от домогательств.       — Я не страшная, я отчаявшаяся! — огрызнулась Люси. Она наконец нашла нужный номер и вставила ключ в скважину.       Щелчок замка — и Люси замерла на пороге, поражённая открывшимся видом. Это были настоящие покои принцессы: высокие потолки с фресками, огромная кровать с бархатным балдахином, подхваченным кружевными лентами. Шёлковое постельное бельё нежного розового оттенка переливалось в утреннем свете, а горы пушистых подушек казались сотканными из самых нежных облаков. Беломраморный камин с золотой инкрустацией обещал уютные вечера, а за тяжёлыми портьерами скрывался балкон с видом на бескрайние сады и океан.       — Какая же невероятная красота! — вырвалось у Люси.       Нацу, не теряя времени и не особо впечатлившись интерьером, уже хозяйничал у камина, с удовольствием подбрасывая в огонь поленья из аккуратной корзины. Пламя весело лизало сухое дерево, отражаясь в его зелёных глазах.       — Разве тебе не хватило "перекуса" из канделябров в коридоре? — покосилась на него Люси.       — Это была всего лишь закуска! — парировал Нацу, потирая руки у огня. — А теперь время для основного блюда!       Люси принялась распаковывать свой чемодан, украдкой поглядывая на багаж своего "бойфренда". У того всё имущество состояло из потрёпанного одеяла и зелёного рюкзака, набитого чем-то загадочным.       "Что он там вообще хранит? Запасную одежду? Засушенные крабьи панцири на память?" — подумала она, раскладывая туалетные принадлежности на полочке в огромной ванной комнате с позолоченными кранами.       Особую тревогу вызывало нижнее бельё. Люси, убедившись, что Нацу увлечённо строит из поленьев у камина мини-крепость, а Хэппи исследует балкон, юркнула к массивному комоду из орехового дерева и, озираясь по сторонам, попыталась быстренько запихнуть пачку кружевных трусиков и бра в самый дальний ящик.       — Люси, а что это ты там прячешь? — раздался над самым ухом кошачий голосок. Хэппи, как ему и подобает, уже вернулся и парил прямо у её плеча в самый неподходящий момент.       — НЕ-Е-Е-ЕТ! — Люси вскрикнула от неожиданности и так толкнула кота, что тот кувырком полетел к стене, перевернувшись в воздухе. К счастью, крылья сработали безотказно.       — Нацу, Люси меня обижает! — захныкал Хэппи, указывая лапкой на "обидчицу".       — Люси действительно бывает страшная… — с философской укоризной констатировал Нацу, не отрываясь от постройки крепостной стены.       Люси замерла со смесью возмущения и раскаяния на лице. В конце концов она уступила:       — Извини, Хэппи, — вздохнула она, почесав за ухом слегка помятого, но уже прощающего кота. — Это было не специально. Не подкрадывайся так.       — Ну вот, теперь, когда все помирились, можно и поесть! — мгновенно просиял Нацу, как будто в его голове щёлкнул тумблер, переключающий все процессы на тему еды.       К всеобщему, особенно Люсиному, удивлению, первая половина дня прошла спокойно и даже приятно.              Обед в главном ресторане "Лунная соната" стал для Нацу и Хэппи актом настоящего героизма и аскезы — героизма в поедании и аскезы в удержании себя от того, чтобы сожрать ещё и сервировочную тележку.       Нацу развалился в плетёном кресле на террасе, оголив округлившийся живот, который уже не прикрывала расстёгнутая на все пуговицы жилетка. Хэппи, не отстававший от своего друга ни на шаг, лежал рядом на солнышке, едва сдерживая громкое мурлыканье после рыбного пиршества.       Хотя некоторые изысканные гости (включая Драгомира и Динь), бросали на эту парочку осуждающие или просто недоуменные взгляды, Люси внутренне ликовала: за целых два часа пребывания в ресторане и ещё час на террасе ничего не было сломано, разбито, подожжено или украдено (ну, почти). Настоящий рекорд мирного сосуществования Нацу и цивилизации!       — Нацу-у, мой животик сейчас ба-бахнет, — прошептал Хэппи, перекатываясь на спине.       — Тогда у нас будет двойной фейерверк! — воскликнул Нацу, хлопая себя по животу.       Люси вздохнула (в сотый раз за эту поездку), но невольно улыбнулась. Было приятно видеть их такими довольными и беззаботными. Но персонал не разделял её чувств и продолжал бросать на них подозрительные взгляды, явно сомневаясь в их "романтическом статусе".       Люси уже успела изучить местные правила. Оказалось, этот элитный курорт не просто так возглавлял рейтинги самых романтических мест — сюда действительно приглашали только проверенные пары. Даже деньги не могли купить билет в этот райский уголок. Видимо, их заказчик обладал серьёзными связями, раз достал приглашение на "лишних" гостей. А Хэппи, скорее всего, прошёл как обычный кот — кто же знал, что он умеет летать и говорить?       — Нацу, — зашептала Люси, наклоняясь к нему так, чтобы их не услышали за соседним столиком Драгомир и Динь, — кажется, нас всё же заподозрили… Персонал смотрит как-то… не так. Если узнают правду, нас выставят с позором, и задание провалится… Пожалуйста, ну пожалуйста, веди себя… — она покраснела, подбирая слова, — веди себя чуть-чуть как Локи! Хотя бы внешне!       — Я Нацу Драгнил, а не какой-то Локи! — громко, на весь ресторан, объявил он, напрочь игнорируя её шёпот и саму идею перевоплощения. — И вести себя буду как Нацу! Честно!       Вокруг моментально зашептались: "Ссора? Ревность? Кризис в отношениях? О, как драматично!"       — Т-тише, идиот! — Люси приложила палец к своим губам, чувствуя, как на неё устремляются десятки любопытных взглядов.       — Люси — это Люси. Хэппи — это Хэппи. Нацу — это Нацу! — развёл руками Нацу. — Всё просто!       Как по сигналу, мимо их столика медленно, с достоинством королевской особы, прошла дама в строгом костюме. Её взгляд, будто скальпель, скользнул по подозрительной компании, задержавшись на расстёгнутой жилетке Нацу и на Люси, чьё лицо выражало сейчас крайнюю степень отчаяния.       Люси поняла — момент истины настал. Если Нацу не способен на элементарную, примитивную игру, значит, придётся выкручиваться и прикрывать его ей одной. Пусть думают, что у неё самый странный, эксцентричный и абсолютно невоспитанный парень на свете! Главное — чтобы поверили, что он её парень.       Собрав всю волю в кулак, она наклонилась к Нацу и, сквозь оскал, который должен был сойти за нежную улыбку, прошипела: "Играй, или я расскажу Эрзе, что это ты разбил её любимый чайный сервиз в прошлом месяце!"       Затем, громко, нарочито сладким голосом, сказала:       — К-как скажешь, любимый мой, — и погладила его по розовой шевелюре с такой силой, что у того затрещали позвонки.       Реакция была мгновенной. Нацу поперхнулся воздухом, начал давиться и кашлять, а Хэппи с грохотом свалился с подлокотника кресла, уставившись на Люси глазами размером с блюдца, полными немого ужаса и восхищения.       — Люси-извращенка! — торжественно, как оракул, провозгласил Хэппи, когда отдышался.       Ответом ему стал взгляд, моментально заставивший заткнуться не только его, но и открывшего рот Нацу.       Когда Динь и Драгомир, насладившись ароматным кофе, отправились на парный массаж в спа-комплекс "Облака блаженства", Хэппи, сославшись на катастрофическое переедание и смертельную скуку от созерцания влюблённых, удалился кататься на водных горках. Люси и Нацу категорически отказались разделить массажные процедуры с влюблённой парой, заявив, что будут сторожить их снаружи. Оставшись наедине с Нацу (если не считать десятков других отдыхающих), Люси не могла понять одной простой вещи — зачем им в принципе кого-то "сторожить"? Никаких признаков угрозы для сияющей парочки не наблюдалось. Они выглядели самодостаточными, счастливыми и, что важно, абсолютно обычными людьми. Казалось, они прекрасно могли бы обойтись без охраны в своём романтическом путешествии.       "Вот бы и мне когда-нибудь встретить такого любящего мужчину…" — подумала Люси, переключаясь с вопросов целесообразности на грёзы. В её воображении уже возник образ: высокий, статный, с ослепительной улыбкой.       Они гуляли по кипарисовым аллеям парка, держась за руки, сидели на мраморной скамейке, их плечи невольно соприкасались… Закат над океаном, окрашивающий воду в цвета расплавленного золота и клубничного сиропа, шум прибоя, её голова, доверчиво лежащая на его крепком плече. Его сильные, надёжные руки нежно обнимают её стан…       — Люси? — раздался голос Нацу.       Они сидели на шезлонгах у бесконечного лазурного бассейна, пока Драгомир и Динь наслаждались процедурами. Нацу явно изнывал от скуки — для него не было муки страшнее, чем вынужденное бездействие и отсутствие достойных противников.       — Что, Нацу? — раздражённо, ещё не до конца вернувшись из мира грёз, отозвалась Люси. Он прервал её на самом интересном месте.       Взгляд Люси невольно скользнул по мускулистым, загорелым рукам, лежащим на подлокотниках, и на мгновение, предательское мгновение, в её воображении эти руки заменили собой образы таинственного незнакомца из мечты…       — Смахнёмся? — предложил Нацу.       Люси чуть не свалилась с шезлонга.       "Нет, этот точно не для романтических фантазий!"       — Нет!       — Ну и скукотища… — проворчал Нацу и, не найдя лучшего занятия, принялся отжиматься прямо на горячей каменной плитке у бассейна, вызывая у окружающих смесь недоумения и восхищения его физической формой.       Люси вздохнула, откидываясь на спинку:       — Ладно, иди, если хочешь, развлекайся. Поплавай, я не знаю. А я пока послежу. Только, умоляю, ничего не разрушай и ни с кем не дерись!       — Эй, мы же напарники! — ответил он, глядя на неё снизу вверх. — Я тебя тут одну не брошу. Вдруг нападут?       Эти слова застали Люси врасплох. Они были лишены какого-либо подтекста, это была просто констатация факта — они команда. Но от этого они прозвучали ещё… теплее. Она почувствовала, как по щекам разливается румянец, и улыбнулась.       — Спасибо, Нацу.       Нацу замер на середине следующего отжимания. Над его головой почти визуально загорелась лампочка озарения. Ухмыльнувшись, Нацу поднялся и начал приближаться к Люси, потирая руки с явно недобрыми намерениями.       — Что ты задумал? Нет… НЕТ, НАЦУ, НЕЕЕЕТ! — взвизгнула она, когда его цепкие, сильные пальцы впились в её беззащитную кожу.       Началась беспощадная битва. Люси то взвизгивала от смеха, то всхлипывала, но отбивалась как могла — потому что вдруг обнаружила, что у Нацу тоже есть свои слабые места: совершенно беззащитные бока под жилеткой.       В разгар этого беспорядочного, детского сражения, когда они уже почти свалились на один шезлонг, Люси невольно отметила твёрдый, как камень, пресс Нацу под своими пальцами. В животе ёкнуло, она остановилась, отстранилась.       — Ты чего, Люси? — спросил Нацу, тоже прекратив атаку. — Сдаёшься?       — С-сдаюсь… — ответила она, отстраняя его руки.       Нацу посмотрел на неё, потом на свои руки.       "Странная она сегодня…" — его собственное сердце почему-то стучало чаще и громче обычного.             "Наверное, от духоты", — заключил он и плюхнулся обратно на свой шезлонг.       Люси, пытаясь отвлечься от неожиданного смущения, задумчиво, больше для себя, произнесла:       — Всё-таки интересно, зачем Драгомиру вообще понадобилась охрана? И именно мы. Он выглядит человеком, который может нанять целый легион профессиональных телохранителей в чёрных костюмах.       — Ну… от монстров защищаться, — ответил Нацу, щурясь на солнце.       — Какие монстры на романтическом курорте для миллионеров? — возразила Люси. — Здесь максимум — ревнивый бывший муж или слишком навязчивый поклонник.       — Заладила: "романтический, романтический"! — передразнил он её. — Да обычный курорт как курорт. Вода, солнце, жратва. Всё.       — Твоей огненной голове этого никогда не понять, — фыркнула Люси, даже не пытаясь объяснять тонкости атмосферы, намёков и эстетики.       Нацу надулся и, повернувшись к ней спиной, проворчал:       — СКУ-У-УКА!       К их облегчению, вскоре появились Драгомир и Динь — сияющие, расслабленные, пахнущие ароматическими маслами. Проводив влюблённую пару до их номера на вечерний отдых, они получили несколько часов долгожданной свободы. Люси сразу поняла истинную причину — Динь и Драгомир явно хотели побыть наедине друг с другом. Нацу же искренне считал, что после спа-процедур люди закономерно хотят поспать, чтобы восстановить силы для следующего приёма пищи.       — Кажется, этажом ниже есть казино и игровые автоматы… — произнесла Люси, расчёсывая свои золотые волосы перед огромным зеркалом. Она специально, предвкушая вечер, захватила с собой новое платье и теперь с нетерпением ждала момента его надеть. — Помнишь, когда мы были на том курорте с Эрзой и Греем? Тогда так и не удалось толком поиграть.       — Я тогда страйк так и не выбил! — вспыхнул Нацу, у которого при словах "игровые автоматы" загорелись глаза. — Хэппи, в этот раз мы обязательно всех обыграем и выиграем кучу денег!       — Айя! И купим на них целую гору самой дорогой, копчёной рыбки! — обрадовался Хэппи, уже предвкушая пир.       — Да тут её в ресторанах и так навалом, ешь сколько влезет… — вздохнула Люси, но её здравый комментарий пропал втуне.       Выпроводив шумную парочку в коридор, Люси надела платье и критически оглядела себя в зеркале. Синее, приталенное, с открытыми плечами и дерзким разрезом вдоль бедра, оно идеально подчёркивало все достоинства её фигуры. Туфельки-лодочки на небольшом каблучке завершали образ. Она подмигнула своему отражению, поправив прядь волос.       Перед выходом Люси слегка сбрызнула запястья и шею духами с чувственным ароматом тропического пачули с нотками ванили — идеальный выбор для курортного вечера!       Нацу гонялся с Хэппи в салочки вокруг огромной вазы с орхидеями. Увидев её, он замер.       — Люси! От тебя так пахнет! — он зажал нос, скорчив преувеличенно-страдальческую гримасу.       — Это называются духи, деревенщина! — вспыхнула она, чувствуя, как весь её вечерний настрой начинает трещать по швам.       — Ты и так вкусно пахнешь — книгами, шампунем… ну, Люси! — недоумевал Нацу, опуская руку. — Зачем эти лишние штуки?       Люси почувствовала, как по щекам разливается румянец.       — П-пойдёмте уже, оболтусы, а то все места займут! — сказала она, стараясь скрыть смущение. Пальцы вцепились в сумочку.       — Сладкая парочка на подходе! — захихикал Хэппи.       — Ага, сегодня мы с Люси парочка, — неожиданно поддержал игру Нацу, обнимая её за плечи одной рукой. — Что бы это ни значило! Главное — чтобы в казино давали играть!       Люси вздрогнула. Она выскользнула из его объятий, чувствуя, как жар разливается по всему телу, от кончиков ушей до пальцев ног.       — Пойдёмте уже, пока я вас обоих не придушила! — огрызнулась она и зашагала к лифту.       Игровой зал "Золотая сова" встретил их волной приглушённых звуков — щелчков фишек, вращения рулеток, гула голосов. У них, напомнила себе Люси, оставался всего час свободного времени до условленной встречи с Драгомиром. Нацу сразу заметил знакомый игровой автомат — точную копию того, на котором он играл в прошлый раз. Пока он с азартом принялся за игру, Люси оглядела зал. Это казино разительно отличалось от того, где они бывали с Греем и Эрзой — здесь всё дышало роскошью и опасностью, а ставки, судя по золотым табличкам, составляли не менее пятнадцати тысяч джуэлей.       Её внимание привлек дальний угол зала, где мерцающий свет магических ламп создавал зловещую атмосферу. Толпа зрителей плотным кольцом обступила массивное колесо из чёрного дерева, инкрустированное пожелтевшими костями неизвестного происхождения. Фиолетовые руны на спицах пульсировали зловещим светом, и при ближайшем рассмотрении Люси поняла — это не просто украшения, а настоящие магические печати, каждая из которых представляла собой уникальное проклятие.       — Кто следующий желает испытать судьбу у Адской Колесницы? — раздался голос крупье в потрёпанном плаще с капюшоном. Его лицо скрывала серебряная маска в форме совы, а голос звучал так, будто доносился из глубины колодца.       Дрожащий игрок бросил на стол горсть фишек, но, прежде чем он успел открыть рот, колесо пришло в движение само по себе, будто его крутила невидимая демоническая сила. Металлический шарик с зловещим звоном прыгал по секторам, а зал замирал с каждым щелчком.       Шарик остановился на руне ледяного кристалла. В тот же миг несчастного игрока сковало ледяным панцирем. Он застучал зубами. Пока публика ржала, крупье монотонно объявил: "Поздравляю, ваш выигрыш — пятьдесят тысяч джуэлей... если доживёте до выплаты".       "Что за садистская игра!" — содрогнулась Люси, наблюдая, как персонал уносит закоченевшего игрока в подсобку.       — АЙ-Я-Я-Я! — вдруг раздался знакомый визгливый крик с другого конца зала.       Люси обернулась и остолбенела — Нацу и Хэппи буквально купались в золотых монетах, которые продолжали сыпаться на них непрерывным дождём из перегретого игрового автомата. Механизм явно не был рассчитан на такой джек-пот и начал дымиться.       — Люси! Быстро сюда помогай! — заорал Нацу, пытаясь поймать разлетающиеся во все стороны монеты.       Втроём они стали сгребать неожиданный выигрыш в мешки, которые подали сотрудники заведения. Люси заметила, как несколько крупье переглянулись между собой — такой выигрыш явно не входил в их планы.       — Ничего себе, Нацу! — восхитилась она, рассматривая монету с профилем первого магического короля Фиоре. — Сегодня твой счастливый день!       Нацу вспыхнул, его глаза горели азартным огнём.       — А ты что там нашла? — он кивнул в сторону зловещего колеса, которое как раз отправляло очередного игрока в пятнадцатиминутный танец стриптиза. — Выглядит мощно!       Не успела Люси открыть рот, чтобы предостеречь его, как Нацу, нагруженный тремя туго набитыми мешками с золотом, уже вприпрыжку нёсся к колесу. Толпа зевак расступилась — большинство предпочитало наблюдать со стороны, ведь некоторые наказания рулетки были откровенно жуткими или унизительными. Хотя попадались и относительно безобидные, вроде "целовать каждую встречную женщину в руку в течение часа", но кто захочет так рисковать?       — Ставлю всё, что есть! — выпалил Нацу, с грохотом вываливая мешки на игровой стол.       — Эй, подожди, дурак! — Люси едва успела схватить его за край жилетки. — Ты даже не знаешь, во что ввязываешься! Это же магическое проклятие!       Крупье в совиной маске лишь ухмыльнулся — незнание правил и азартная глупость клиента только играли ему на руку. Его длинные, бледные пальцы с синеватыми ногтями провели по краю колеса, и оно пришло в движение с скрипучим звуком.       Люси замерла, наблюдая, как металлический шарик с зловещим звоном прыгает по секторам. Толпа затаила дыхание, когда колесо начало замедляться.       — Вы проиграли. Наказание: Подневольная серенада! — возвестил крупье.       Люси открыла рот, испытывая странную, противоречивую смесь ужаса, дикого предвкушения и паники. Нацу, поющий серенаду… кому? Ей? О нет… Она уже кусала губу, чтобы не расхохотаться от абсурдности ситуации, но внутри всё сжималось от стыда и любопытства.       — А-а-а! — попытался возмутиться Нацу, но вместо крика из его горла вырвалась жалкая, фальшивая трель.       Толпа взорвалась смехом.       — О-о-о, моя прелесть... — завыл Нацу против воли, размахивая руками, будто обнимая невидимую возлюбленную.       Люси закрыла лицо ладонями, её плечи дёргались от беззвучного смеха.       — …без тебя мне не жи-и-ить, не дышать! — вывел Нацу пронзительно фальшивую, дребезжащую ноту.       Затем, к всеобщему удивлению, поток неконтролируемых слов продолжился, обретая какой-то странный, уникальный ритм:       "Ты пахнешь книжной пылью,       И новой чернильною краской.       Оставайся такой, любимая,       Доброй, уютной колбаской!"       Розовые, накрашенные блеском губы Люси дрожали, и без того большие глаза округлились до невероятных размеров.       "Колбаска?! Он сравнил меня… с колбаской?!" — пронеслось в её голове. Она, будто в замедленной съёмке, повернулась к Хэппи, который замер с открытым ртом, роняя драгоценную, только что стащенную сардинку.       Нацу выглядел так, будто готов был тут же, на месте, провалиться сквозь дорогой паркет и сгореть в ядре Земли. Его лицо пылало ярче, чем когда-либо горели его кулаки в бою. Но проклятие было неумолимо, и из его рта посыпался речитатив:       "Йоу, опять твой запах взорвал мой ум,       Не просто воздух, а сладкий, густой туман.       Твоя аура – мой личный, волшебный капкан.       Вдыхаю глубоко, как будто впервые,       Эта химия – сильнейший наркотик, усекли?!".       Толпа взорвалась овациями и хохотом. Кто-то вытирал слёзы умиления, кто-то захлёбывался от смеха, хватая соседей за плечи. Пожилая аристократичная пара в углу смотрела на Нацу с искренним восхищением: "Какие искренние, первобытные чувства! Какая страсть! Настоящая, дикая любовь!"       Люси наконец нашла в себе силы пошевелиться. Она сделала шаг назад, затем ещё один, явно подсчитывая расстояние для безопасного, максимально быстрого побега. Хэппи уже прятался за её спиной, боясь стать случайной жертвой грядущего взрыва ярости, который вот-вот должен был последовать.       — А-А-А-А! ВСЁ! ХВАТИТ! — на этот раз Нацу заорал своим обычным, полным бешенства голосом. Его тело вспыхнуло алым, яростным пламенем — то ли от магии, то ли от стыда. Огненный вихрь закрутился вокруг него, угрожая спалить бархатные портьеры и дорогой ковёр.       — Люси, огнетушитель, быстро! — завопил Хэппи.       — Да разве ЭТО огнетушителем потушишь?! — крикнула Люси, но всё равно ринулась искать спасительный баллон. Столб огня уже поднялся до самой люстры. Хрустальные подвески тревожно зазвенели.       Не соображая, что делает, Люси схватила поднос со стаканами лимонада и закидала пылающего Нацу. Шипящие брызги и липкие лужи — эффект был нулевой.       В этот момент, к счастью для интерьера, сработала автоматическая пожарная система.       Ледяные струи воды хлынули из потолочных оросителей, заливая всё и всех вокруг. Огненный факел наконец с шипением потух.       — Нацу, ты конченный идиот!!! — взревела Люси, вся мокрая до нитки, с полупрозрачным платьем, прилипшим к телу, и размытым макияжем. Её новые туфельки теперь годились только на помойку, а персонал казино и охрана смотрели на них так, будто готовы были вызвать не только полицию, но и армию.       — Агась… — поддакнул Хэппи, отжимая свой насквозь промокший хвост.       — Почему ты ВСЕГДА, в ЛЮБОЙ ситуации, умудряешься что-нибудь поджечь, взорвать или затопить?! — кричала Люси, тряся Нацу за воротник       Нацу, мокрый и несчастный, ковырял обугленной стрелкой рулетки остатки проклятого аппарата, словно ища в нём справедливости.       — Это… это колесо! — бубнил он. — Оно само меня заставило!       — И ЭТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ ОБЪЯСНЕНИЕМ?! — взорвалась она с новой силой. Казалось, она сейчас сама вспыхнет от ярости — огонь в её глазах был пострашнее его драконьего пламени. — Ну почему, скажи на милость, со мной ВСЕГДА происходит что-то подобное, когда ты рядом?!       — Может, потому что ты никогда не делишься со мной своей рыбой? — философски пожал плечами Хэппи.       Шлепок по голове не заставил себя ждать.       — Айяяя! Опять обижаешь!       Притащенные за шиворот бдительной охраной, мокрые и совершенно жалкие, они предстали перед Драгомиром в холле отеля. Люси стыдливо потупилась, пытаясь прикрыть своё намокшее платье сумочкой, в то время как Нацу и Хэппи выглядели так, будто разрушение элитного казино было для них ничтожным делом, вроде разбитой кружки.       — Мистер Плейдарт! — возмущённо бубнил один из надзирателей в фраке, тоже слегка подмоченном. — Ваши… гости нанесли значительный ущерб имуществу "Золотой совы"! Проклятое колесо уничтожено, система пожаротушения сработала на весь сектор, несколько картин пострадали от воды!       Однако Драгомир лишь улыбался, глядя на эту потрёпанную троицу, и в его глазах светилось что-то странное — не раздражение, а скорее… удовлетворение?       — Ох, молодость! Пылкость чувств! — воскликнул он. — Разве это проблема, если её можно решить с помощью такого пустяка, как деньги? Пусть уважаемый мистер Оливер пришлёт мне счёт.       Надзиратели переглянулись, пылая молчаливым негодованием, но при виде толстой пачки банкнот, которую Драгомир небрежно достал из внутреннего кармана, смолкли. Когда они удалились, Люсь поклонилась в пояс, заодно придавив к полу головы Нацу и Хэппи:       — Простите нас за этот беспорядок! Это больше не повторится!       — Что вы, что вы, милая моя! — Драгомир сложил руки на груди, глядя на них с непонятным восторгом. — Ваша… взаимная страсть так трогательна, так искренна! Сначала я, признаться, сомневался в подлинности ваших чувств, но теперь я полностью убедился — так "воспылать" и устроить такой погром можно только из-за настоящей любви!       "Вот уж вряд ли", — промелькнуло в голове у Люси.       Она уже рационально, как могла, объяснила себе ситуацию: выбор объекта серенады был абсолютно случаен, продиктован проклятием. Точно так же Нацу мог воспевать любовную оду доспехам Титании, или, что было бы ещё более шокирующе, ледяным трусам Грея… Хотя мысль о том, что он пел именно о ней, вызывала странное, щемящее чувство где-то под рёбрами, которое она тут же заглушила.       Нацу всё ещё стоял молча, скрестив руки, красный от ярости и стыда. Не скрути его десять охранников — он бы разнёс не только остатки казино, но и весь этот дурацкий замок в пыль и щепки.       — Идите, приведите себя в порядок и возвращайтесь через… скажем, сорок минут, — Драгомир распахнул руки, будто приглашал на великий праздник. — Не пропустите! Самое волшебное, самое лучшее время на этом острове как раз наступает… Любование полной луной! Это незабываемое зрелище.       Люси лишь вздохнула, гадая, какие ещё немыслимые сюрпризы и унижения приготовила для них эта злополучная ночь.       А Нацу, уже шагая к лифту, ворчал себе под нос:       — Если там опять какое-нибудь дурацкое колесо с проклятиями или ещё какая хрень — я клянусь, я спалю этот ваш "лунный свет" вместе со всем остальным!       Хэппи, плетущийся следом, лишь вздохнул:       — Главное, чтобы на этом "любовании" была хоть какая-нибудь закуска… А то я снова проголодался.